Гроза в безоблачный день

      Оглушительный грохот разбил хрупкую тишину. Два абсолютно точных выстрела впились в грузное тело мужчины, только что вышедшего из дорогого авто. Пули прошли навылет, и из уже ватного тела жертвы, беспомощно упавшей на асфальт, брызнула струя горячей крови. Вслед за мужчиной из машины выскочила молодая женщина в сопровождении двух вооружённых телохранителей. Тень, быстрая как молния, промелькнула где-то за ними. Два дула устремились в том же направлении. Дама укрылась за телохранителями, крепко ухватившись за свою сумку. Снова грохот. Ещё две пули, выпущенные, казалось, из пустоты, синхронно пробили грудные клетки охранников. Выронив оружие, они упали на мокрый асфальт. Женщина в замешательстве подобрала пистолеты и вгляделась в темноту улицы, откуда прогремели выстрелы. Что-то снова стремительно пронеслось совсем рядом с ней. Дама сделала резкое движение и обернулась. Перед самым её носом блестело дуло пистолета. —Не слишком ли много ты берёшь на себя? Это были мои лучшие охранники. За них я тебе не заплачу, Ода. Ответом было ледяное молчание. —Убери это. — Презрительным взглядом дама сверлила оружие перед ней. Но её желание осталось незамеченным. —Ключи. — Глухой, ровный, но практически детский голос обратился к ней. —О чём ты? — До сих пор спокойная женщина начала беспокоиться, но старалась сохранять самообладание. —Твоя задача была убить моего мужа. Только за это ты получишь свои деньги. Что ты ещё задумал? —Планы изменились. Отдайте мне ваши ключи. — Голос ровно повторил свою просьбу. —Ещё чего! — Возмутилась девушка. —Немедленно уходи. Твоя работа здесь окончена. — Она порылась в сумке и достала оттуда несколько купюр. Что-то внутри тихо звякнуло, привлекая к себе внимание молодого человека. —Они там? —Прекрати. Вот твои деньги. Больше я в твоих услугах не нуждаюсь. —Я знаю. Вы щедро платите за голову своего супруга. Но за то, что находится у вас в квартире, мне заплатят намного больше. Отдайте мне ключи, иначе я возьму их сам. Крепко сжав в руке пистолеты телохранителей, дама выпустила несколько пуль, но все они просвистели мимо цели. —Ключи. — Монотонно повторил голос. От всех пуль он без труда увернулся и снова настойчиво направил на девушку пистолет. Теперь дама запаниковала. Мокрыми ладонями она продолжала сжимать пистолеты. Её глаза искали хоть какой-то выход, спасение, надежду, но всё, что они находили, были глаза напротив на лице без единой эмоции, такие же, как дыра в холодном железе. Дыра, из которой вот-вот могла вырваться её смерть. —Постой, я… Я заплачу тебе больше, только позже. — Слова отрывисто вырывались из дрожащих губ. Сердце девушки бешено колотилось, будто хотело настучаться на всю оставшуюся жизнь. —То есть ключи вы не отдадите? —Я не могу так, давай сядем в машину и поговорим по-человечески. Ты умный парень, я уверена, мы к чему-нибудь придём. Ты… Ты мог бы стать моим союзником, и тогда ты будешь получать столько, сколько захочешь. Ведь мы оба просто… Пытаемся победить в игре на выживание… А значит… Могли бы быть друзьями или… Договорить ей не дали. Пуля пробила её грудь, проделав аккуратную дыру в дорогом костюме. —Мне не нужны друзья. Мне никто не нужен. —Прошелестел юный наёмник. На лице женщины застыл животный страх. На лице убийцы застыло пугающее ничего. Это лицо было совсем как тень. Очередное убийство не заставило дрогнуть ни одну его морщинку. Возможно, он даже не моргнул. —Ты… Ты не человек… Ты зверь… — Прохрипела жертва, пока её жилы безвозвратно леденели. —Я знаю. — Было ей ответом. В следующую секунду кусок холодного свинца пробил её голову. Гром от выстрела стал последним звуком на её слуху.        Смертоносное бедствие. Бессердечный провидец. Гроза в безоблачный день. Не сосчитать всех пугающих прозвищ, данных этому человеку. Юный наёмный убийца, одарённый во всех отношениях. В Йокогаме действительно ходили слухи, будто он не человек, и это не удивительно. По человеческим меркам он ещё совсем ребёнок. Но всё, что вызывал этот парень — страх. Обыкновенный для людей страх. Страх смерти. Он мог видеть будущее, уклониться от любой пули, и от того был практически непобедим. Медно-рыжие волосы и абсолютно пустые глаза — только это знали о нём, но если вдруг сталкивались с ним, то всегда узнавали. Правда, рассказать об этой незабываемой встрече никто из этих людей уже не смог. Киллер, стреляющий с двух рук и всегда попадающий в цель. Избежать свинцовой участи не удавалось никому, по чью душу приходил Ода Сакуноске.       