Вечность длинною в пять минут

Сколько может длиться любовь? Вечность? Если так, то какова длина этой самой вечности для них? Может быть, она закончится, как только наступит смерть одного из влюблённых? А может, когда обоих уже не будет на этом свете? Кто-то придерживается других предположений. Любовь будет жива, пока сердца, так томимые ею сотни лет, не сгорят в костре из ненависти, усталости и обыденности. Первая минута. Она знает, что это конец. Она знает и видит, как мужчина, который совсем недавно был силен духом, меркнет прямо на глазах. Она чувствует, как в комнате, в их общем убежище от наружных испарений злобы и гибели, начинает вонять смертью. Она видит, как он теряет ложку во время завтрака от того, что руки просто перестают работать, видит, как Леви похудел. Его речь, когда-то внятная, страстная и свободная, теперь совсем оскуднела и звучит на удивление редко. Она знает, что даже когда он пытается сосредоточиться на её глазах.. его взгляд теряется. Уходит совсем в другую сторону, темнеет, будто не живой, стеклянный. Что это? Ни один врач из столь грешного мира не ответил на этот вопрос. Ни один. Она не знает, но чувствует, что им придётся расстаться. Нет, не потому что она больше не может это терпеть. Он уйдёт. И уж лучше бы он ушёл своей дорогой, чем под землю к уже давно погибшим товарищам. Сколько им осталось? Сколько осталось их вечности? Может, она закончится уже завтра? За завтраком, за обедом? Микаса вздрогнула, ощущая его смертельно холодную руку на своём обнаженном плече. Повернувшись, застала глаза. Глаза, которые совсем недавно горели. Горели так, что только от малейшего взгляда в их сторону можно было расплавиться на месте.. – Леви.. – её шёпот разбавил привычную тишину. Она не хотела признавать его уход. Не хотела и не признает никогда в жизни. Главное - он рядом. Совсем близко. Его рука на плече.. От неё исходит будоражущий холод, от которого нормальные люди уже начали бы дрожать, но не она. Её, может, и не греет его тело, но.. Само понимание, что он здесь, уже делает её счастливее всех на свете. – Давай я сделаю тебе чай? – девушка улыбнулась, нежно касаясь его руки в ответ. – Было бы неплохо, – всё тот же голос с хрипотой обдал Микасу привычным холодом. Нет, он не перестал её любить. Может, всё дело в болезни или его постоянной усталости. Аккерман улыбнулась и встала с дивана, направляясь к столику. – С мятой? – она чуть помотала головой, тем самым поправляя волосы. Хотелось бы ей, чтобы Леви снова назвал её красивой? Да. Он каждый день ей говорит эти слова, но.. Кажется, они звучат уже как надобность. Как что-то, что просто вошло в привычку. Микаса на секунду зажмурилась, пытаясь представить, что всё хорошо. Леви в порядке, он будет жить ещё долгие годы, пробовать её чай, который теперь получается превосходным от её мастерства. – Да, с мятой. Пошла вторая минута. В окно ударил сильный ветер. Девушка вздрогнула, не ожидая такого порыва. Видимо, будет дождь. Ну ничего. Чайник вскипел, и Микаса, пробуя аромат, слабо улыбнулась. Всё-таки влюблённые люди действительно перенимают привычки своих вторых половинок. Это довольно интересно. – Готово, – Аккерман взяла его любимую кружку, направляясь к дивану, – держи. Может, подать плед? Ты не замёрз? – Спасибо, – он принял чай, – и от пледа бы не отказался. Микаса взяла ткань, аккуратно укрывая ею своего мужа. Внезапно её руки дрогнули. В голову сразу вбилась мысль, что что-то не так. Но что? Комната стала слишком мёртвой. Почему? Что происходит? Микаса поёжилась то ли от холода, то ли от страха, который появился буквально на секунду и исчез, стоило ей только взглянуть в его глаза. Тишина. Не было даже слышно, как Леви пьёт чай, ветер, казалось, перестал гудеть, и только часы разрушали тонкий мёртвый барьер. Холодно. Почему так холодно? На секунду Микаса снова испугалась. Что не так? Нет-нет. Всё так. Всё более чем прекрасно. Они рядом друг с другом, любимы, хоть и слабы. Если бы им кто-то свыше дал хоть на каплю длиннее этого времени.. Хоть чуть-чуть.. – Микаса, – Леви обратил её внимание на себя, – мне неприятно обременять тебя своей болезнью. Я бы хотел, чтобы ты была счастлива. – Я и так счастлива, – она улыбнулась, – я счастлива, потому что ты рядом, потому что могу касаться твоей руки, слышать твой голос, видеть твою фигуру. Мне неважно, сколько сил ещё придётся потратить на твоё выздоровление, главное, что мы рядом. Я люблю тебя и никогда не брошу. – Спасибо, – всего секунда и