Дневник Элис

Ну здравствуй, новый день! За окном солнце и, на удивление, довольно тепло для весны, хоть и дует прохладный влажный ветер. На часах, которые висели напротив моей кровати на шкафу, было полседьмого утра. Достаточно поздно для меня, поскольку я совсем ранняя пташка. Сегодня первый день в новой школе. Волнение комком подползало к горлу, с каждой секундой в голову лезло всё больше плохих мыслей и разного рода вопросов. А какая в этой школе программа? Какие они, мои одноклассники? Какие будут с ними отношения? Вдруг я стану для них изгоем? А как же силы, вдруг узнают? Вдруг не смогу не сдержусь? В комнате повисла мёртвая тишина, словно на кладбище, пока я была погружена в раздумья и предугадывания, как и вчера. «Тик-так». «Тик-так». Звук шедших часов вытащил меня в реальность. Прошло всего пять минут. Я встала, взяла из шкафчика косметичку и направилась в ванную. Не знаю, спала ли Филлис или уже ушла на работу. Шторы мягко рассеивали свет солнца, которое настойчиво заглядывало в окно. В его лучах можно было разглядеть мелкие частицы и пушинки, свободно витающие в воздухе. Запах прошлого навевал воспоминания о нём. Насладившись утренним солнцем и запахом старой кухни, я зашла в ванную приводить себя в подобающий вид. Посмотрев в зеркало, я увидела, что сегодня моё лицо было немного сероватым, будто у мертвеца, а мешки под глазами дополняли и без того мрачноватый образ. «Так, это что такое?! Сегодняшний день должен быть идеальным, и ты просто обязана выглядеть как надо!» — промелькнуло в голове, отчего я призадумалась. Ха… «Как надо» … Часто такие необычные люди, как я, слышим эти слова от общества, значащие «будь как все». Я так часто слышала это раньше, меня тогда чуть ли не воротило. Ещё немного поколдовав около зеркала, я стала похожа на человека, а не на восставшего из «лучшего мира». Не найдя молока в небольшом холодильнике, я решила поэкспериментировать, и добавила в хлопья единственное, что нашла — апельсиновый сок. Если честно… Так себе сочетание, не советую. Выпив завалявшийся на полке чёрный чай и помыв после себя чашку с тарелкой, я направилась в комнату и надела то, что приготовила вчера: чёрные классические брюки, белую блузку с длинным пышным прозрачным рукавом и жилет синего цвета. Посмотрев в зеркало, я улыбнулась. Было волнительно идти в новую школу. «Так, Элис, возьми волю в кулак! Всё будет хорошо, это просто новая школа». Сделав глубокий вдох, я направилась вниз, к выходу. Спустившись, я увидела Филлис. Она только встала и сонно пила на кухне кофе. Как полагается старшей сестре, она дала мне напутствие, чтобы я была осторожна. Сестра не стала реагировать на то, что я надела в школу мамину брошь… Она, конечно, злилась, и я это знала, но злость была оправданна. Я пообещала, что всё будет хорошо, и никто не узнает секрет нашей семьи. Наконец пора в школу. Мы с Филлис живём в довольно старом районе, и моё появление для соседей было шоком. Бабушка, которая жила рядом с нами, проводила меня взглядом, полным презрения к моей персоне. Стараясь не обращать на это внимание, я шла по красивому городу и любовалась буквально каждым листиком. Все люди шли, бежали, ехали на работу, учёбу или по другим своим делам. В центре, около железнодорожной станций и парковки было очень много людей. Спустя двадцать минут я дошла до школы. Она оказалась большим светлым двухэтажным зданием с черепичной крышей, длинными корпусами по обе стороны, огромными окнами и небольшим закрытым балконом. За школой была маленькая роща из многолетних осин и каштанов, где расположился открытый спортивный зал с площадкой для тренировок и игр. Главному корпусу было уже более 110 лет, а само здание хранило собственный своеобразный уют, который так радушно меня встретил. Перед лестницей меня уже ждал местный школьный журналист. Да, в