Всего за каких-то несколько минут улица залилась кровью четырёх трупов. Юный убийца опустился рядом со своей последней жертвой и достал из её сумки связку ключей. Женщина и её супруг были известной парой аферистов, промышлявших в Йокогаме уже около года. Ни одному её слову не стоило верить. Эта женщина смогла провести кучку богатеев из правительства и своего недалёкого мужа. Даже перед своей смертью она наверняка врала. Если набирать себе союзников в игре на выживание, это станет игрой на смерть. Молодому киллеру эта истина была более чем знакома. Никакие союзники ей не были нужны. Рано или поздно она бы всё равно предала. Бесчувственный ко всему, Ода Сакуноске ненавидит только одно: предательство. Хотя бы поэтому смерть этой дамы была неизбежна.       Почти неслышными шагами наёмник пробрался в её квартиру. В небольшом кейсе, спрятанном в нише стола, хранились вещи, стоившие целое состояние. Именно эта вещица была нужна подстрекателю. Именно она стоила четырёх жизней.       Прошло не больше часа, когда киллер с бесценной посылкой добрался до дома, в котором должна была состояться встреча с заказчиком. Оставалось только передать посылку и условиться о вознаграждении. Но дом был абсолютно пуст. Ода вошёл в огромный зал на втором этаже. Пол был выстелен плиткой с чудаковатыми узорами, а над головой висели чересчур высокие потолки. Вдоль одной из стен во всю высоту комнаты, как от земли до неба, протянулось панорамное окно. В этом помещении могла бы спокойно собраться сотня человек. Но наёмник был здесь совершенно один. В центре зала стоял низкий стол: единственная мебель здесь. Осторожными шагами наёмник подошёл к столу и оставил кейс там. Одна плитка под его ногой опустилась. Спустя пару секунд его разум прорезало видение. Стены раздвигаются, оголяя несколько сотен встроенных лезвий. Все они направлены в самый центр комнаты. Ровно туда, где находится Ода. Обыкновенная ловушка с таймером. Но она уже заведена. Даже увидев будущее, увернуться от всех лезвий он не мог. Любое движение не спасало его, но если он останется на месте, то точно погибнет. Наёмник отпрянул в сторону так сильно, как только мог. Несколько лезвий впились в тело киллера. Согнувшись пополам с тяжёлым стоном он упал на ледяной пол. Глаза парня заволокла предательская темнота, пока горячая кровь быстро выливалась из глубоких ран.       За дверью послышались шаги. Кто-то явно не хотел, чтобы киллер ушёл отсюда живым. Дверь отворилась, и в комнату вошёл человек. Юный убийца мог видеть только его чёрные до блеска вычищенные туфли, и обитую дорогой кожей трость. Наёмник сделал усилие и приподнялся на незадетой руке. Вторая была полностью обездвижена. Мужчина прошёл мимо, будто в комнате был только он сам, и оказался рядом со столом, не наступая на плитку, которую продавил киллер. Парень насторожился и стал наблюдать, прикладывая огромные усилия, чтобы оставаться в сознании. —Хах, Гроза в безоблачный день. Придумают же. — Мужчина усмехнулся. Лёгким движением он подобрал заветный кейс и довольно оглядел добычу. —Ты что же, правда думал, что я буду делить всё это… С тобой?.. С мальчишкой-исполнителем? — После недолгой паузы он истерически рассмеялся. — Всё, что находится здесь теперь моя собственность. Уж прости, но для двоих здесь маловато. На тебе была только грязная работа. Как ты уже понял, за неё оплата тебе уже не понадобится. Ты не подумай, я избавляюсь от тебя не ради развлечения, а только ради собственной безопасности. Я ведь не убийца какой-нибудь! — Он нагнулся к наёмнику, и на его лице растянулась противная ухмылка. — Единственный убийца здесь — ты.       Довольный своими последними словами он развернулся и направился к двери. Выстрел. На полу оказывается трость, а за ней и её обладатель. Алая жидкость заструилась из простреленной черепной коробки. Следом за этим снова последовал грохот и оглушительный треск разбитого стекла. На весь этот шум в комнату ворвались несколько вооружённых охранников, но всем, что им удалось обнаружить, был труп их босса, ещё одна лужа крови посреди зала и расколотое на куски самой разной величины окно.       