Двое в комнате, не считая аквариума

Ныне, присно, во веки веков, старина, − И цена есть цена, И вина есть вина… «Баллада о времени», В.Высоцкий

      Ещё одна стопка книг легла на обширную кафедру. Высокий черноволосый мужчина с мрачным лицом тяжело вздохнул и вытер рукавом бледный лоб.       Не надо было, конечно, зараз нести такую гору книг. Время терпит, равно как и Гораций Слизнорт. Ведь ясно же было, что Северус не сумеет дотащить эту стопку до своего нового кабинета. Он даже не успел и пары метров пройти, как умаялся, да ещё часть книг полетела на пол, когда на секунду потерял равновесие, случайно споткнувшись.       Северус отвернулся от кафедры, обратив свой взгляд на ряды парт, выступавших из густой, почти осязаемой полутьмы зловещими силуэтами. Сейчас кабинет был абсолютно пуст. Тишина разливалась в воздухе, подобно аромату лилии, забираясь в самые дальние уголки помещения и самые узкие щелки в половицах. Не верилось, что почти каждый день в это место приходят люди, причем не взрослые, а совсем ещё дети, и обучаются здесь непростому искусству зельеваренья, так мертво, почти угрожающе глядели на Северуса все предметы.       Профессор двинулся вперед осторожным, скользящим шагом. Ему не хотелось растревожить тишину. Вот он оказался возле парты, за которой в своё время разместился одиннадцатилетний Гарри, в первый раз попавший в класс зелий. Тут Северус застыл, пораженный коротким видением. Ему вдруг примерещилось, что прямо перед ним сидит маленький мальчик в круглых очках и с взъерошенными волосами. До боли знакомые глаза пристально вглядывались в лицо Северуса. Профессор дрогнул: нет, не Гарри смотрел на него с таким вниманием, а Лили, девочка Лили Эванс.       Северус мотнул головой и поднял к лицу затрясшуюся руку, чтобы заслониться от наваждения. Спустя секунду он вздохнул свободнее: на миг воскресшее воспоминание больше не тревожило его с такой безумной явственностью.       − Здравствуйте, Северус!       Новоиспеченный профессор ЗОТИ дрогнул от неожиданности и поворотился к двери. Перед ним со скромным и несколько растерянным видом стоял Гораций Слизнорт, неуверенно переминаясь с ноги на ногу. На его изрядно постаревшем лице блуждала мягкая хитроватая улыбка, однако в почти бесцветных глазах искорки задора не было и подавно. Слизнорт устремил взгляд прямо на Северуса, однако чувствовалось, что ум его занят совсем другим предметом. Похоже, душа профессора тяготилась какой-то отравляющей её мыслью, поглощавшей почти всё внимание и силы.        «Эге, да у вас тоже в душе разлад», − произнес про себя Северус. Ему на секунду показалось, как будто он увидел перед собой вочеловеченное воплощение собственной неизбывной боли, искусно прячущейся под маской иных чувств и переживаний…       Хотя о чем может печалиться Слизнорт? Разве был он в чем-то повинен? Кажется, нет. Его судьбе можно, пожалуй, только позавидовать.       − Северус, не случилось ли у вас какой беды? – с некоторым беспокойством в голосе спросил Слизнорт, сочувственно оглядывая высокую фигуру в черном одеянии.       − А должна? – мрачно усмехнулся Северус.       − Ваше лицо… − пожилой профессор внезапно запнулся. − Не знаю даже, как сказать… Мне подумалось… А в общем… Что об этом толковать?.. Ничего уже не исправишь… М-м-м-да… Ничего…       Северус склонил голову набок и быстрым движением откинул обратно непослушную прядь волос, выбившуюся вперед и заслонившую обзор.       − Что же, профессор, вы заинтриговали меня не меньше, нежели я, сам того не желая, сумел заинтриговать вас. Поэтому, думаю, я имею право повторить ваш вопрос, но уже обратив его к вам самим: «Не случилось ли у вас какой беды?»       Гораций тихо вздохнул и пожал плечами.       Молчание.       