этой школе есть газета, и я её даже видела! Вот, что значит — жить в области, где остались приятности из прошлого. — Привет! Ты ведь новенькая? Меня предупреждали что ты придешь. Как зовут? — сказал парень с донельзя милыми веснушками и пронзительными карими глазами. Я практически не общалась с ровесниками, особенно мальчиками, поэтому его напор воодушевления меня за смущал, и я смогла выдавить из себя только жалкое: — Привет. Элис. — Миша. Он же школьные глаза и уши. Могу рассказать все школьные сплетни! По совместительству твой одноклассник. — гордо представился парень, приветливо улыбаясь затем увидев мое смущение, засмеялся разряжая обстановку. Небольшое рукопожатие и Миша задал ещё один вопрос: — Слушай, можно тебе задать пару вопросов для статьи? У нас в конце недели выходит газета. Это будет сенсация! Новый ученик, как-никак! Уже вижу заголовок: «Кто же она, и какие тайны хранит?». Круто, правда? — с большим энтузиазмом рассказывал парень. Видно, что для него журналистика — целая жизнь. Меня же не сильно тянет в эту степь… Сплетни, скандалы, интриги — я знала, что такое школьная журналистика, и снова «копаться в чужом белье» мне явно не прельщало. Я сама когда-то бегала с блокнотиком, собирала новости и писала статьи: какие-то дурацкие школьные сплетни или по напутствию учителей рассказывала о различных мероприятиях, которые приводились у нас. И, ой-й, сколько раз учителя на меня кричали за то, что наша редакция написала что-то «не то», прям до смешного. — Э-м-м… Нет, — мне стало неловко. — Прости, но я, пожалуй, откажусь. Пожалуйста, не делай про меня никаких статей! Я не хочу быть в центре внимания, и желаю оставаться незаметной. По крайней мере, пока что. Пытаясь сгладить сложившуюся ситуацию, я попробовала объяснить: — Я только-только приехала сюда, чтобы начать всё заново, не возвращаясь в прошлую жизнь. Да и я не очень люблю привлекать чье-либо внимание, если честно. — Хорошо. Без проблем. — с досадой, скрываемой за улыбкой, ответил Миша. Было видно, как он расстроился. Пламя в его карих глазах мгновенно утихло. Я не сделала ничего такого, но, надеюсь, он меня извинит. — Спасибо. — с облегчением сказала я и прошла дальше. Лестница, где уже скопилось много учеников, освещалась через большие, мутные от прошедшего времени, витражные окна, куда попадал утренний свет. В коридорах стояло несколько железных лавок с потрескавшимися кожаными сидениями и без спинок. Прозвенел звонок. Первым уроком была физкультура, проводившаяся в это время года на улице, но я сидела одна чуть в отдалении от занимающихся ребят на покрытии по типу ковра: мягком и разноцветном. По нему ветер тихо гонял полусухие листья, прилетавшие по чудной вьющейся траектории. Прислонив голову к холодной железной сетке, я поглядывала на своих новых одноклассников. Они были веселые слегка чудаковатые, но надеюсь добрые. Хотя компания каких-то девушек в раздевалке окинули меня не добрым взглядом и тои дело поглядывая на меня о чем-то шептались и смеялись на протяжение всего того времени перед уроком. «Началось», подумала я, увидев это, но потом просто не обращала внимание. Со мной уже успели познакомится и пообщаться пару одноклассников, но это были обычные разговоры ни о чем и не очень интересны. На меня то и дело нерешительно поглядывала какая-то девушка не решаясь подойти. Она не была из той компании девушек, но она хорошо общалась с моим новым знакомым которого я встретила утром у входа. «Странно», подумала, но да ладно. Я не занималась сегодня физкультурой потому, что, не зная расписания, не принесла форму, и на правах новенькой мне дали возможность понаблюдать за происходящим, в том числе за последовательностью самого урока, чтобы в дальнейшем не путаться. Всё было стандартно: разминка, затем тренировка с мячиками, которые то и дело