Я тебя помню

      Лима улыбается, смотрит в глаза Амале. — А у тебя были отношения до меня? — Не то, чтобы отношения, но…       Девушка смотрит на любимую, а затем просит: — Не думаю, что ты была одна до меня. Расскажи.       Амала смотрит в окно. Да. Было.

***

      День в школе выдался ужасным. Ее не принимают в обществе из-за индийских корней. И почему всем кажется это смешным? — Это нечестно…       Она стала воображать. Вот бы у нее был друг, тоже не англичанин…например, немец, их до сих пор недолюбливают…любящий, как и она, музыку…милый, добрый, совершенно не стереотипный… — Эй… — зовет ее кто-то.       Амала поворачивает голову в сторону и видит того, кого она и представила. — Я Фридрих. Ты? — Амала. А почему ты в такой форме? — Я военный. — Ого. И не англичанин? — Нет. Я из Германии. Но не подумай, что я плохой, вовсе нет…я не хочу причинять вред кому-то. — Здорово. Я тоже против насилия.       Фридрих улыбается. — Друзья? — Друзья. — Амала, я еще приду. Не скучай. Мы еще узнаем друг друга       Дни идут, Амала и Фридрих видятся каждый день. — Смотри! Какие красивые облака! — говорит Амала. — Да…знаешь, мы с моей подругой Тео как-то легли смотреть на небо…с нами еще и Джон был… — А кем была эта Тео? — Теодора была журналисткой. Я не знаю, что с ней стало, но уверен, она стала известной, как и хотела. — Фридрих…знаю, мне лишь 14, а тебе гораздо больше, но…я люблю тебя…       Фридрих улыбнулся. — Хорошо, что ты заговорила об этом. И я тебя…люблю.       Фридрих целует Амалу. — У тебя были отношения? — Да. Сначала любил Тео, потом полюбил Курта…это был мой сослуживец. — Ого. И кто больше нравился?       Он помолчал, а потом говорит: — Не считая тебя, Тео.       Спустя много лет, пока она разговаривала с Фридрихом, ее семья волновалась за Амалу. — Амала! — зовет ее маленький брат, Киран, — а с кем ты разговариваешь? — То есть — с кем? — Скажи, что сама с собой. Или с воображаемым другом, — сразу говорит Фридрих. — Я…с воображаемым другом. Уверена, у тебя такие тоже есть! И это совершенно нормально! — Ага…просто мама боится, что у тебя ши…ше… — То же, что у бабушки? Нет. Что ты. Все хорошо.       Киран улыбается и убегает. — Амала…судя по словам твоего брата…нам надо расстаться. — Что? Фридрих! — Отношения с человеком, которого видишь только ты — ненормально. И вообще, тебе 16, а мне больше 20…это незаконно. — В каком году ты родился? — В конце восемнадцатого века. 1891. — Быть не может…сейчас 1977 год…тебе 86, а выглядишь на 20! — Прости…       Он исчез.

***

— С тех пор он никогда не появлялся. — Немецкий солдат? Фридрих? — Да. — Погоди. Теодора…вспомнила! Теодора Эйвери! Она погибла во время Великой Отечественной Войны! — Он говорил, им было по 20. — И помнишь, ты говорила, что видела призраков? — Да. — Может…это началось не в Индии? Может, он — призрак, которого ты видела впервые? Не воображаемый друг, а призрак? — Это может объяснить то, почему его видела бабушка…мы же только недавно узнали, что она вовсе не сумасшедшая… — Именно. Амала…мы с тобой падки на драматичные отношения… — Я люблю тебя, Лима… — А Фридриха? — Я его помню…я не знаю, что чувствую к нему. — Я же могу ревновать. — Но он уже не вернется. Я уверена.       Амала бросает взгляд на окно. Там идет дождь, но виден силуэт. Девушка подходит к нему, видит знакомое лицо. — Я люблю тебя, и спасибо, что отпустила. Спасибо, что ты счастлива, — шепчет он и пишет на стекле. Капли смывают его слова. И видение тоже.