Ещё один солнечный день

Вечерний день декабря. Такой холодный и тёмный. Свет луны пробился через множество деревьев в лесу, который с виду был умиротворённым и неживым. Всё было чернее обычного, хоть глаз выколи и всё равно ничего не сможешь увидеть. В свете луны у сосны сидел маленький Пелле и, поджав ноги к груди, дрожа, плакал, чуть ли не захлёбываясь в собственных слезах. Он сидел так уже несколько минут, если не час, и не мог успокоиться. Я ходил по лесу в поисках этого солнца, но не мог найти. Лишь луна смогла помочь мне в этом, указывая своим лунным светом на его местоположение. Я ускорил шаг и побежал по листве с грязью. Было абсолютно без разницы: вымажусь ли я в грязи или останусь чистым. Я подбежал на опушку и увидел у сосны Пелле. — Олин! Я рванул к нему. Уже оказавшись у него, я с беспокойством и тревогой спросил: — Что ты здесь делаешь, малыш? — уверен, этого на своей жизни я не помню, кроме одного. — Тебя все ищут! Мальчик лишь посмотрел на меня со своими заплывшими от слёз глазами, трясясь, он пытался мне что-то сказать и даже протянуть мне руки, но не мог. Скорее всего, ком в горле и что-то физическое не позволило ему. Я присел рядом с Олином и обнял его настолько крепко, как передал бы свою любовь и тепло, в которых он так сейчас нуждался. — En pojke äldre än mig.. — начал Пелле, — он ударил меня несколько раз ни за что и отобрал мою кофту! У меня лицо побледнело ещё сильнее. Я открыл рот и с глазами разочарования только вздохнул. — Ты можешь мне показать его завтра? Я приду и разберусь, обещаю. Мальчик кивнул и прижался ко мне ещё сильнее. Спустя время он и вовсе обнял меня. Он был весь холодный и всё так же трясся, но уже от холода. Я сидел и напевал ему песенки, пытаясь успокоить его. Говорил ему прекрасные слова, от которых он бы чувствовал себя лучше. Шутил, что даже мы вместе смеялись. Пелле, наверное, уже устал сидеть на холодной земле, поэтому я сел полностью на землю и посадил его к себе на колени. Чтобы ему не было после этого холоднее, я отдал ему свою джинсовку, которую он пообещал вернуть мне, когда мы пойдём домой. — Дэд. — Да? — А когда я стану старше, то мои проблемы исчезнут? Я застопорился и с грустной гримасой посмотрел в небо на луну. Я не знал как ответить, что ему сказать на это. — Думаю, да. Просто говори обо всём сразу. — Что ты имеешь в виду? — он посмотрел на меня с искренними глазами. — Потом всё поймёшь.. И мы сидели так ещё пару минут, болтая обо всём на свете. От него я ни разу не услышал глупых вопросов, а он от меня более сотни. Единственное и самое главное, что он обо мне знает, — что я это он, а он это я. Я никогда бы не услышал от него вопрос "Откуда ты знаешь что будет и как будет?". Ребёнку можно внедрить всё что угодно, это печально, но с другой стороны так весело. Я не врал ему и говорил по чистой медали, не гоните сразу же на меня за это. Я знал, что мама и папа не забеспокоятся ещё где-то десять минут, после этого они уже пойдут и вправду искать. Олин должен был прийти полчаса назад, но, наверное, они думают, что он у кого-то из друзей задержался. — Эй, Пелле.. я думаю, нам пора домой.. — шёпотом проговорил я. — Да.. И вправду. Олин слез с меня и отряхнулся. Я сделал всё то же самое и протянул ему руку. Он схватился за мои тонкие пальцы и мы направились из леса на тропу, которая перешла дальше в дорожку, ведущую к дому Пелле. Оставалось две минуты, Олин попрощался, вернул джинсовку и прошёл к двери дома. Постучался, сказав, что задержался у друга. Мама выдохнула, впустила Жмурика и, оглянувшись, закрыла аккуратно дверь. С довольным настроением и пониманием, что меня не раскрыли, я ушёл к себе. И, оглядываясь на улицы, я видел его страшные дни.