Toujours Pur

Ремус смотрелся в зеркало своей новой комнаты. Уже некоторое время он живет у Фенрира. На самом деле, несмотря на все его опасения, жизнь была достаточно сносной. Они не ругались, избегая некоторых острых углов. Фенрир Ремусу не докучал, даже пытался ненавязчиво опекать. Например, Люпин любил ромашковый чай по утрам. На кухне, вместе с любимыми тостами, всегда стояла кружка. Было ли приятно мужчине такое внимание? Разумеется. Правда, он всеми силами пытался себя в этом переубедить. Но потом смирился. Устроил себе часовую «промывку» мозгов, в ходе которой понял, что ему все равно не деться от Фенрира. И вместо того, чтоб цепляться за какие-то его ошибки, он лучше пусть настраивает себя на то, какой Грейбек например, внимательный. Хотя, это чем-то напоминает Стокгольмский синдром. Но Люпин плюнул на это. И если с Фенриром ему суждено провести всю свою жизнь, то пусть лучше это будет при нормальных взаимоотношениях, а не при ненависти. — Серая рубашка мне нравилась больше, — протянул Фенрир за спиной Люпина. Ремус не обернулся. Он отлично видел мужчину в отражении. Тот прислонился к косяку, сложив руки на груди. Фенрир смотрел так спокойно, но при этом, в глубине этих холодных глаз, Люпин заметил удовлетворение. — Это детский праздник, мне необязательно выглядеть невероятно, — с улыбкой ответил Ремус, — тем более, ты ревнивый. Не хочу, чтобы ты случайно узнал, что на празднике на меня кто-то косо смотрел. Фенрир усмехнулся и оторвался от стены, подходя к своему партнеру. Он осторожно приобнял его за плечи, и Ремус был даже горд, что научился не вздрагивать от его прикосновений. — Это не отменяет того факта, что я хочу, чтобы мне все завидовали, Волчонок, — мягко поправил Фенрир. — Хочешь сказать, я трофей? – Ремус вернул ухмылку. — Ты моя пара, — ответил Фенрир. Он положил подбородок на плечо молодого мужчины и Ремус задрожал, когда почувствовал горячие губы на чувствительном месте за ухом. Такие ласки у них тоже не впервые. И Люпин даже привык. Более того, он начал получать от них удовольствие и иногда, в особое настроение, сам тянулся за ними. В основном это было до или после полнолуния. Тогда он был особо уязвим, а волк внутри уже имел больше власти над их общим телом. — Фенрир, — Ремус попытался выпутаться из сильных рук, но оказался только сильнее прижат к груди, - мы не можем. Я должен быть на празднике через полчаса. Я не хочу, чтобы Гарри думал, что бросил его. — Мы быстро. Горячие руки прошлись вниз, забираясь под рубашку. И Ремус был готов проклясть этого мужчину. Потому что стоило ему дотронуться до его оголенной кожи, как Люпин становился буквально лужицей, позволяющей делать с собой все что угодно. Мужчина старался думать, что это все Лунатик, но на самом деле, где-то в глубине души он понимал, что ему самому хотелось Фенрира. А Воспоминания о том, что могут творить эти губы – это одна из самых возбуждающих вещей за последнее время. Люпин положил руки Грейбеку на плечи, притягивая за затылок мужчину ближе. Поцелуй вышел неторопливым. Они пока еле касались друг друга. Словно заново изучали. Первым не выдержал, как не странно Ремус. Фенрир лишь тихо посмеялся над его горячностью. Несмотря на то, что в основном Грейбек имел взрывной характер, в постели он был другим. Спокойным, нежным, ласковым. Он так любил прелюдии и так любил исследовать каждую часть Ремуса губами, словно благодарил Мерлина, что тот позволил ему найти свою идеальную пару. Язык Фенрира ворвался в его рот. И несмотря на то, что поцелуй был тягуче медленный, мужчина не позволял партнеру в нем вести. То, как он играл с языком Ремуса, как держал его за подбородок, не давая ему отстраниться, то как покусывал губы, тут же глубоко исследуя чужой рот, говорило о том, что партнеру даже не стоит пытаться. Люпин плавился от этой силы. Ему казалось, словно он горел изнутри, что он словно потухший костер, но умелые руки партнера заставляли страсть разжигаться. Потому что нельзя так тянуться к человеку. С неким отчаянием пытаться прижаться ближе, потереться своим возбуждением о его. Рука Фенрира опустилась на пах Ремуса. Тот тяжело задышал, освобождаясь от поцелуя. Люпин уткнулся лбом в плечо Грейбека, опуская взгляд вниз, туда, где партнер скоро справлялся с ширинкой, вытаскивая из белья его член. Ремус зажмурился. Смотреть на это было выше его сил. Мерлин его дери, этого Фенрира! Тот хохотнул, слыша, как тихонечко заскулил его Волчонок от таких, даже простых ласк. Но Ремус не очень хотел отставать от партнера. Его рука, словно повторяя движение Грейбека, начала ласкать его член. Пенис у мужчины был толще, чем у Люпина. Ремус не завидовал, но каждый раз, с некой дрожью представляя, как он будет растягивать его. Большой палец прошелся по темной от налившейся крови головки. Фенрир тяжело выдохнул через плотно сжатые зубы, от чего воздух вышел со свистом. Люпин захохотал. Месть свершилась. Грейбек услышав смех посмотрел на свою пару. Молодой мужчина заметив этот взгляд прекратил смеяться, тяжело сглотнув ком в горле, потому что во рту стало резко сухо. Никто не смотрел на него так голодно. Словно хотел растерзать, наконец насытиться и сделать своим, клеймя Ремуса не только укусами и засосами, но и собственным запахом. Чтобы каждый в стае знал, что Люпин теперь только его. И что уж тут говорить, Ремусу так хотелось почувствовать эту животную страсть. Фенрир перехватил его поудобнее и с тихим рычанием повалил Люпина на кровать, нависая над ним. Ремус с неким разочарованием понял, что сильно опоздает на праздник Гарри.

