Toujours Pur

Они сидели в Блэк Мэноре, и обстановку сложно было назвать дружелюбной. Люциус и Северус смотрели на Сириуса волком, явно не желая что-то слушать. Блэк же был в чрезвычайно возбужденном состоянии, потому не замечал взглядов, бросаемых на него мужьями. Он просто уже в сотый раз прорезал гостиную быстрым шагом. Ремус просто схватился за голову. Люпин вообще не понимал, как так вышло. В том числе, если сейчас подтвердится, что во всем виновата Вальпурга, то все сказанное Фенриру было несправедливым. Миссис Блэк выглядела как обычно, словно ее вообще не касались эти мирские дела. — Вальпурга, — осторожно начал Лунатик, прерывая молчание. — Вы не хотите нам ничего сказать? — А что ты хочешь услышать, Ремус? — эта женщина до конца решила играть свою роль. — А ты не строй из себя невинность! — воскликнул быстро вышедший из себя Сириус. — А ты прекрати орать, мы дома достаточно тебя наслушались, — холодно прервал Северус, скрестив руки на груди. Теперь гнев Блэка переключился на Снейпа: — Это ты-то наслушался?! У тебя еще язык поворачивается? Ремус видел, что ситуация стала приобретать нешуточный поворот. И из беседы с мамой Сириуса, это могло привести к семейным разборкам. Это последнее, на чем хотел бы присутствовать Люпин. Даже хорошо, что Гарри не было дома: мальчик не должен слушать эти крики. — Так, хватит, — попросил Ремус, хмуро смотря на это взрывное трио, — мы тут не за этим. — Я вообще не понимаю, почему должна присутствовать на вашей встрече, где вы решили обсудить отношения. Я полагала, вы достаточно взрослые, чтобы решить все без помощи матери, — чуть насмешливо сказала Вальпурга. Ремус потер виски и жестом остановил Сириуса, который был готов снова начать кричать. Блэк упал на диван рядом с мужьями, но принципиально отодвинулся, как бы всем своим видом показывая, что все еще обижен. Люциус на это только фыркнул, а Северус не удостоил даже вниманием. — Я беременный, — наконец сказал Ремус. Все кроме Сириуса удивленно посмотрели на оборотня. А тот пристально смотрел на реакцию Вальпурги. Но ее лицо оставалось нечитаемым, что заставляло подумать, может быть, она действительно тут не причем. — Я рада за тебя… — Простите, Вальпурга, — перебил ее Люпин, — но я не закончил. Так вот, срок у меня три недели, как, я полагаю, и у вас. Ремус посмотрел на притихших Малфоя и Снейпа. Один пораженно смотрел, а второй хмурился, явно складывая в своей голове два и два. — И как я понимаю, сам ты зелье не принимал, — сказал Северус и получив утвердительный кивок, перевел взгляд на Люциуса. Повисло молчание. Даже Вальпурга притихла, явно стараясь не привлекать к себе внимания. Хотя все уже смотрели на нее. Дураком нужно быть, чтобы не признать очевидное, а тут все, слава Мерлину, были достаточно умны...правда, Сириус еще вызывал сомнения, но, в остальном, тут были умные и взвешенные люди. — Что вы хотите от меня услышать? Я вас очень поздравляю, мальчики...— начала Вальпурга. — Миссис Блэк, это ведь вы подлили нам зелье, я прав? — медленно спросил Северус. — Да. Все опять замолчали, буравя взглядом Вальпургу. Ремус чувствовал себя загнанным в угол. Точнее, не так: буквально раздавленным, прижатым огромной арматурой к асфальту. Потому что он не знал, как выбраться из ситуации, в которую попал. Во-первых, это ребенок. Слишком большая ответственность. На нем были еще беспризорные мальчишки в стае, но те хотя бы были относительно взрослыми. А сейчас, он будет нести ответственность за очень маленького человека, за всю его жизнь. Был ли он готов? Нет. Ремус чувствовал, что слишком молод для этого. А во-вторых, была нерешенная проблема с Фенриром. И если в первом варианте Люпин всю ответственность спокойно мог переложить на Вальпургу, то во втором, виноват только он. — Но как же так? Вы же не одобряли Фенрира, — Ремус зажмурил глаза. — Это вышло случайно. — Как вы вообще могли решать что-то за нас?! — Люпин даже забыл, что не только Сириус в семье вспыльчивый, но и Малфой. Тот вскочил. Его кулаки сжались. — А ты не повышай на меня голос и сядь, — приказным тоном сказала женщина, хлестко смотря на мужчину.— Мы должны все спокойно обсудить. — Спокойно обсудить? — Северус изогнул бровь. — Это нужно было делать до того, как вливали это зелье. — Может, я была не права… — Может? — саркастично уточнил Малфой. Вальпургу уверенно заявила: — Да, может. Ремус, ты прости. Ты случайно стал жертвой всей этой ситуации. — Да, потому что выпил бокал, что предназначался Сириусу. — кивнул Северус, бросив на Люпина взгляд, — но для чего?.. — Откуда я знала, кто в вашей, прости меня Мерлин, содомской триаде, был сверху — потому решила перестраховаться. — Содомской?! — Сириус явно был взбешен. — Ты сама дала добро на эти отношения, этот брак и сейчас попрекаешь нас? Мы больные по-твоему? — Это не то, что я хотела сказать, — начала была Вальпурга. — Но сказала, — Сириус выглядел убитым. Ремус на самом деле тоже. Он не думал, что Вальпурга так к этому относится. Она, конечно, всегда была консервативной женщиной, но среди чистокровных никогда не порицались такие отношения. — Знаешь, видимо больным извращенцам тут не место, — Сириус вскочил, тут же быстрым шагом покидая дом. Следом за ним вышли Северус и Люциус. А Ремус даже не знал, как быть. Он тоже чувствовал себя разочарованным в этой женщине. Она стала ему матерью. Вальпурга стала ему той, кем не была для него его родная мама. Она всегда его поддерживала, даже несмотря на грубости, но Ремус знал, что женщина его любит. По-своему, но любит. — Тебе есть что сказать? — Вальпурга резко поднялась. — Я… — Ремус чуть покашлял, чтобы прочистить горло, в котором встал ком, —...очень люблю вас. Вы для меня, как мама, и мне было радостно, думать, что я для вас тоже как сын. Я всегда считал, что вы все делаете для нашего блага. Те четыре года, что я провел с вами, были самыми счастливыми в моей жизни, рядом с вами я почувствовал какого это, когда тебя ждут дома. Но сейчас… наверное, я разочарован в вас, Вальпурга. — Ремус… — Миссис Блэк выглядела растерянной.Она протянула к нему руку, чтобы прикоснуться, но Люпин отшатнулся. — Нет, не сейчас, — Люпин покачал головой, мне нужно подумать.

