Истекающий

Если долго чего-то ждешь, то рано или поздно это происходит. Дин смотрит на глубокий порез на своем правом бедре. Порез сочится кровью. Дин держит махровое полотенце поближе к ране, пытаясь впитать кровавые подтеки и защитить (зачем-то) уже безнадежно испорченную постель. Его младший брат мечется по номеру в поисках аптечки. Это совершенно лишняя предосторожность, так как у братьев всегда есть с собой дорожный «швейный» набор, предназначенный для подобных случаев. Внутри шовный материал (несколько хирургических игл и нитей), стерильные бинты в герметичных упаковках и дезинфицирующий раствор для обработки ран. Чертова кровь все еще сочится. Дин полулежит на кровати, раздраженно рассматривая брата, хаотично перемещающегося по их общему номеру в мотеле. - Тебе ничего больше не нужно, чтобы зашить эту рану, Сэмми, - зовет Дин. – Иди сюда и сделай это. Сэм замирает на середине шага, оглядываясь на старшего брата. - Ну что такое? – нетерпеливо спрашивает Дин. – Перестань, наконец, суетится и иди сюда. Им это не в первой: зашивать друг друга, вот так, в дешевых номерах мотелей, скоренько, без анестезии. Сэм сует брату бутылку виски. - Господи боже, это прям варварство какое-то, Сэмми, переводить такой продукт, чтобы пытаться вырубить меня. Можешь просто врезать мне – это обойдется дешевле, - по-черному шутит Дин, отставляя бутылку в сторону. Вот только на лице Сэма нет даже тени улыбки. Это порядком напрягает. Наконец, младший присаживается рядом, на кровать, марая джинсы в крови брата. Пальцы, разрывающие упаковку бинтов, заметно дрожат. Это странно, не сказать больше, это просто удивительно. Вшивый порез, а Сэм ведёт себя так, словно… - Что происходит, блять? – рычит Дин. Сэм поднимает испуганные глаза. Подрывается в ванную и возвращается со свежим полотенцем. - Прижми, пожалуйста, надо осушить рану хоть немного – я её краев не вижу, - просит Сэм. - Ты серьезно? – ворчит старший. – Шей давай. - Дин, прижми полотенце. Сэм явно не справляется с эмоциями, сам хватает полотенце и судорожно накрывает им бедро брата. Дин ширит от боли, терпит с трудом. Ткань быстро впитывает кровь за секунды промокая насквозь. - Вот ведь, блять, - матерится Дин. - Кровь не останавливается. Совсем, - в ужасе шепчет мальчишка. - Порез глубокий. Быстрее зашьешь – быстрее остановится. Сэм не сводит глаз с банного полотенца: тяжелого, набухшего, как насосавшаяся кровью пиявка. - Надо в больницу, - наконец признает он с сожалением. - Никто никуда не едет, - злится Дин. – Зашивай. - Я не вижу раны, всё в крови. - Возьми себя в руки, - шипит Дин. – Я не полезу в Детку так… всю измараю. - И не надо, - в голосе Сэма нескрываемое облегчение. – Я позвоню 911. Нас отвезут на «скорой». - Чего??!! На какой хуй «скорой», - орет Дин. – Обалдел! Мы в амбаре три тела бросили, даже сил не было сжечь! Хочешь, чтобы меня из приемного покоя прямиком в каталажку определили? - Кровь не останавливается, Дин, - у Сэма перекошенное лицо. – Я тебя вытащу, клянусь, пусть только помогут. Пальцы сами тянутся к мобильнику. - Ты что?!! – Дин багровеет от злости, пытаясь перехватить руку брата. Легко увернувшись, Сэм отступает к стене. Дин заставляет себя дышать размеренно, неглубоко, чтобы хоть немного успокоиться. - Послушай меня, ребенок. - Я не..., - возражает было Сэм, но замолкает под тяжелым взглядом брата. - Ты паникуешь. Всё пошло по пизд… Не по плану пошло. Так бывает, - Дин тянет к брату руку. – Иди ко мне. Ну же. Голос мягкий как шелк. - Подойди. Мальчишка не двигается с места. - Ты напуган, но справишься. Это просто порез. Сэм мотает головой. Отросшая чёлка падает на глаза. - Я сам зашью. Не бойся. Можешь подождать на улице. Или смотайся в соседнюю кафешку – принеси что-нибудь пожрать. Дин улыбается. Но улыбка выходит кривой. Сэм колеблется. - Ну же, Сэмми, - в голосе Дина масло, но в голове туман. Определенно что-то не так. То, что он слабеет от потери крови – это вроде как… Ну, в смысле, так и должно быть. Но слабость такая, будто воздух вокруг из стали – не вздохнуть, а на груди – слоновья туша. Может Сэм не зря боится? Если чего-то ждешь… Сэм делает несколько осторожных шагов к брату. И тут происходит что-то уже совершенно невообразимое. Дин рывком выхватывает из пальцев брата