Cat? What a joke...

Еще одна спокойная ночь, и поскольку на его территории не было никакого преступления, он сел, с улыбкой глядя на свой телефон. Они сделали несколько фотографий с Тоши с кошачьими ушками в парке. Он не смог удержаться и отправил несколько снимков Аке, который в ответ прислал ему несколько фотографий своей вонючей собаки, которую он с такой гордостью назвал Поппи. — Даже в маске я могу сказать, что ты улыбаешься. Он повернулся к темной фигуре на том же здании. — Неужели? Ты так хорошо меня знаешь ~ Это твое предназначение. — Фу, больше похоже на проклятие. — Он кивнул в сторону своего мобильного. — Так что же заставило тебя сиять, как идиота? — Тск. Я отлично провел день со своей семьей, и мы сделали несколько фотографий, вот почему. Как прошел твой день, мой любимый? У тебя более усталый голос, чем обычно; хочешь, я помогу тебе расслабиться? Я довольно хорош в массаже ~. — Я скорее откажусь от кофе, чем позволю тебе делать мне массаж. — Вау, а ты не слишком экстремален? — Я так не думаю. И почему я устал... У меня был долгий напряженный день. — Ой, мой бедный маленький Ластик. Люди просто не дают тебе спать, не так ли? — Да, включая тебя. В любом случае, — он потянулся. — Какой у тебя отчет на сегодняшний вечер? — Хе-хе. Я покорно сообщаю, что вы были единственным, кто заставил меня вспотеть от вашего взгляда, капитан! Он схватился за переносицу. — Ты хуже, чем ребенок... — Ты сказал “Давай заведем ребенка”? Мой слух сегодня немного не в порядке, папа ~ Он застонал. — Как это возможно для тебя быть такой занозой в заднице? — Изуку открыл рот, но Ластик остановил его. — Не смей отвечать! Изуку ухмыльнулся. — О ~ ты такой непослушный, сразу подумал, что я скажу что-то интимное. Такой грязный Ластик~ Кто бы мог подумать? Изуку видел и наслаждался тем, как Шота медленно умирал внутри. — Если мне суждено стать убийцей, ты будешь моей первой жертвой. — О! Такая привилегия! Я надеюсь, что ты будешь хорошо заботиться обо мне, когда придет время, Любимый ~ — Я не обещаю, что тебе это понравится, но я буду наслаждаться каждой секундой после того, как работа будет выполнена. Он встал. — И с этим душераздирающим предложением я ухожу. Ты гордишься собой? Он ухмыльнулся. — Очень. — Ой! — Изуку положил руку на грудь. — под этой маской я плачу. Его ухмылка стала шире. — Неужели? Ты ублюдок. — Правда — он подошел к краю, готовый прыгнуть. — Увидимся, Ласти... — Он не закончил. Его зрение затуманилось, и ноги отказали ему. Его разум притупился, как и его чувства, но он почувствовал, как его потянули, прежде чем он смог упасть с крыши. Звон в ушах не позволял ему расслышать, что говорит Шота. А потом появилось это чувство, кричащее ему измениться, загоняющее его в угол. Его тело и разум умоляли его использовать свою причуду, чувствовать себя лучше, чувствовать себя в безопасности. Если бы он был один, он бы сделал это ... Боже, он бы немедленно превратился в кота, но он не мог, не с Шотой рядом. Боль была безумной, как будто тысячи осколков стекла вонзились ему в мозг, а огонь в легких мешал ему дышать. Он не слышал своих криков и не чувствовал своих слез, только звон и боль. Так мало, он так мало мог сделать для того, чтобы ему стало лучше, но он не мог, не мог, не мог! А потом наступила тишина. Вся эта боль, все исчезло так же быстро, как и появилось. Он мог только глубоко вдохнуть холодный воздух. Все было расплывчатым, нечетким, и усталость ударила его, как молот. Холодный пот заставил его вздрогнуть, но было и что-то теплое. Ему потребовалось мгновение, чтобы осознать, что Шота держит его, а Изуку положил голову ему на грудь. Он неловко отстранился и посмотрел в красные тревожные глаза. — Сейчас с тобой все в порядке? Он слегка кивнул. — Ты можешь остановиться. — Ты уверен? Разве это не начнется снова? Что ж, это хороший вопрос. — Я... не знаю. Но ты не можешь использовать свою причуду всю ночь напролет. Он поднял бровь. — Это что, вызов? Он немного хихикнул, а затем начал кашлять. И, конечно, из-за этого дурацкого изменения голоса все звучало еще хуже, чем