ненавижу когда ты боишься меня.

Из соседней комнаты исходил звук телевизионной коробки, эхом раздавался по всей квартире, а если бы входная дверь была бы открыта, то и по всему этажу было слышно голос ведущего какого-то телевизионного канала, что смотрит мужчина лет сорока. Звук был не настолько качественный и борохлил. Давненько этот дряхлый телик надо выкинуть. А в комнате напротив на деревянной, скрипящей кровати сидит шестнадцатилетний подросток, облакотившись о спинку кровати, активно что-то печатая в телефоне. На кухне у плиты стоит женщина и готовит манную кашу, то склонившись над кастрюлей, то сидя за столом, делая какие-то дела в смартфоне. Это среднестатистическая квартира семьи, состоящая из трёх человек, поэтому тут много что плохо работает и давно нужно выкинуть. Сделать ремонт — будет новая жизнь для умерающий квартиры. Она зальётся новыми, яркими красками. Но конечно же его никто не собирается делать. Будто это очень важно и нужно для отца, который буквально не открывается от экрана старого телевизора. И который даже не может нормально вбить гвоздь в стену, а о починке телевизора можно только помалкивать. Запах почти готовой манки распространился по всей квартире, проявляя желание скорее съесть её и нагоняя аппетит. Каша готова. Так как мать не особо хорошо и качественно умела готовить, то получались с камочками, а все мы знаем что многие ненавидят в манной каше камочки, даже есть из за этого её нормально не могут. — Дарья, соизволи оторваться от телефона и идти кушать, — строгий голос крутился по всей комнате. — Да, иду я, — девушка недовольно закатила глаза, так же недовольно цонкув, вставая с кровати. Вся семья в сборе, за одним столом едят приготовленную пищу. Обычное дело полноценный семьи. Только в обычной семье никто не спорит за столом, никто не открывается от тарелки. Но не эти особы. — Я сегодня опять пойду гулять одна, — ставит перед фактом родителей, совсем не задавая вопрос «можно ли?». Начнётся скандал и крики? Ей плевать, ей надоело каждый раз спрашивать одно и тоже, слыша крики в её сторону и не отпускание на улицу. Но даже если не разрешают девушка всё равно уйдёт туда куда ей нужно и зачем нужно. Вы наверно сейчас подумали что Даша наркоманка? Это не так, ей просто хочется и нужно провести по вечерам время на тёмной улице с музыкой в наушниках. — А кто тебе разрешал? Или мы уже типо взрослые? — корча лицо и говоря последнее предложение слегка писклявым голосом, мать изображала свою дочь. Вроде взрослый человек лет сорока, в здравом уме, а ведёт себя как ребёнок. Ну это и правда по детски со стороны. Отец сидящий рядом кивает, подтверждая слова своей жены. — Я не буду есть эту кашу! Она же с камочками! И я не задовала вопрос, я сказала, что я так сделаю и плевать, что вы мне скажете! — грубый, с повышенным голосом тон заставил родителей разозлить, меняя вырожение лица. — Дарья, ты доиграешся своим непослушанием и будешь жить на улице! — чуть ли не рыча предупреждала женщина склонившись над дочерью. Сначала не пускает на улицу гулять, а потом пытается запугнуть жильём на улице. Где же логика делась у таких людей? Наверняка давно испарилась. Не выдержав девушка встала со стала и быстрым шагом направилась в комнату с испорченным настроением. Это ещё хорошо, что её не довели до слёз, а такого очень легко добиться. Она начала в шкафу искать нужную одежду. На удивление ничего нового не выбрала. Опять одежда как мешок всё тот же тёмный свитер и те же тёмные штаны. Собственно, а вы чего ожидали? Этот человек уже давно не женственнен, не то что в детстве. Тогда на её теле чаще всего были платья, сарафаны и юбочки, а теперь только штаны, даже шорты не носит. И куда же без повседневного макияжа, а этот повседневный макияж состоит из подкрашивания