Северус направился к кафедре, намереваясь взять несколько книг из огромной стопки и таким манером постепенно перетаскать свою обширную литературу на новое место. Нести всё сразу, как уже выяснилось, не представлялось возможным.       Гораций же принялся за изучение предметов, оставшихся в шкафу. Он любовно осмотрел разнокалиберные колбы и реторты, рассеянно полистал несколько лежавших там старых учебников.        «Собственность Принца-полукровки, − снисходительно усмехнулся про себя Гораций. – Интересно, кто это придумал себе такой псевдоним?»       − Слушайте, Северус, а вы случайно не знаете, кто…       Вопрос вспорол тишину, словно лезвие ножа, и прозвучал так внезапно, что Северус, уже добравшийся до выхода в кабинет, от неожиданности выронил свою ношу. Книги шумно упали на пол.       − Мерлинова борода, простите великодушно, я не хотел… Давайте-ка я вам помогу, − затараторил Гораций и поспешил на помощь Северусу, который принялся подбирать упавшие фолианты.       До нового обиталища Снегга профессора в итоге добирались вдвоем: Слизнорт чувствовал себя виноватым перед своим бывшим учеником и нынешним коллегой, поэтому вызвался помочь с переносом вещей.       Когда во время последнего захода оба они вошли в кабинет ЗОТИ, Слизнорт, поставив на стол старый котел, с которым Северус не пожелал расставаться, как бы между делом предложил:       − Как вы относитесь к тому, чтобы зайти ко мне в гости? У меня есть бутылочка прекрасного вина, которая должна бы благотворно повлиять на наше с вами никудышное настроение.       В первое мгновение Северус немного смутился. Это был один из тех моментов, когда он слишком явственно вспомнил свое прошлое, настолько явственно, что ощутил себя мальчишкой, учеником и в Горации увидел своего учителя – недосягаемую высоту, удивительное существо, которое все знает и все умеет. Вино? При чем здесь вино? Диссонанс прошлого и настоящего был слишком велик, так что смущение прошло так же внезапно, как и наступило. Северус снова видел перед собой стареющего, виновато улыбающегося человека. Человека, который тоже ничего не знает и ни черта не умеет. Не умеет справиться с этой треклятой жизнью, которая на каждом повороте припасает для тебя подножку, очередную несправедливость. Человека, который не знает, что делать с собой, ибо не может ни забыть своего прошлого, ни сбежать от него.       − Да, конечно, Гораций, с удовольствием, − откликнулся Северус.       Должно быть, его голос прозвучал суховато, по крайней мере, Гораций слегка вздрогнул и глянул на своего собеседника снизу вверх.       Северус ощутил, как уголки губ тронула слабая невольная улыбка: бывший учитель явно чувствовал себя не совсем уютно в его присутствии. Похоже, роли поменялись. Теперь он, Снегг, загадка для Слизнорта.       − Пойдемте, − полувопросительно, полуприглашающе произнес Гораций.       Северус молча кивнул и последовал за ним. Через некоторое время они оказались в небольшой, но уютной комнате. Хотя Гораций обитал тут всего ничего, но помещение уже успело насквозь пропитаться добродушным сибаритством и гедонизмом его хозяина.       − Садитесь, − Гораций кивнул на два кресла возле круглого столика, а сам принялся доставать обещанную бутылку.       Северус последовал приглашению профессора и опустился в ближайшее из кресел. Он бегло оглядел комнату, и еле заметная усмешка вновь тронула его губы. Нет, светлое, приветливое обиталище Слизнорта разительно отличалось от мрачной комнаты Снегга. Вот только… Хм, странно, зачем это ставить на столике пустой аквариум?       Слизнорт между тем опустил на стол два бокала и стал разливать вино. После он отставил бутылку в сторону, вольготно сел на второе кресло, откинувшись на мягкую спинку, и взял свой бокал:       − Давайте выпьем за то, чтобы в этом мире наконец стало светлее.       − Смотря, в каком смысле, − заметил Северус.       − Ну, я имел в виду, чтобы добро и справедливость победили.       − А это возможно, Гораций? – мрачно, с сомнением спросил Северус.       Слизнорт вздохнул, потупив глаза на пустующий аквариум:       − Если бы я знал, если бы я верил… − тут он вскинул взгляд на Снегга. − Но ведь должна же быть у человека какая-то мечта, пусть даже несбыточная?       − Должна.       − Итак, чтобы стало светлее.       − Чтобы стало светлее.       Бокалы мягко чокнулись, и их звон был похож на тихий плач.       Северус, сделав пару глотков, кивнул на аквариум:       − Планируете завести водоплавающего соседа, Гораций?       Лицо Слизнорта как-то сразу посерело и осунулось.       − Н-нет, − нехотя откликнулся он. – Просто когда-то… ну… в общем, подарок. Давайте-ка лучше выпьем за то, чтобы этот учебный год был благополучным, тихим и спокойным, чтобы никакой Том… Тем… никакой темный волшебник не пытался разрушить нашу жизнь.       Два профессора снова чокнулись и выпили. Северус ощутил прилив болезненной бодрости и общительности, который в его случае выразился в упрямом возвращении к заинтересовавшей теме:       − Всё-таки, Гораций, зачем держать на видном месте пусть даже хороший, пусть даже подарочный, но пустой аквариум?       − Да что вы привязались, Северус? Аквариум как аквариум. Стоит себе, никого не трогает.       − Нет, я хочу знать…       − Да зачем вам?       Северус на пару мгновений замолчал, задумчиво глядя в лицо Горацию, а потом тихо откликнулся:       − Я всё понять пытаюсь, почему у вас такая тоска в глазах. Ведь вы ни в чем не виноваты. И этот аквариум. Вот что он тут торчит как бельмо на глазу, как… как внезапно опустевший уголок чьей-то души.       Гораций дрогнул и опустил бокал на стол. Решительно сжатые замком пальцы легли рядом с аквариумом.       − Альбус попросил вас поговорить со мной, да? – сипло спросил Гораций с таким видом, словно встречал натиск врага.       Северус изумленно приподнял брови:       − Нет, меня никто не просил. Если вы ещё помните, вы сами позвали меня к себе.       Гораций сразу обмяк и виновато улыбнулся:       − Верно-верно, Северус, я сам вас позвал.       − А что до аквариума, Гораций, то тут я действительно…       − Нет, Северус, не надо извиняться, − мягко перебил его Гораций, который, по-видимому, принял какое-то решение. – Этот аквариум мне подарила Лили Эванс. Лепесток лилии, который превратился в золотую рыбку Фрэнсис. Красивая была магия… Вот только…       Гораций замолк, печально опустив руки на колени. Северус же не стал настаивать на продолжении рассказа. Он осторожно коснулся пальцами аквариумного стекла, пытаясь представить себе, как выглядела Фрэнсис…       Два профессора засиделись до позднего вечера. Хотя они успели довольно много переговорить за это время, но при прощании каждый из них ощутил, что его собеседник всё-таки остался для него неразрешимой загадкой, корень которой скрыт в прошлом.       Когда дверь неслышно затворилась за Северусом, Гораций хлопнул себя по лбу и охнул:       − А про Принца-полукровку-то я так и не спросил!       Можно было бы, конечно, нагнать Северуса в коридоре. Да ну нет, неудобно как-то. Спрошу завтра, если получится, или на неделе.       Гораций задернул занавески.       Да, завтра, а пока надо укладываться спать, если, конечно, пустой аквариум не будет снова жестоко отгонять любой покой и сон…       На следующее утро Гораций проснулся разбитый, оделся и вышел, бросив печальный взгляд на аквариум.       Он встретил Северуса в факультетской столовой, но за мыслями о своей возобновившейся преподавательской деятельности благополучно забыл спросить про странный учебник.