ЛЮБЛЮ ТЕБЯ.

      Знаете, что будет, если вы поднимете глаза кверху или обернетесь? Знаете, что будет, если оглядитесь вокруг? Вы что-нибудь увидете! Вы просто еще раз убедитесь в том, что вы находитесь там, где вы находитесь. И знаете что? Вам можно позавидовать. Вы даже не представляете, что есть люди, которые завидуют тому, что у вас есть такая возможность. Вам невероятно повезло. Почему?       Потому что Сириус не видел ничего (кроме тьмы, разумеется). Во всех смыслах: и буквально, и фигурально. Он ничего не видел. Он оглядывался и упирался взглядом в холодную вязкую душащую тьму. Он поднимал голову и видел самых мрачных и темных тварей, которые мучали его каждую секунду. Он пытался заглянуть себе в душу, желая найти хотя бы там любой, пусть самый простой и маленький лучик света… Но и там не было ничего. Была только тьма, распадающаяся на убивающее чувство вины, на тревогу, на топящую безнадежность.       И так каждый день. И каждый месяц, и каждый год. Сириус считал дни. Он знал, что провел здесь уже семь лет, четыре месяца и девять дней. И здесь он будет до конца жизни. Но сколько это? Сорок-пятьдесят лет? Или три дня? Или, быть может, пару часов?       С другой стороны, это и не важно. Важно только одно. Важен сейчас один единственный человек, который остался далеко за пределами Азкабана. И это все, о чем Сириус думает.       Но интерес в том, что и это нельзя назвать лучиком света в ночи. Это скорее… тоска. Чувство вины и тоска, да. Тоска по нему. По этому маленькому очаровательно милому волчонку, который и так натерпелся в своей жизни, а Сириус… Вот так предал его. Точнее, он, конечно, не предавал его в прямом смысле, но это не отменяет того, что Рем так думает. Он уверен, что Сириус предатель. Что он думает? Что он не любил его? Или что врал ему, хоть и говорил, что никогда этого не сделает? Или думает, что он пользовался им…       Как же стыдно перед ним, как же его жаль… Он не заслуживает такого. Он самое прекрасное, что есть на этой земле. Этот мир слишком жесток к нему. А он слишком прекрасен.       Не так давно Сириус отрыл где-то несколько кусков пергамента, а потом смог украсть чернила и перо по дороге, когда его вели на какой-то там прием пищи. И он использует это все с максимальной пользой. Он не упустит такую возможность. Он не позволит этому случиться.       Дорогой Рем,       Прости меня, пожалуйста, за то, что пишу тебе. Я не должен этого делать. Более того, я не имею такого права, потому что я уверен, что если ты не страдаешь сейчас, то ты страдал долгое время после того, что случилось… Я очень надеюсь, что у тебя уже все хорошо, что ты забыл об этом, что ты забыл обо мне. Не скучай по мне. Я не достоин тебя. Я всегда так считал. Я подвел тебя…       Я никогда не предавал Поттеров, никогда не работал на Воландеморта и не убивал тех несчастных людей. Я с удовольствием рассказал бы тебе, кто это сделал, но сейчас, к сожалению, не могу. Да и ты мне не поверишь. И будешь прав… Потому что я не смог уберечь тебя. Я не смог сделать тебя счастливым. И в этом виноват только я один, а не какие-то там обстоятельства и тому подобное. Я не рассказал тебе о том, что мы поменяли Хранителя Тайны. Я даже какое-то время сам предполагал, что ты можешь двойным агентом Воландеморта… Мерлин. Прости меня, если сможешь, малыш.       Помни, что я не стою твоих слез и переживаний. Я — ничто. Так что, если тебе все еще плохо… Мне плохо тоже. Я буду плакать вместе с тобой. Я буду до конца своих блядских дней винить себя в том, что случилось и в том, каково тебе было. Я никогда не прощу себе этого. Я должен был уберечь тебя, я должен был просто быть рядом с тобой и заботиться о тебе… Но ты знаешь, где я сейчас. Выходит, я все проебал. Проебал самое дорогое, что было в моей жизни…       Любимый мой, солнышко мое, Ремус, я стою на коленях перед тобой сейчас. И я ничего у тебя не прошу, но если сможешь, прости меня. Я виноват. Я не хотел, чтобы вышло так, как вышло. Но я все разрушил. Я испортил не только свою жизнь, но и твою. Я оборвал наши отношения своим отъездом в ебаную тюрьму. Я ненавижу себя за это

И люблю тебя.

Твой Сириус.

      Дорогой Рем,       Вот я и вернулся с ужина. По всей видимости, они хотят, чтобы мы все здесь подохли как можно раньше от этой отвратительной еды. Они кормят нас этим, я так понимаю, ради своего развлечения: чтобы посмотреть потом, как мы мучаемся от всех возможных желудочно-кишечных болезней. Но это ерунда. Я перетерплю.       А ты помнишь, как мы с тобой ездили во Францию по заданию Ордена? Я думаю, помнишь. Тебе там очень понравилось, у тебя прямо так глаза блестели, и ты так это вспоминал… Вот я недавно прокручивал в голове то наше путешествие. И, знаешь, вспомнил, как мы с тобой весь день ходили по городку Нант, вымокли под дождем, стерли себе все ноги, жутко устали и очень захотели есть. И мы не нашли ничего лучше, кроме как зайти в первую попавшуюся кафешку и на пальцах объяснить официанту, что мы будем. И мы заказали себе каждый по огромной такой, острой пицце. О, она была прекрасна! Мы ведь так обожрались тогда, что еле добрались до точки, где должны были встретиться с Орденом.       Вот я каждый раз вспоминаю об этой пицце, когда ем эту баланду из рыбьих голов. Представь, они говорят, что больше нечего нам давать! Конечно. Сами-то питаются нашими положительными эмоциями. А мы будем жрать рыбьи головы со вкусом гнили и тины. Как тебе такое блюдо от шефа? Ты бы просто упал, если бы увидел, Рем. Я знаю, как ты любишь, чтобы везде был порядок и чистота. Так вот, в нашей еде чистотой и не пахнет.       Но все это было бы полной хуйней, если бы мы были с тобой вместе. Нет-нет, не так… Я точно не хочу, чтобы ты был здесь, я такого не позволю. Это было бы полной хуйней скорее, если бы я знал, что у тебя там все хорошо, и ты счастлив. Тогда бы я был абсолютно спокоен и принимал эту жизнь любой. Я бы согласился на все ради твоего счастья. Я бы прошел любые испытания, я бы все перенес. И это не просто слова — ты меня знаешь. Я слов на ветер не бросаю. Я душу дьяволу продам, ради того, чтобы тебе всегда было хорошо.