Добравшись до небольшого строения, служившего ему домом, юный убийца запер дверь и рухнул рядом с пародией на кровать. От усталости и кровопотери его жутко клонило в сон, но он ни на секунду не позволял себе сомкнуть глаз. Здоровой рукой он вытянул из-под кровати небольшую коробку с медикаментами. На теле юноши кровоточили около десятка колотых и резаных ран. Любой человек в таком состоянии просто лишился бы чувств или корчился от невыносимой боли и страха, но на его лице не было и следа паники или боязни за свою жизнь. Несмотря на то, что левую часть своего тела он почти не чувствовал, он ровно, быстро и правильно оказал себе первую помощь. Такие ранения ничуть не выбивали его из колеи. Он получает их далеко не в первый и, наверняка, не в последний раз. Травмы в работе киллера частое явление, поэтому каждый раз возвращаясь домой живым лишь наполовину, он говорил себе, что это в порядке вещей.       Напоследок юноша оставил глубокую рану в левой руке. Она уже не могла убить его. Теперь он наверняка выживет. Кажется, сегодня он победил в игре на выживание двух боссов. Наёмник облокотился на край кровати и окинул взглядом тёмное помещение. Стены, пол и потолок в нём были из обычного холодного бетона. Вместо окна в стене красовалась квадратная дыра, которая иногда завешивалась тканью или досками. Вещь, служившая Оде кроватью, была его собственным произведением, собранным из балок и досок, найденных на ближайшей свалке. Наполнителем для матраса и подушки послужили опилки, а обивкой стала грубая мешковина. Летом в помещении стояла нестерпимая жара, а в остальные дни пробирал собачий холод. Здесь юноше приходилось только спать и латать себя после перестрелок и происшествий.       То ли в комнату влетали порывы холодного ветра, то ли холод пробирал всё нутро парня из-за огромной кровопотери, но его тело покрывали противные мурашки, а зубы мелко и часто постукивали, от чего ему пришлось крепко стиснуть их. Насквозь мокрая от крови рубашка, еле стянутая с одного плеча, тяжело висела на другом и липла к вздымающейся спине. Для надёжности следовало бы вовсе снять её и наложить на себя хотя бы один слой бинтов, но на это не было ни сил, ни особой надобности. Всё тело ныло, кололо, пропускало разряд дикой боли от каждого движения, поэтому Ода сидел неподвижно, уложив голову на кровать и безразлично уставившись в серый потолок. «Я выполнил свою работу на сегодня, а предатели и лжецы получили по заслугам. Значит, день прошёл не зря. Значит, всё нормально. У меня всё в порядке. Только устал. Очень устал. Может быть, два заказа в один день это многовато. Но всё нормально».       Насилу оторвав чугунную голову от кровати, он принялся за пострадавшую руку. «Всё нормально. Всё нормально. Но больно. Мерзко. Почему люди не могут просто быть честными? Неужели так сложно? Люди часто жалуются и не могут стерпеть, но все говорят, что я не человек. Я тоже считаю так. Они правы. Я не человек. Я не могу позволять себе слабостей. Мне не нужно жалости, искупления или союзников. Я просто делаю свою работу. Делаю, чтобы выжить. Всего лишь не хочу умирать. Со мной всё в порядке. Всё нормально».       Ода механически перевязывал онемевшую руку. Теперь, когда лезвия в ней не было, из раны снова засочилась струя крови. Мокро и холодно. Как и всегда. Сделав болезненное усилие, юноша приподнялся и сел на край кровати. Сознание его бездумно повторяло всего одну фразу, не замечая ничего вокруг. «Это нормально. Это нормально. Всё нормально».       Ода крепко затянул бинт на руке и замер, глядя в одну точку на его сероватой ткани. На голую кожу, там, где заканчивался бинт, капнуло что-то тёплое. Глаза парня широко раскрылись. Он выдохнул и сделал глубокий вдох. Что-то в груди задрожало, а в горле заклокотал солёный ком. В глазах защипало, и он потёр их здоровой рукой. На ней тоже оказалась тёплая жидкость. В этот момент он почувствовал, что его глаза и щёки покрыты горячими липкими каплями. «Всё… Нормально..?»       Ода склонил голову, поддержав пылающий лоб холодными пальцами. Мутным взглядом он смотрел в бетонный пол, залитый его собственной кровью. Дышать стало невыносимо тяжело. Казалось, он застыл. Застыл, прямо как эти бетонные стены. Так замирают только сражённые смертельной пулей или молнией. Но во всём этом мертвенном безмолвии плечи юноши мелко дрожали.       И всё-таки, он человек.