глаз и темно-бардовой помады. В шоппер летело всё самое необходимое. А за дверью в комнату было слышно возмущённые крики родителей. Уже темнело на улице, лишь фонари освещали путь. Ночной Питер нереально красив, а скоро так вообще будут белые ночи. И конечно же везде полно народу. Даша ходила дворами с музыкой в наушниках. Необычные чувства. В кошельке лежащий в шоппере лежат 100 рублей, а значит можно купить сигарет. Курение — полюбившееся занятие брюнетки от старых друзей, которые как оказалось использовали её. Когда-то даже была зависимость, как у наркоманов с наркотиками. Бывало, что не хотелось есть после того, как девушка выкурила всю сигарету. Эти старые друзья однажды признались, что она им нужна была только для выгоды. Ох, как же было больно после такого. А эта боль осталась у неё на руках и немного на ногах — кровавые полоски, оставленные лезвием. Не самый лучший способ сделать так, чтобы стало легче. А ещё девушка могла не есть днями, не замечая как убивала и губила себя. Этот период прошёл и она опомнилась и перестала так делать. Оставшиеся шрамы как в строчке песни Валентина Стрыкало «Но взрослые травмы, с тобой навсегда», тоже остаются навсегда. Худые, длинные ноги шагали по не совсем сухой, но и не совсем мокрой дороге, которая не успела до конца просохнуть после вчерашнего дождя в ближайший табак. Нашла. К сожалению на верней табличке над небольшим окошком, виднелась надпись «закрыто». Бля, что за хуйня? Он же должен работать. Дарья перечитывала эту надпись чуть ли не бесконечно раз по слогам, ища где не так прочитала или какую-то ошибку, либо отпечатку. Девушка решила ещё пройтись, в попытке найти открытый киоск. И все с той же табличкой. Закрыто. Явно не её день, просто потому-что в следующую секунду капля, падающая с полной водой тучи упала на чёрную макушку. Ещё лучше. А через пару минут дождь начал усиливаться. Бля и чё теперь делать? Эх и так получу пиздюлей от родителей, за то что мокрая пришла. Темный малолюдный переулок в большом холодном городе. Уже почти темно, а дождь всё барабанит по крышам. Вдруг из одного куста выбегает какой-то мужик с пистолетом в реках. Да что за дерьмо? Опять я нашла себе приключений на жопу. Класс. Этот мужчина начал целится прямо на Дарью. Та стояла со страхом и блеском в глазах. Слёзы потекли ручьём и не прозрачные, а чёрные от подводки. Она никогда не думала, что останется в такой безысходной ситуации. Резко рядом с ней стоял парень и тоже с пистолетом в руке, только целился он уже на того мужика. Брюнетка стала сзади него, надеясь на хороший конец этого всего. — Тимошенко, блять, хватит мне мешать, а то сейчас застрелю обоих, — Тимошенко? Это его фамилия? — Я никому не мешаю, а наоборот избавляю таких педиков как ты, пора давно тебя отправить на тот свет, а не тех людей которых ты успел убить. — Какой ты глупец, что же ты меня с первой моей жертвой не убил, — злобно усмехаясь и выдавливая из себя улыбку, хмыкнул педик, ожидая каких-то действий в его сторону, — И почему же ты не стреляешь? Ах, да испугался же, глупенький, — дразнил мужик со смешком на лице. Почему взрослые ведут себя как дети? Лицо Тимошенко стало ещё более злым. Это пик его злости, ведь парень направляет на него пистолет и пуля летит в лоб. Мужчина упал и больше не дышит. Доигрался. — Хэй, с тобой всё в порядке? — обращался он к девушке, обеспокоенным голосом. — Д-да, всё хорошо, — не сдержалась и произнесла тихо с дрожанием в голосе. В заплаканных глазах снова появился блеск и снова потекла несчастная слеза. — Не плачь, всё хорошо, — подойдя ближе тёмноволосый заключил её в крепкие, нежные объятия, стараясь успокоить. И это получилось. — Спасибо, — небольшая дрожь в голосе никуда не пропала. — Тебе прийдётся жить у меня, у тебя нет выбора.....