не сегодня, не через месяц и не через год

когда ярика только приняли в команду «последнего испытания», ему было чуть больше двадцати, совсем еще мальчишка, своенравный, чувствительный, с горящими глазами и ветром в голове. руслану это нравилось, его подкупала амбициозность ярика, фактурность, очаровательная наглость и, конечно, талант. когда-то руслан сам был таким — тонким, словно оголённый провод, решительным и безумным, — но с возрастом огонь в глазах немного поблек, а чтобы пробудить настоящие чувства все чаще приходилось идти на ухищрения. ярик вдохновением дышал; руслан, напротив, быстро зажигался и сгорал, как спичка. а после — только алкоголь, раздражение, хроническая усталость, долги и нервные срывы. руслан к нему прикипел не сразу, но наблюдать, как новенький ансамблист перед артистами едва ли не в обморок от восторга падает, было забавно. даже мило. ярик был готов обнять весь мир, и этому неисчерпаемому желанию создавать и творить руслан по-доброму завидовал. кто бы мог подумать, что через пару лет ансамблист станет сердцем всего мюзикла. и сердцем лично руслана. руслан и не подозревал, что проникнется такой нежностью к юному дарованию, будет позволять маленькие наглости, с интересом выслушивать абсурдные идеи и заражаться бесконечным вдохновением просто от каждой встречи или разговора с яриком. о том, что в ярика он по-глупому влюбился, руслан тоже долгое время не подозревал. просто слишком часто случайно прикасался к нему на репетициях, пил кофе в его компании на перерывах и поддерживал переписку с ним даже среди ночи. просто ярик вдруг стал значимой частью жизни руслана. стал небольшой слабостью уставшего от всего режиссера. вторым дыханием. только вот чувства эти руслану совсем ни к чему, эта любовь и нежность совсем невовремя, ни к месту и невпопад. ему бы выбросить из головы эти глупости, перевернуть страницу, освободиться от несуразных влюбленных мыслей, но ярик о чем-то восторженно говорит, и у руслана в груди замирает сердце. разум снова проигрывает, тело хочет курить. и ведь уже не по возрасту до безумия трогательная привязанность, влечение, взгляды украдкой, всё это буйство чувств и гормонов. уже не до этого давно, дальше только семейная жизнь и карьерный рост. и руслан бы жил как положено, он не изменщик и не подлец, просто ярик — это что-то совсем другое. что-то из времён бурной молодости, отдающее спиртом, сумасшествием, максимализмом и желанием жить. ярик к руслану, скорее всего, тоже небезразличен, и от этого только хуже. он очевидно тянется, дистанцию сокращает, глазами большими смотрит куда-то вглубь, заигрывает шутливо и фамильярно. отчитать бы его как мальчишку за это форменное издевательство, но руслан не может, а потому попадает в ловушку. прямо в пекло, в смертельный водоворот собственных чувств, где легче легкого захлебнуться. даже восьмая сигарета за день не помогает. — нервный день? руслан раздраженно возится с бумагами, когда за спиной раздается голос ярика, в котором слышится игривая улыбка. — не более нервный, чем обычно, — руслан слабо усмехается в ответ и смотрит устало, потирает глаза под очками. слишком неформальная обстановка — это плохо, это риск сказать что-то чересчур откровенное, проявить те чувства, которые не имеют права на жизнь. — плохо выглядишь. может, кофе тебе принести? — ярик лишь ближе подходит, через плечо руслану заглядывает и мысленно ужасается цифрам в отчетах. — спасибо, официант, я позову вас, если мне что-нибудь понадобится, — руслан снова смеется и неосознанно расслабляется в присутствии ярика, хотя точно знает, что не должен. — а долго тебе еще? я поделиться кое-чем хотел, если у тебя останется на меня немного времени. руслан бы и рад сказать, что время на ярика у него всегда найдется, но никак нельзя. спасибо хоть за столько лет научился держать себя в руках. — не знаю, такое чувство, что эти бумаги бесконечные… еще час посижу и домой. ты не жди меня лучше, потом расскажешь, что хотел. но ярик не уходит, как наглый кот, который ничуть не считается с мнением хозяина. он подходит ближе и руки свои изящные на плечи руслана опускает, робко и, будто боясь спугнуть, разминает напряженные мышцы. стоит, затаив дыхание. бессовестный. руслан тоже молчит и не находит в себе силы его остановить. позволяет делать себе массаж, ненадолго забывая о субординации и собственных принципах, закрывая глаза от удовольствия. ярика бы к груди прижать, обнимать такого тонкого звонкого, успокаивать и любить. но любить нельзя, даже если очень хочется. перетерпится, пройдет, отгорит. может, не сегодня, не через месяц и не через год, но когда-нибудь точно отболит и забудется. а пока можно ненадолго раствориться в невысказанной и безысходной нежности, которая разливается в груди с каждым новым прикосновением худеньких рук. — господин режиссер… господин режиссер, не спать. руслан понимает, что задремал, когда чувствует теплые объятия со спины. не сегодня, не через месяц и не через год, но когда-нибудь точно. нужно пойти покурить.