прилетали освобождённым в голову, и волейбол — ненавидимая мной игра. И почему во всех школах играют именно в него?! Когда я играю в волейбол, кажется, что координация покинула моё тело, гравитация решила изменить свою силу, а мозг забил и даже не пытается справиться с этим… и, в добавок, бывшие одноклассники кричали за каждый промах или неверную подачу, отчего я и возненавидела эту игру. Я ни в коем случае не жалуюсь! Просто отголоски старой жизни дают о себе знать… Когда моё внимание вернулось к уроку, подростки разбились на команды и послышался свисток. За игрой я не наблюдала, мне показалось это очень скучным занятием: двенадцать человек еле-еле перебрасывают через сетку потрёпанный мяч. Что тут может быть интересного? Отвлёкшись на рассуждения, я не заметила, как ко мне подошли. Очнулась лишь в тот момент, когда ко мне подсел рыжеволосый парень, чему я была не очень рада: он стал жутко громок и болтлив, пытаясь ввести меня в диалог. — Привет, ты новенькая? Меня, кстати, Дима зовут. — Очень приятно. Элис. — сказала это я так кисло и ядовито, что у самой защипало язык. Но даже это не помогло. При разговоре Дима умудрился исковеркать моё имя, назвав меня Алисой. Затем к нам подбежала девушка с длинными погоревшими рыжевато-русыми волосами, собранными в хвост. Девушка подсела ко мне и посмотрела на парня будто маленький обиженный ребенок, которому не дали игрушку. Для 17-ти лет так себя вести, мягко говоря, странно. — Дим, ты познакомился с новенькой раньше меня?! — спросила девушка наивно-детским голосом, заигрывая с собеседником, а парень лишь улыбнулся. Подошедшая девочка, Маша, оказалась ещё разговорчивее Димы, и по пути к классу английского языка умудрилась рассказать пять историй, внимательному слушанию которых я не стала себя занимать. Урок начался. Я представилась учителю и вкратце рассказала о себе, полностью на английском. Возвращаясь на своё место, я ощутила восторженный взгляд учительницы и пары учеников, что ни могло не понравиться. Я всегда и всех удивляла своими знаниями языков. Затем, мы стали читать какой-то текст… Переводили, и в конце смотрели какую-то английскую передачу, после чего должны были рассказать, о чём она. Речь диктора была настолько невнятна, что казалось, что тот что-то жуёт за кадром. Это было отвратительно слушать. Я и ещё несколько ребят пожаловались на это, однако учительница ответила, что в жизни никто идеально и чётко не говорит, и наш уровень языка должен быть таков, чтобы мы могли это понимать даже это. Мысль, конечно, правильная, но, пожалуйста… Давайте без фанатизма, а… Наконец наступила двадцатиминутная перемена и завтрак. Я подсела к компании, где находилась Маша. Возможно, там я найду новых знакомых. Хотя, слушать одни и те же истории по пять раз подряд от разных людей мне слегка надоело. Мой взгляд обратился на довольно милую и стеснительную девушку, сидевшую вместе с нами. Её звали Даша, она пишет статьи в школьной газете. Там же сидел и Дима, который по степени болтливости, глупости и странным шуткам просто создан для Маши. Прервал этот поток школьных историй, которые рассказали уже все, кому не лень, Миша. Я немного напряглась из-за утренней ситуации. Ведь я, по сути, лишила газету сенсации, отложив её выход. Так рассказывала Даша, которая очень нервно сидела и ждала напарника. Газета выходит благодаря энтузиазму этих школьников, и никто больше им не помогает. Удивительное трудолюбие. —Миш! Ты задал Элис те десять вопросов для статьи? Газета должна быть к концу недели, а у нас ничего нет, абсолютно! — воскликнула Даша, показав какой-то список в синем блокноте. —Нет, не задал. Она изволила отказать. Судя по интонации и взгляду парня, он обиделся. «Ну и пусть, мне то что? Какой неженка! Будет ещё обижаться из-за ничего, ага… Я не обещала давать интервью». Он нервно