Злодей и Ублюдок - Идеальная Пара

«Неужели я попал в книгу, которую поливал грязью?» Шокирует? Возможно. Но Фан Юань за прошлую жизнь перечитал столько новелл в этом жанре, что подобное уже не казалось чем-то невероятным. Сначала он был в отчаянии, но, так и не дождавшись никакого уведомления от системы — этих вечных спутников всех попаданцев, — постепенно успокоился. По крайней мере, ему не придётся выполнять идиотские самоубийственные квесты ради баллов, чтобы не умереть как полный дурак. Хотя и отсутствие этой «механической гадины» было разочарованием — никто не объяснит ему, кто он, где он и что теперь делать. Хорошо хоть, он оказался в теле младенца. В таком возрасте не нужно ничего изображать: подозрений не вызовешь, времени достаточно, чтобы разобраться в происходящем. Фан Юань явно не принадлежал к той категории героев, что с порога знают, в какой именно точке сюжета очутились, кто есть кто и куда надо идти. Так что бесполезное и слабое тело его нисколько не смутило. Наоборот: это давало фору. Очнулся он несколько дней назад с головной болью, будто после недельного запоя, и обнаружил себя в незнакомом месте. Интерьер в духе исторической дорамы про Китай говорил сам за себя. И если он не ошибается, то это именно та книга — «Нежные шёлка голубых одеяний», последняя, что он успел дочитать. Комната выглядела дорогой: резная мебель, шёлковое бельё. Видно было, что раньше обстановка была богаче — кое-что явно растащили слуги. Матери поблизости не наблюдалось. Жива ли она? Больна? Или уже мертва? Неизвестно. Служанки, что должны были заботиться о ребёнке, не спешили делиться разговорами, которые могли бы прояснить ситуацию. Даже имени своего он пока не узнал. «Вот же... вам жалко, что ли?! Это же не по канону!» Работу они выполняли спустя рукава. Часто оставляли его одного, иногда забывали кормить. Сложно сказать, делали это нарочно или по глупости. Вероятнее всего, он оказался никому не нужным бастардом. Если мать была низкородной наложницей и умерла, то у ребёнка вроде него просто нет заступников. Пока рано делать выводы. Дверь открылась. В комнату вошла одна из служанок. Молча подошла к кроватке, подняла ребёнка и, кривясь, пробормотала: — Чёрт, за что мне возиться с этим бесполезным ребёнком?.. «Потому что это твоя работа, стерва», — мысленно хмыкнул Фан Юань. Женщина сунула ему в рот сосуд с узким горлышком, обмотанным тряпицей, чтобы он не захлебнулся. Внутри оказался какой-то питательный отвар. Фан Юань послушно пил, хотя вкус этой бурды напоминал смесь варёной травы, молока и чего-то ещё горького. Он только надеялся, что это не яд. Было бы крайне унизительно умереть второй раз, не прожив и недели после перерождения. И вообще — младенцев вроде бы кормят молоком. Может, в этом мире иначе? Или же им просто лень искать кормилицу. Впрочем, какая разница? Всё равно лучше, чем питаться грудным молоком чужой женщины. Служанка, однако, выглядела явно не в своей тарелке. С каждым днём её смущало, что ребёнок стал слишком тихим, а его глаза — чёрные, бездонные — смотрят с равнодушием и лёгким презрением. Так не смотрят младенцы. Она покормила его до конца и поспешно вернула в кроватку. Фан Юань с облегчением выдохнул. «Что это на неё нашло? Разве я сделал что-то подозрительное?» В конце концов, он не может ни говорить, ни двигаться — только смотреть в потолок и ждать. Интернет, книги, собственное взрослое тело... Он скучал по всему сразу. Смерть он тоже помнил хорошо. Оползень, перевернувшаяся машина, сломанные кости, удар головой. А потом — пробуждение здесь. Возможно, он в коме и всё это сон. Хотелось бы верить. Потому что реальный мир средневекового фэнтези — слишком опасное место для человека, привыкшего к законам, правам и благам цивилизации. Но пока у него нет выбора. Только ждать. Он уже разглядел потолок, свои крошечные руки и всё, что мог увидеть в комнате: маленькую кроватку, большую резную кровать с шёлковым бельём, столик, шкаф и окно. Вид за окном оставался недоступным. Зато кое-что стало очевидно: прислуга действительно считала его пустым местом. Он даже заметил, как одна из служанок украла безделушку прямо у него на глазах. Фан Юань сжал кулаки — или то, что в его нынешнем состоянии напоминало кулаки. Нет. Так это просто так я не оставлю. По крайней мере, не сейчас.