было на самом деле. Не то чтобы кашлять кровью было плохо, но бедняга Шо уставился на него так, словно он уже был одной ногой в гробу. — Сними это, тебе нужно правильно дышать. — Н-нет. — Перестань быть идиотом и позволь мне помочь тебе. Не похоже, что я узнаю о твоей личности. Этот бродяга такой же подкупленный, как и он сам, так что спорить не было смысла. Он снял свой голосовой чейнджер, и после того, как Шо деактивировал стирание, боль вернулась. Мне было уже не так плохо, как раньше, но кружилась голова, а железный привкус во рту был отвратительным. — Я должен доставить тебя в больницу или к выздоравливающей девушке? Только через мой труп! — Нет, это исчезнет, просто дай мне секунду, и я буду в порядке. Он бурчал, но не делал ничего против желания. Это было так, как будто они сидели там уже несколько часов. Шо поддерживал его тело и активировал его причуду, а Изуку пытался не упасть в обморок. _________________________ Наконец, наконец пытка прекратилась. Тяжело дыша, он снял шлем, чтобы вытереть глаза. — Видишь? Ты заставил меня плакать — он поставил их обратно. Он прицелился. — Ты такой Проблемный Ребенок... Изуку одарил его ‘взглядом’. — Серьезно? Проблемный ребенок? Ты ведь знаешь, что я взрослый осел, верно? Он усмехнулся. — Мужчина - это громкое слово для тебя, ты скорее взрослый ребенок или ребенок-мужчина. — Он открыл рот, чтобы возразить, но Шота не дал ему заговорить. — И прямо сейчас, когда ты держишь меня, как детеныш коалы, я не могу видеть тебя взрослым. Униженный, он отпустил его и вытер кровь с его губ. Атмосфера снова стала более тяжелой. — Я никогда не видел, чтобы причуда так агрессивно реагировала на своего пользователя, для тебя это нормально? Ты посещал какого-нибудь профессионала? Ты знаешь, почему это происходит?” Так много вопросов… — Я тронут твоей заботой, Ластик, но моя ситуация довольно сложная. И чтобы сохранить свою личность в безопасности, я не буду отвечать на то, о чем вы спрашивали — Шо хотел пожаловаться, но он продолжил. — Это произошло из-за моей глупости, которую, к сожалению, невозможно вылечить, но я не умираю, и это не что-то действительно серьезное, если это то, о чем вы беспокоитесь. Как только я вернусь домой, я снова буду весь такой хороший и сияющий — он медленно выпрямился и включил свой голосовой чейнджер. Шота изучал его с хмурым лицом, но его глаза были полны беспокойства, что заставило Изуку ухмыльнуться – было приятно знать, что человек, которого он любит, тоже заботился о нем. — Обещаешь? —  сказал он наконец. На это улыбка Изуку стала шире. — Я обещаю. Он просто хотел лечь и поспать несколько лет. Он пошел в душ, где вспомнил свои слова, сказанные Шоте в облике кошки. — Черт! Он вышел и преобразился. Он не торопился с поездкой к Шоте, его энергия была на исходе, и он не мог дождаться, когда проспит весь день на шее у любимой или в своем спальном мешке. Да… с ним все будет в порядке, пока он с ним, с ним все будет в порядке. Он добрался до своей квартиры, где все еще горел свет. Выпрыгнул в приоткрытое окно. Шота сидел на диване в пижаме. Он повернулся к нему и поднял бровь. — Такие громкие слова сегодня, а в конце ты появился так поздно. Вдобавок ко всему ты травмировал ребенка, поставил меня в неловкое положение и разрушил мою репутацию, есть оправдание? Он мяукнул. Шота прищурился и встал. — Это твое оправдание для всего. Пойдем, я дам тебе немного еды. Еда звучит заманчиво. Он последовал за ним, и мужчина положил ему в миску тунца. — Сегодня никакого Диснея, я чертовски устал — добавил он и пошел в спальню. Я тоже, Шота, я тоже. Изуку не обратил внимания, когда Шота остановился на полпути к спальне. Он не замечал, что за ним наблюдают. Он не заметил любопытства в своих влюбленных глазах. Но что он действительно заметил, так это ощущение, что его причуда была стерта. Ощущение превращения из кошки в человека. Сбитый с толку, он посмотрел на Шоту, чьи глаза светились красным. Затем осознание поразило его, и на его лице отразился чистый ужас. Мир застыл, а затем растаял от одного слова Изуку — Черт.