рвал лист бумаги на идеальные полоски. Это стало раздражать. Я думала, хотя бы он нормальный, но, видимо, ошиблась. Он такой же, как и все остальные, с кем я познакомилась. Лишь Даша при общении казалась адекватным человеком. Я не стала оправдываться. Повторюсь, это не мои проблемы. — Ладно. Есть идеи, про что написать? — спросила Даша. Парень отрицательно покачал головой. Тут я неожиданно для самой себя выпалила: —Можно написать статью про историю школы, или про то, как работает редакция и как создается школьная газета. Даша крикнула на всю столовую: — Гениально! Спасибо большое! Мне бы такое не пришло в голову!! —Не за что. Просто в старой школе я занималась практически тем же. — сказала я, будто вспомнила что-то ужасное. —Круто! Слушай, а не хочешь ли ты к нам в редакцию? — с горящими глазами предложила Даша. Я хихикнула. Предложение, конечно, заманчивое, но я отказалась, не желая этим заниматься. И вдруг я увидела их… великолепная пятёрка уверенно вошла в столовую, проходя между рядов, словно по подиуму, выделывая кульбиты, и села за дальний одинокий стол. Очень бледные, но очень красивые три парня и две девушки. Лица словно с древних картин, которые всегда висели у нас дома. Они вели какую-то беседу и иногда надменно поглядывали на всех. Словно цари, они смотрели на всех находящихся в столовой как на своих слуг «Какие важные птицы» — подумала я. «Неужели это дети богатых родителей?! Что они делают в обычной школе?» Завороженная я решила спросить у Маши: она знает намного больше школьных сплетен, чем школьная газета. — Маш, а кто те ребята за дальним столом? Маша повернулась, и её улыбка пропала. Остальные, поняв, про кого завязывается разговор, тоже притихли. — Наши одноклассники — семья Эддерли! Дети мистера Эддерли, он работает здесь. Заместитель директора и школьный врач. Иногда заменяет историю – очень редко, однако эти уроки всегда праздник. Их мать, поговаривают, родственница оперной певицы Англии XIX века. Не очень знаменитой, разумеется, но в узких кругах довольно известной. Ходит слушок, что это она и есть – глупость несусветная, но для разнообразия тоже «ничего так». Ребятки – мажоры, и всегда держатся вместе, не подпуская никого. А если ты не обременённый трусостью, и попытаешься подойти к ним, то пощады не жди, заклюют как стервятники. На моей памяти таких было мало, но они являются примером, что с тобой будет. Лучше тебе этого никогда не узнавать. О, видишь ту маленькую девушку с рыжеватыми волосами до плеч? Это Рейвен. Она очень весёлая и добрая, хоть и бывает странноватой. Рядом с ней сидит Виктор. Молчаливый, и выглядит так, будто только что с ковровой дорожки. Идёт на золотую медаль, его редко увидишь без книги в руках. Высокая блондинка — это Октябрина, полная противоположность Рейвен. Выглядит эта надменная стерва, конечно, отпад. А ещё она всегда в дорогих и стильных вещах. Рядом с ней Джексон. Самый сильный в школе. Постоянно участвует в соревнованиях, и по уму от брата не отстает. – закончила рассказ Маша. Сколько презрения в голосе, ужас… Все начали шептаться и рассказывать новые и новые сплетни про безумную семейку. Я снова осторожно посмотрела на них, но меня привлёк парень без пары, чьё имя Маша не называла. Мне показалось его лицо очень знакомым, словно я всю жизнь его знала. Почему-то в воспоминаниях стали проплывать образы из раннего детства. Я была очень маленькой и ещё жила здесь. Кто же тогда ты? — А кто тот парень без пары? — аккуратно спросила я. — О-о, это Томас Эддерли. Самовлюблённый эгоист, которому тут никто не пара. Считает себя непризнанным гением любит искусство, рисует красивые картины и поёт неплохо, весь в мать. Она, кстати, тоже живопись любит. – ответила Маша и стала разговаривать с ребятами дальше. Снова я осторожно посмотрела, на этот раз только на Томаса. Бледная