ghostly dreams

***

День рождение Хвана не за горами, поэтому Феликс во всю возился на кухне, чтобы испечь свои первые брауни, чтобы принести их на могилу друга, чтобы тот, будучи духом попробовал. Хван буквально дух, но не умерший, но возмущаться не хотелось. Блондин же не знал, что тот не умер, а всего лишь стал каким-то там призраком, с которым даже поговорить невозможно. В общем, Фел убивался на кухне, пытаясь приготовить нормальные и вкусные брауни. Не с первого же раза всё получается, нужно приложить определённое количество сил, чтобы всё вышло, что и делал блондин. Сдаваться он не был намерен, даже если на это уйдёт весь день, ничего страшного не произойдет, если один раз в жизни не сделаешь домашку. Убив немало времени, у Феликса всё же получилось их сделать, хоть и не идеальными по форме, но зато они просто таяли во рту, настолько вкусными они вышли. Хван не удержался и попробовал одну. Если бы можно было получить оргазм вкусовых рецепторов, то он бы незамедлительно его получил. Это было великолепно, просто потрясающе и время готовки не ушло в пустую. Они были настолько вкусными, что он чуть ли не заплакал. Да как вообще можно обращать внимание на какую-то форму, если на вкус это подобно еде богов? Правильно, никак. Подумаешь, немного обуглились, но так даже вкуснее. Реакция самого Феликса была идентична реакции Хёнджина, хоть он этого и не знал. Он даже дал попробовать получившееся маме. Та была в восторге от них и похвалила сына за старания, нежно поглаживая по голове. Как же хотелось, чтобы вместо мамы это делал Хёнджин. До знаменательного дня осталось не менее 5-ти часов. Феликс даже глаз не сомкнул, но чувствует себя бодро, потому что выпил много крепкого чая, а как мы знаем, крепкий чай лучше любого кофе и энергетиков, с чем блондин согласен. А вообще, в школу он решил не идти и сказал об этом маме. Ведь день рождение его умершего друга ему дороже какой-то там учёбы. Мама была не в восторге, что сын не пойдёт в школу, но у него были на это свои причины, которые она с ним разделяла. Собравшись, они направились прямиком на кладбище. И вот, на часах 23:59. Осталась ровно минута до того, как нашему Хёнджину исполниться 15 лет. Рад ли он? Наверное, ведь, у него есть шанс, маленький, но шанс стать обратно человеком и наконец-то обнять Феликса крепко крепко, поглаживая по голове. Мама Феликса побыла на могиле Хвана и потом ушла в машину, решив оставить Ли наедине с могилой, на которой было высечено имя друга. Блондин положил печенье рядом с ней и упав на колени, горько заплакал. Слёзы обжигали холодную из-за ветра кожу, а джинсы под снегом стали намокать. Смотреть на это было очень больно, на душе истошно выли волки и скреблись кошки, пытаясь сделать дыру в душе. Вдруг все перед глазами Хёнджина потемнело, а когда стало нормализовываться, он и сам не заметил, как опирался на дерево, которое он к слову не копировал. Он вернулся? Правда вернулся?! Да?! Не шутите?! Он хотел подбежать к Феликсу и обнять его как он и хотел, крепко крепко, но тело не могло пошевелиться. Вместо этого он вздохнул холодный воздух, чтобы изо всех сил прокричать. - Цыпленок, я не умер! Просто подожди меня! Я скоро вернусь, обещаю!:- его крик эхом отдавался в безлюдный лес. Феликс резко обернулся на источник крика, но никого там не обнаружил. Ему показалось? Нет, не может быть. Это точно был Хван, этот голос, пусть даже немного и сломанный, он узнает из тысячи. Блондин, встал с колен, вытирая слёзы, что продолжали невольно течь по щекам и тоже закричал куда-то вдаль леса: - Тупая лама, я обязательно тебя дождусь, вот увидишь! Я скучаю по тебе, слышишь?! Если не придёшь, то я очень сильно обижусь!:- немного грубоватый голосок отдавался в чаще, делая эхо. Хван его услышал. Он вернётся, обещает.

🐣🦙🐣🦙

Хван подумал, что теперь каждое своё день рождение может снова становиться человеком, но с каждым разом всё дольше и дольше. Но это так долго, зато хоть как-то. Он рад передать те слова на кладбище Феликсу, а ещё больше рад получить на слова ответ. Хёнджин не хочет, чтобы его цыплёнок на него обиделся, очень сильно обиделся, это будет катастрофа размером с Марианскую впадину. Как только наступит его следующий день рождение, он обещает, что обнимет, или хотя бы увидится с ним. Этого хотелось как можно скорее, ведь ожидание мучительно для обоих. Феликс после того дня окончательно перестал верить в смерть Хёнджина, ведь он слышал тогда, на кладбище его голос, подростковый, но его голос, который он ни с кем не перепутает. Интересно, как же он выглядел? Наверное, думает Фел, как всегда красиво и аккуратно. Так хотелось его увидеть, но не смог разглядеть среди деревьев и слёз, что крупными бусинками падали на землю. Почему он не подошёл и не обнял его? Феликс долго думал об этом, но потом эта мысль ушла с его набитой всем головы. На носу были ВПР, да, их никто не отменял, хотя жаль. Сидя до ночи за учебником и повторяя материал, слова словно ножи впились в голову, а мозги кажется превратились в кипящую кашу или желе. Глаза слипались, слова путались, становясь бессмыслицей и теряли всякий смысл для засыпающего блондина, что готов заснуть прямо за рабочим столом. Даже крепкий чай не помогал его с дремотой. Он слишком устал сегодня и вчера и позавчера и позапозавчера. Как только голова опустилась на деревянную поверхность, Феликс стал видеть сны.

🐥🐥🐥

ВПР подкрались незаметно со спины, душа бедного блондина, что усердно к ним готовился, чтобы сдать на отлично, что он и сделал. Он был рад, что был март, а значит совсем скоро каникулы и он наконец-то отоспится как следует. Может даже они начнутся для Феликса раньше, ведь он лучший ученик, что висит на доске почёта уже целых 7 лет, менялась только фотография, на которых он становился взрослее. Девочки уже пытались за ним бегать, то пятиклассницы, а иногда даже девятиклассницы, настолько красивым он был. Но никто не был ему интересен, кроме одной высокой ласки, которую он не видел целых...4 года. Он понял, что чувствует что-то другое, кроме дружбы, что объяснить он не в силах. Хван же чувствовал тоже самое, что и его цыпленок, но объяснить он вполне мог: хотелось обнять его, никуда не отпускать, поглаживать по волосам, зарыться в них носом и вдыхать его аромат, хотелось...поцеловать. Хотелось дать ему всё, чтобы его Феликс был счастлив и так же ярко улыбался ему.