***

Дома, в поселении, было темно. Свет не горел, и Ремус даже выдохнул. Они с Фенриром не виделись часов одиннадцать, и Люпин на самом деле был рад, что никого нет, потому что начинать разговор, он не мог физически. Ему нужно было время, чтобы подумать о том, что он скажет. Но в голову ничего не приходило. Первой мыслью было уйти к Малфою или же к Нарциссе, но почему-то именно тут, в этом доме, он чувствовал себя спокойнее. Ремус прошелся до гостиной, взмахом палочки включая свет. Тут же вздрагивая. На диване лежал Фенрир, прикрывая ладонью лицо. Он вроде бы спал, потому что никак не отреагировал, и Люпин уж было хотел развернуться, чтобы слинять, как тут его буквально пригвоздило к полу: — Сядь в кресло, — это был не просто командный голос. Звучало так, словно он приказывал. Приказывал, как альфа стаи. В груди у Ремуса волк забился от страха и стал скрести грудную клетку, пытаясь заставить своего хозяина подчиниться и не усугублять ситуацию. Люпин на негнущихся ногах прошел к креслу и упал в него, потому что все тело сковало, как когда-то давно перед Фенриром. За это время Ремус успел забыть, что Грейбек не просто его пара, готовая исполнить любой его каприз, но еще и его альфа. Фенрир сел. Его поза была напряженной, хотя он как мог пытался показать свою расслабленность. Но Ремус отлично изучил своего партнера и уже четко видел оттенки его настроения — Фенрир был в ярости. Он поднялся, а Лунатик лишь завороженно наблюдал, как он подходит к нему, как нависает тенью над ним. Только вот он не ожидал, что Грейбек рухнет на колени перед ним, уткнувшись лбом в его колено. Сейчас мужчина выглядел, как побитый щенок, что требовал ласки от своего хозяина, который так жестоко его наказал. — Тебе дурно со мной, Волчонок? — не поднимая головы, зашептал Фенрир. А Ремус не знал, что сказать. Не говорить же этому варвару, что ему очень хорошо. — Нет. — Нет? — Ферир все еще не поднимал головы, а потом хрипло засмеялся, но почему-то от этого звука в груди у Люпина все перевернулось. — Нет… Так за что ж ты так со мной? — Я… Ремус не знал, что сказать. Он впервые видел Грейбека таким. И, на самом деле, никогда бы не хотел видеть. Потому что в груди все болело и разрывалось. — Видит Мерлин, я с ума по тебе схожу. Дышать без тебя не могу. Как щенок, жду твоей ласки каждый раз, Волчонок. — Фенрир… — Тише, — попросил мужчина, и Лунатик замолчал, задрожав от его голоса, — дай мне закончить. Я всегда знал, что не люб тебе. Но я надеялся, что когда-нибудь смогу приглянуться тебе. Я для тебя все что угодно сделать готов, лишь бы ты только улыбнулся мне, лишь бы рядом был… И я знаю, что чудовище. Всегда им был. Но я так надеялся, что смогу… Ферир замолчал и потерся щекой о колено. Ремус запустил руку в его волосы, пытаясь через прикосновения показать, как ему жаль. — Я не делал ничего, против чего бы ты был. И несмотря на то, что мне хотелось бы волчат от тебя… Если бы ты не хотел, я бы никогда… — Я знаю, — прервал Ремус, не в силах слушать это, — я теперь все знаю… Мне жаль — жаль! — что я сказал тебе то, что сказал. — Жаль? — Грейбек впервые поднял на него глаза. Люпин не мог прочесть, что было в его взгляде, но он разрывал сердце молодого оборотня на части. — Что ж, это хорошо. Фенрир покачал головой. Он поднялся с колен и ушел обратно к дивану, тут же падая на него и отворачиваясь от Лунатика. Ремус поплелся следом. Он много хотел сказать этому мужчине, но слова не находились. Люпин попытался дотронуться до плеча, но Грейбек не отреагировал. — Прости меня, Фенрир. — Иди спать, Ремус. Я устал. Собственное имя ударило по слуху сильнее, чем удар кнута. Это было больше не привычное и ласковое, так раздражающее раньше «Волчонок».