кожа, тёмно-русые, очень спутанные и выгоревшие волосы. И, несмотря на это, выглядел тот довольно опрятно; Практически чёрные глаза окутывали очень странным чувством, улыбки на его прекрасном лице, к сожалению, не было. Похоже, он заметил, что я смотрю на него и заинтересованно взглянул на меня. Будто он говорит: «что тебе нужно?». Мимолётно взгляд перешёл в гнев, затем и в полнейшее безразличие. Лишь потом я с трудом отвела глаза. Сердце бешено билось, было тяжело дышать, и то прекрасное лицо останется в памяти навсегда. Любовь с первого взгляда?.. О ней я знала лишь по книгам и фильмам, но в жизни не сталкивалась никогда, даже понаслышке. Прозвенел звонок. Началась физика – мой самый любимый предмет. На который я пришла самая последняя, чуть потерявшись. Владимир Николаевич, учитель физики, встретил невероятно тепло и добродушно. Если честно, я не запоминаю лица учителей, лишь имена и предмет, которые они ведут. Поэтому описать внешность учителя не смогу. Запомнила лишь яркую деталь его внешности это густую седую бороду и полное отсутствие волос на голове. — Здравствуйте. — Здравствуйте, вы Элис Свон, если не ошибаюсь. Вот ваш учебник. Он с улыбкой передал мне книгу. Некоторые учебники мне не выдали, а некоторые передавали только на уроке. Придётся в конце дня идти в библиотеку. — Садитесь на свободное место, и мы начнём урок. В классе было лишь одно свободное место. На последней парте. Я ужаснулась, когда увидела, что, как по закону жанра, мне придётся сидеть с Томасом Эддерли. Это что шутка! Я осторожно села, а учитель начал урок. Как только я дотронулась стула, Томас отодвинулся на самый край парты и косо на меня посмотрел. «Ух, простите, Ваше Величество, что свободное место было только одно! Придётся потерпеть долгие 40 минут моего соседства. Не сломаешься, не переживай». Несмотря на расстояние, я почувствовала, что его одежда пахла мятой, а он сам – вкусным дорогим парфюмом, напоминающим хвойный лес. Снова сердце бешено забилось, но уже от страха, будто рядом со мной сидит хищник. На уроке я так и не смогла сосредоточиться из-за заинтересованных взглядов одноклассников и их шёпота. Томас вёл себя как припадочный… Да что с ним не так?! Он трясся, что-то невнятно бормотал, грыз карандаш, а потом и вовсе сломал на две части! У него явно что-то не то с головой! Прозвенел звонок. А Томас, пробормотав «наконец-то», выбежал из класса. Я чуть не расплакалась, но мигом взяла себя в руки и вышла из класса. «Буду я ещё плакать из-за этого сумасшедшего павлина». Чтобы хоть как-то отвлечься и узнать про учебники, я пошла в школьную библиотеку, но моментально пожалела об этом. Стоял этот психопат и буквально о чём-то упрашивал библиотекаря, затем ударил кулаком по столу, развернулся и ушёл, задев меня плечом. Рюкзак упал на пол, и всё содержимое высыпалось. Томас, не ожидав этого, кинулся всё собирать. —Ох… прости. Я случайно. — он помог мне собрать вещи, и всё было хорошо, пока Томас не увидел, кого именно он почти снёс с ног. —Опять ты! Да что ты за мной ходишь?! Тебе что, заняться нечем?! — прикрикнул он. «А так всё хорошо начиналось. Козёл». Я была ошарашена и не знала, что ему на это ответить. —Я… я просто… — мямлила я, в глубине души считая себя дурой, которая не может постоять за себя. —Что значит «просто»?! — раздраженно бросил Томас, а я вздрогнула от резкого звука. — Что? Я знаю, что ты новенькая. И что с того? Как же вы меня достали. Клянусь, была б ты парнем, давно бы уже тебя ударил, а так воспитание не позволяет. Держи свой рюкзак. — Томас швырнул мне сумку и ушёл. Я чуть не заплакала, но жуткая злость и ненависть перебороли эти слёзы. «Что он вообще о себе возомнил? Я не из тех толп глупых девиц, которые начитались дешёвых романов и будут за ним бегать, надеясь на книжный «хеппи-энд!». С гордостью