***

На празднике Ремус появился только спустя полтора часа. Ему было чертовски стыдно, что его низменные желания встали между ним и маленьким Поттером. Он неловко огляделся, в надежде найти Гарри среди толпы детей. Но наткнулся только на осуждающий взгляд Вальпурги. Перед ней было очень страшно. Тем более было вообще не очень понятно, как ей объяснить опоздание. Но ноги сами потянули Ремуса к ней. Он чувствовал себя обязанным получить ее прощение, прежде чем идти к Гарри. Эта женщина успела стать ему матерью за последние годы. То, как она поддерживала его, как давала советы, как находилась рядом, даже в самые трудные ситуации, сильно повлияло на него. Он не знает, где бы был, если бы не она. — Вальпурга, мне очень жаль, что я опоздал, — покаянно сообщил Ремус. — Рада, что твоя совесть не совсем вытрахана этим оборотневским плебеем. Ремус тут же вспыхнул. Эта женщина всегда поражала своей прямолинейностью и грубостью. Но кто так вообще говорит?! — Вальпурга! – воскликнул смутившийся Люпин. — А что, скажешь, я не права? — Вы всегда правы, но Фенрир не плебей, — Ремус даже сам удивился, что решил спорить и вообще защищать Грейбека. Хотя с другой стороны, они теперь вместе и он не должен позволять кому-то плохо отзываться о нем. — Теперь ты его защищаешь, — Вальпурга недовольно скрестила руки на груди. — Вальпурга, милая моя, — он осторожно протянул руку, взяв женщину за запястье, заставляя ее ладонь оказаться в его. Ремус любовно прижался губами к ее костяшкам пальцев, — вы самая прекрасная женщина, которая хочет мне самого лучшего в жизни, но вам стоит смириться с тем, что теперь Фенрир часть меня, чтобы не расстраивать себя в первую очередь. — Ладно уж, — раздраженно фыркнула женщина, но Ремус понял, как она оттаяла. И Люпин позволил себе подарить ей неловкую улыбку, — иди уже к Гарри. Найди Сириуса, он скажет тебе, где мальчик. Ремус поспешно оставил женщину и пошел на поиски друга. Тот нашелся на кухне, поедающим торт. Блэк нахмурился, увидев Люпина. Было видно, что тот тоже злится за опоздание. — Кто явился?! – Сириус театрально всплеснул руками, — неужели само его Величество Ремус Люпин решил почтить нас своим присутствием! — Не ерничай, — отмахнулся Ремус, — я же не специально. — А что же такое тебя задержало? – Оборотень в который раз покраснел. Сначала Вальпурга, теперь Сириус. Эти Блэки решили довести его до сердечного приступа. В то время, Бродяга так понимающе усмехнулся, — я смотрю, задержал тебя большой… — Заткнись, — попросил Ремус, — оставь свою похабщину. — Я вообще то имел ввиду большое сердце Фенрира, — поправил себя Блэк, но всем тут понятно, что он имел ввиду на самом деле. — Где Гарри? – перевел тему Ремус. — Он в библиотеке с Драко, — ответил Сириус и на вопросительный взгляд, что там забыл уже четырехлетний ребенок, Блэк продолжил, — Он сказал, что им с Малфоем нужно побыть наедине. — Что?! — Не спрашивай, я сам в ужасе. Они двинулись в сторону библиотеки, негромко переговариваясь между собой. Сириус рассказывал о том, как у него проходят будни в обществе двух слизеринцев. Блэк без конца утверждал, как сильно эти двое его раздражают, но Ремус видел, как горят глаза мужчины. — А еще Малфой оказался плохой минетчицей, — продолжал свои жалобы Блэк, под смех Люпина, — видите ли у нашего Лорда сильный рвотный рефлекс. Только так, полизать… Но договорить ему не дал Ремус. Он закрыл ему ладонью рот. Сириус сначала подумал, что Люпин не хочет знать подробности, потом, что тут дети, но когда оборотень заставил его спрятаться за одним из стеллажей, он понял, что дело было в Гарри. Мальчики сидели на диванчике, держались за руки и целовались! Мерлин всемогущий! Им же всего четыре! Нет, целовались они конечно целомудренно, просто касаясь губами друг друга, но как факт! — Я уже хочу вырасти поскорее, — пробормотал Драко, весь покрываясь румянцем. Ремусу, чтобы не завизжать от такой ситуации, пришлось закрыть рот и себе. — Да, я уже сказал Сириусу о том, что мы поженимся, — кивнул Гарри. Люпин бросил взгляд на Блэка, тот казалось, сейчас задохнется от попытки сдержать смех, — а ты говорил папе? — Ты что! Папа Люциус будет сердиться! – Вот тут Ремус был согласен. Малфой был истинной курицей-наседкой. — Жаль, — пробормотал Гарри, — но это не важно, мы же все решили? — Да, — кивнул Драко и положил голову на плечо Поттера. Понимая, что вряд ли смогут сдержаться от смеха, Люпин стал подталкивать Блэка к выходу, потому что не хотелось быть замеченными, тем более обидеть мальчишек своей реакцией. Подарок Ремус отдаст Гарри позже.