мобильник и что есть силы швыряет его в стену напротив. Пластиковый корпус телефона взрывается, осколками рассыпаясь по полу. - Т-т-ты что? Зачем?! – в ужасе голосит Сэм. Дин перехватывает его руку и дергает на себя. - Возьми, сука, иглу и шей. Сейчас же! Сэма колотит. Шов получается кривой, не «по учебнику». Расстояния между стежками великоваты. Но это лучше, чем ничего. Удивительно, что вообще получилось. Останется некрасивый шрам. Дин не сводит с него глаз. Всё время. Смотрит не мигая. Рана не смертельная. Точно. Почему Сэм так паникует? И кровь продолжает сочиться. Дин откидывается на подушки. От слабости темнеет в глазах. В теле взрослого мужчины (Дину 21 и он определенно считает себя взрослым, в том числе и по американским законам) около пяти с половиной литров крови. Судя по мокрым простыням и полотенцу, а также лужам! крови на полу, литров трех он уже лишился. Еще немного и последствия будут необратимы. Смертельно необратимы! Сэм туго бинтует зашитую рану. Бинты почти мгновенно меняют цвет. Сэм разматывает мокрые кровавые ленты и начинает все по новой. Раз, другой. Торопится, закусывает нижнюю губу. Совсем как делает отец, когда задачка попадается особенно заковыристая. - Я подцепил что-то? Эту болезнь… когда кровь не останавливается? Сэм морщится, но отвечает. - Гемофилия – это наследственное заболевание, Дин. Если бы она у тебя была – мы бы давно уже знали. - А что тогда? Кровь все еще идет. Сэм молчит. Думает. На лбу борозды морщин. - Надо в больницу. Надо переливание крови, - рассуждает будто сам с собой. Пацаненку едва исполнилось 17, а сейчас словно старик. - Я тебя не потеряю, - на Дина не смотрит. – Если действовать быстро – справимся. У тебя первая группа крови. Самая распространенная. Она всегда есть. - Сэмми, - едва слышно шепчет Дин. – Рана обычная. - Да. Обычная. Нож не обычный. Сэм достает из кармана рюкзака широкий нож с зазубринами, кладет его возле брата. -Я в амбаре подобрал. Дин подносит нож к лицу. Рука предательски дрожит. Лезвие покрыто его подсохшей кровью и письменами. - Никогда таких не видел, - со вздохом сообщает старший и откладывает нож в сторону. Братья молчат. Когда долго чего-то ждешь… - Я умру? – наконец спрашивает Дин и Сэм чувствует, как в его груди открывается дыра размером с Гранд-Каньон в Аризоне. Их возил туда отец, несколько лет назад. Они спустились в каньон на мулах, вместе с туристической группой. Память услужливо подкидывает воспоминания от удушающей жаре и тяжелом запахе животного под его бедрами. - Никто не умрет, Дин. - Никогда? – старший выдавливает улыбку. Грустную. Усталую. Красивое лицо сейчас почти серого цвета. - Сегодня ты не умрешь. Я не позволю. Сэм удивительно спокоен. Решителен. - Спасибо, - одними губами шепчет Дин, почти теряя сознание. Звуки едва проходят через туман в голове. Хлопающие двери. Красно-синие вспышки света, проникающие даже под зажмуренные веки. Голоса. Запахи лекарств. Пальцы Сэма, сжимающие его ладонь. Влажные поцелуи на запястьях, веках. Губах? Шёпот. Латынь? Слова, складывающиеся в сложное заклинание. Солнце заливает больничную палату ослепительно белым светом. Дин приоткрывает глаза. Сэм рядом, держит его за руку, поглаживает центр ладони большим пальцем. - Привет, - хрипит Дин. Сэм осторожно улыбается, порывисто обнимает. - Получилось? Сэм быстро кивает, тянется за стаканом воды. - Бобби помог. Дин отпивает немного. - Что это было? - Нож был зачарован. Сэм покусывает кожицу на нижней губе. - Как? - Заклятье… Истекающий… - Я истек бы кровью? – уточняет Дин.Сэм не отвечает. Снова берет брата за руку, сжимает ладонь. - Я бы не позволил. Дин кивает. Не позволил бы. - Хорошо, что ты есть. - А? - Хорошо, что ты здесь, Сэмми. Это хорошо. Сэм мнется на стуле. - Тебе надо идти? - Я в школе уже три дня не был, - огорченно вздыхает мальчишка. – Меня Бобби сменит. Дин кивает. Сэм оборачивается у двери, замирает, весь истекающий сиянием белого солнечного света. Ангел. Краснеет, как девчонка. Голос дрожит. - Люблю тебя, - вот так просто, без вздохов, не ожидая ответного признания, объятий, поцелуев. Дин снова кивает. - Иди уже. Его спаситель, его младший брат, мальчик его мечты скрывается за дверью больничной палаты ничего не услышав в ответ… Если долго чего-то ждешь…