я встала, повесила рюкзак на плечо и направилась к стойке, где стоит библиотекарь. — Здравствуйте. — с улыбкой сказала я. На меня взглянул высокий мужчина лет сорока пяти с золотисто-пшеничными волосами, похожий на ту великолепную пятёрку павлинов, которую я видела в столовой. «Брр… От них у меня до сих пор мурашки». — Здравствуй. Ты уж прости его, он сегодня не в духе. — Вы мистер Эддерли? — с удивлением спросила я. «Что он тут делает?» — Верно. — Но вы же доктор и заместитель в этой школе, ведь так? — ответил мне мистер Эддерли на удивление какой приятный мужчина. И как же у него оказался такой психованный сын. — Тоже верно, просто зашёл кое-что спросить, а библиотекаря нет. — Ясно, спасибо. Значит, мне тут делать нечего. Я пойду на следующий урок. До свидания, рада была познакомиться. — До свидания. Я тоже рад знакомству. Я вышла из библиотеки и очень была рада, что хоть кто-то из семьи Эддерли вежливый и добрый. Наконец, уроки закончились. День прошёл достаточно легко. Я всё-таки смогла забрать все учебники. Библиотекарь — очень милая женщина. Выйдя из школы, я хотела позвонить Филлис, но так и не успела. Томас, направляясь в ту же сторону, задел меня плечом, из-за чего я уронила телефон. И всё бы ничего, если бы просто разбилось защитное стекло, но в ту же секунду проехала машина и переехала мой телефон. Ярости моей не было предела. — Эй, ты что творишь? Смотри, что ты сделал с моим телефоном! — я подняла его и показала Томасу. —Извини, я тебя не заметил. И вообще, не надо идти посреди дороги. Тогда и телефоны будут целы. — ответил парень с усмешкой. Поразительная наглость! Вместо того чтобы извиниться, Томас нагрубил! Офигенно! Но краешком сознания я обратила внимание на его красивый спокойный мелодичный голос, и тут же себя одёрнула: «Плевать на голос! Такого хама ещё поискать надо!» — Как ты мог меня не заметить? — я старалась говорить спокойно и не грубить. Всё же, в этой ситуации и я тоже частично виновата. — И я шла по краю, если что! Но теперь лишилась телефона из-за тебя, спасибо. —Не за что, пока. — сварьировал Томас и просто ушёл. «Сыночек богатого папы, который не знает, что такое вежливость». А я лишилась телефона… Какое «приятное» завершение первого учебного дня.» Негодуя, я убрала остатки телефона в зип-пакет, словно это улика с места преступления, и положила его в рюкзак. Надеюсь там сохранилась симка. *** Я разъярённая шла домой, шла домой, не желая никого видеть. И что с ним не так, кого он себя возомнил вообще? Я старалась как можно быстрей дойти домой и ни о чем не думать, а вот и он. Зайдя домой сняв верхнюю одежду я, пройдя на кухню увидела Филлис, которая что-то готовила. Скорее всего, это печенье с шоколадной крошкой, ведь в кухне сильно пахнет какао и корицей. — Привет. — с улыбкой сказала я. Только мне голос показался грустным и раздраженным. Надеюсь, она ничего не заподозрит. — Привет! Как день прошёл? Я тебе звонила, но увы так не дозвонилась. — так же с улыбкой спросила Филлис. Интересно и почему же она не дозвонилась, наверно потому что какой-то самовлюбленный идиот лишил меня телефона?! Сестра даже не взглянула на меня поскольку была слишком занята. Впрочем, как и всегда. — В этом городе отвратительная связь. А так все отлично. В школе познакомилась с одноклассниками, нашла много знакомых. — соврала я. Боюсь, раскусила мой блеф. Врать я умею ну очень хорошо, но не люблю это делать. Хотя, в трудных ситуациях, куда я часто попадаю, меня не раз спасало моё враньё. — Здорово, будешь обедать? — Нет, спасибо. Лучше отдохну и сделаю уроки. — ответила я, направившись в комнату. У меня нет настроения болтать с сестрой по душам. Я сделала уроки довольно быстро. Какая же элементарная домашка здесь! Такими темпами, я стану отличницей и как Виктор буду идти на золотую медаль. После выполнения