улыбка, которая неожиданно показалась на его лице, исчезла. Ему снова больно? Наверное так и есть. В эти моменты Микаса готова исчезнуть. Она видит его боль, но не может с ней ничего сделать. Никто не может. Пошла третья минута. Леви сделал последний глоток прекрасного чая и отставил кружку на маленький столик, который Микаса совсем недавно приобрела на рынке. Иногда странно осознавать, что даже молчание с любимым человеком не приносит дискомфорт. Это первое, что заметила Аккерман, вступив в отношения со своим Капитаном. – Микаса, – Леви коснулся её подбородка, – поцелуй меня. Она вздрогнула. Действительно вздрогнула, услышав эту просьбу. Нет, это был не страх, скорее некое удивление. Мужчина не делал такого уже несколько недель. Неужели он идёт на поправку? Может, лекарства Ханджи действительно помогают? Он будет жить? Всё будет хорошо? Микаса улыбнулась, ненарочно представляя, что всё начинает налаживаться, и коснулась своими губами его. И тут пришло ещё одно удивление. Его уста имели приятный вкус. Что это? Вишня? Когда он уже успел её съесть? Да и как? Уже почти зима.. Сквозь поцелуй Микаса снова улыбнулась, понимая абсурд ситуации. Ей приятно. Приятно целовать сладкие родные губы, приятно вот так водить ладонями по его плечам, снова касаться и оттягивать чёрные волосы. Приятно чувствовать его аромат. – Почему твои губы со вкусом вишни? – женские щеки впервые за долгое время покраснели. – Я недавно добавлял вишнёвое масло в чай. – Масло? – Микаса удивилась. Что за масло? Разве такое добавляют? – Да. Это даже скорее сироп. Я как-нибудь дам тебе попробовать, но не сейчас. Просто побудь рядом. – Хорошо, – она улыбнулась, – конечно, побуду. У нас с тобой ещё целая вечность. Пошла четвёртая минута. Она сидела рядом с ним. Его рука обвила её талию, совсем как тогда, совсем по-старому. Вишня. Как же рядом с ним пахнет вишней! Микаса осторожно закрыла глаза, боясь, что это вмиг пропадёт, боясь, что он уберёт руку, отдалится. Но нет, всё будет хорошо, если верить, так? Надежда умирает последней. Ему стало лучше. Вроде бы стало лучше. Конечно. – Как ты себя чувствуешь? – девушка положила свою голову ему на плечо. – Очень хорошо. Лучше чем в прошлые дни, – она ощутила, как его губы поцеловали её голову. – Я рада, – она улыбнулась, но где-то внутри начал зараждаться шар сметения. Как? Ему только утром было плохо.. Неужели Ханджи доработала лекарство? Да, скорее всего так и есть. Микаса дала себе обещание обязательно поблагодарить майора каким-нибудь подарком. – Ох! Уже почти шесть вечера! – Аккерман подскочила, – скоро к нам придут гости. – Какие гости? – кажется, Леви не особо устраивала эта новость. – Ну как же? Ханджи принесёт тебе лекарство. – Я не хочу, чтобы она сегодня приходила. – Почему? – Микаса удивилась. Но не так, как раньше. Удивление стало более смутным. Что с ним не так? – Тогда мне придётся уйти. – Уйти? Я тебя не понимаю. Она принесёт лекарство для твоего выздоровления. – Она принесёт лекарство тебе, Микаса, – и снова испуг. Кончики женских пальцев вмиг похолодели, но она не понимала и не понимает. О чем он говорит? Может, это жар? Всё-таки состояние ухудшилось? – Леви, ты в порядке? Говоришь странные вещи. Чувствуешь себя хуже? – девушка подошла к мужу и коснулась его лба. Холодный. Очень холодный. Слишком холодный. От мыслей её одернул слабый стук в дверь. Пошла пятая минута. – Подожди, я попрошу Ханджи тебя осмотреть и принесу лекарство, – Микаса нежно поцеловала его в губы, после направляясь к двери. И да. Это была Ханджи. Усталая, вся мокрая. Был дождь? А ведь они даже не заметили.. – Привет, Микасочка, – Зоэ поправила свои волосы, – как у тебя дела? – Ох, у меня то всё нормально, проходи. – Да я только на секунду, – сказав это Ханджи полезла в свою сумку. – Ты принесла лекарство, да? Я как раз о нём думала. У меня есть к тебе маленькая просьба. – Да? Какая? Я рада, что ты наконец повеселела, – женщина отдала пузырёк с таблетками. – Сначала я думала, ему лучше, но.. – Кому? – В общем, кажется, Леви стало хуже, – Микаса подняла глаза к потолку, пытаясь сдержать слезы, – я думала, он стал поправляться, но.. Снова начал говорить бред, Ханджи. Осмотри его, пожалуйста. Я уже не знаю, что делать. У меня не хватает сил.. – Микаса, – женщина замерла, – его уже как несколько месяцев нет. Он умер. Прими, пожалуйста, свои таблетки. Аккерман прострелило. И только сейчас она вспомнила, что перед похоронами тело её мужа было обработано вишнёвым маслом.