домашней работы я стала декорировать своё рабочее место. Мой стол встроен в шкаф белого цвета. В левом углу стола была техническая зона. Там расположен монитор компьютера, колонки и камера, а также клавиатура и мышка на симпатичном черном резиновом коврике. В правом углу рабочая зона. В углу гордо стоит органайзер для коллекции ручек карандашей и всей необходимой канцелярии. Там столько всего! Не удивлюсь, если, начав это разбирать, я найду маховик времени или кулон Салазара Слизерина. Было бы круто. Центр стола — это место где я работаю. На стенах висят плакаты моих кумиров, рисунки, которые я когда-то рисовала и различные фото. Гирлянда освещала все это великолепие, а прямо передо мной в белой рамке стояло фото нашей семьи. Оно вызывало грусть и приятную улыбку. Я тут совсем маленькая девочка, а место где сделано фото, я совершенно не знаю и не могу предположить, где оно находится. После декорации рабочего места я разобрала вещи и сложила всё в шкаф. Этот процесс успокаивал меня, поскольку я люблю точность и порядок, поэтому в моем шкафу все лежит по местам и даже по цветам и категориям. Домашние вещи на одну, полку школьные на другую. Рубашки отдельно, футболки отдельно, толстовки на вешалку и в шкаф, обувь в коробки и вниз и так далее. Уже стемнело я сидела на кровати и читала книгу, и примерно часов в восемь ко мне неожиданно постучали. — Можно войти? — спросила Филлис. У меня было ужасное настроение и очень хотелось сказать «нет», но не получилось. — Пожалуй да… — сказала я тихо. Вошла сестра, держа в руках чашку. Запах какао с маршмеллоу приближался ко мне. Когда мне грустно или «холодно» на душе всегда пью этот напиток. Он наводил ностальгию о детстве отчего у меня всегда появляется улыбка. Сестра положила чашку на стол. — Спасибо, но я не хочу. — грустно сказала я. Моё настроение было понятно, но оно испорчено не из-за телефона или невзаимных и каких-то странных чувств. Нет, на меня нахлынула тоска из-за того куда я вернулась. Хотела начать новую жизнь на могиле старой. Я скучала по маме с тех пор как двенадцать лет назад пропала по неизвестным причинам мы искали её много лет, но попытки были тщетны, и мы прекратили её искать несмотря на то, что я была против. «Ну есть, есть же лазейка, хоть что-нибуть, что поможет нам в её поисках», я жила с отцом, а сюда к Филлис, которая решила переехать и жить отдельно, приезжала редко. Сейчас решила задать вопрос, который не решалась задать довольно долго, но была уверена, что Филлис знала на него ответ. — Филлис, могу кое-что спросить? — Конечно, что же. — насторожено ответила она, немного подозревая, о чем я могу её спросить. Мои попытки спросить эти вопросы были неоднократны и всегда от него отмахивались или, когда я стала чуть старше даже сильно, ссорились. Немного стыдно за это и не понимаю своего поведения. — Почему мама не с нами? Где и куда она пропала, и почему вы смирились и перестали её искать? — спросила я Филлис, изменилась в лице и отведя взгляд раздраженно ответила мне выученную фразу: — Элис, давай не будем об этом. — Но почему? – в моём голосе было слышно искреннее удивление. Почему она не хочет мне нечего рассказывать? Я имею право знать! Хотя на что ты надеялась? — Элис, закрыли тему. — сказала Филлис твёрдым голосом и ушла, оставив меня с ещё большим багажом вопросов и неприятным привкусом на языке. Ну и ладно, найду ответ сама не в первый раз. Я легла спать достаточно поздно, оставив книгу на самом интересном месте. Ночью мне приснилось, что кто-то посторонний находится в моей комнате, но, когда открыла глаза, в комнате было темно и кто-то выпрыгивал из моего окна, я запомнила лишь ярко-рыжие волосы, а когда включила лампу, в комнате никого уже не было. Я подбежала к окну, но на улице уже не было никого. Что за чертовщина со мной происходит?