Люблю тебя.

Твой Сириус.

      Дорогой Рем,       Знаешь, я проснулся посреди ночи от кошмара, который мне приснился. Ты не пугайся, здесь по-другому никак. Это райское место вообще само по себе определение слова кошмар. Но не буду об этом, не хочу втягивать тебя во все это. Короче говоря, мне приснилось, как мы с тобой встретились, и ты не узнал меня. Я просто шел по какой-то улице Лондона (не знаю, как я там оказался), а ты шел мне навстречу. Я поздоровался с тобой, но ты сначала не ответил. Ты лишь посмотрел на меня удивленно, как будто бы не понимаешь, откуда я тебя знаю. Я невероятно обрадовался тебе и заорал о том, как давно мы не виделись, а ты осторожно пожал плечами, твои глаза забегали, и ты как можно более деликатно (как всегда) сказал, что ты понятия не имеешь, кто я. Я спросил у тебя о школьных годах. Ты помнил всех и все, кроме меня.       Знаешь, в тот момент я так испугался и вскочил на месте, проснувшись и облившись холодным потом. Забавно я, наверное, выглядел со стороны. Ну, неважно. Суть в том, что меня в тот момент это ужасно меня напугало. Но это наоборот логично, так ведь работают кошмары. Можно испугаться просто какого-то абсурда — все дело в твоих ощущениях. Так вот, я страшно испугался. Но сейчас я немного отошел и подумал, что… Как было бы хорошо, если бы ты не помнил меня сейчас.       Ты не подумай, я ни в коем случае не хочу сбрасывать с себя ответственность за то, как ты страдал. Я наоборот хочу, чтобы кто-то вытащил это из твоей памяти просто для того, чтобы ты не знал, что бывает так плохо. Чтобы ты никогда не встречался со мной и жил счастливо. Я думал, что смогу сделать так, чтобы ты на всю жизнь запомнил, что такое любовь, даже если бы мы однажды расстались. Но ты запомнил только боль. Я уверен, что ассоциируюсь у тебя только с болью. А я не хочу, чтобы так было. Поэтому хорошо бы, ты начисто забыл обо всем, что было… Тогда бы ты никогда не испытал этого ужаса и возможно смог бы запомнить любовь. Пусть даже не со мной. Мне это не важно. Я просто хочу, чтобы ты запомнил любовь.

Люблю тебя.

Твой Сириус.

      Дорогой Рем,       Как же жаль, что здесь физически невозможно испытать положительные эмоции. Но жаль не потому, что я жалею себя или думаю, что здесь есть какая-то несправедливость, а потому, что я так хорошо помню твое прекрасное лицо. Я помню каждую твою родинку и веснушку спустя семь лет, представляешь? Я помню, какой ты уютный, когда мы с тобой сидим дома весь день и ничего не делаем, или когда ты только проснулся. Я помню, какой ты охуительно красивый в костюмах или в той же школьной форме, как тебе идет этот стиль, какая-то джентльменская тактичность и галантность в тебе просыпается.       Очень жаль, что я не могу радоваться. Я бы с нежностью вспоминал, как ты морщишь носик, когда улыбаешься, я бы наполнялся счастьем, когда вспоминал ямочки на твоих щеках… Но вместо этого я наполняюсь лишь затхлым воздухом, а также чувством вины и ужасающей тоской по тебе. Когда я представляю, как застенчиво убираешь волосы с лица, или как ты, наоборот, раскрепощаешься со мной, забываешь обо всех своих зажимах и просто от души смеешься, или смотришь на меня с такой похотью и желанием, что смущаюсь даже я. Да, Рем. Я смущаюсь, когда ты так делаешь. Я не представляю, что кто-то в этой жизни может так меня хотеть.       Мерлинова борода, а наши ночи… Ремус, ты не представляешь. Если я вспоминаю это, я, естественно, возбуждаюсь, но вместе с этим я ужасно тоскую. Но сначала еще нормально. Но прикинь каково после оргазма? Я просто проваливаюсь в эту дыру тоски и чувства вины перед тобой за все. Вот он, настоящий кошмар.       Но это все неважно. Это все мелочи, даже рядом не стоящие с тем, что у меня когда-то была возможность быть к тебе так близко, обнимать тебя, вдыхать твой запах, блять, да целовать тебя везде, целовать твои губы. Как же это было прекрасно. Как же мне нравилось, когда ты касался меня, когда ты забывал про неловкость и лапал меня везде, как ты поддавался своим желаниям и прогибался подо мной или трахал меня. Всегда буду вспоминать это и никогда не побоюсь того ощущения, которое появляется, когда хочется просто немного сбросить напряжение. Надеюсь, что хотя бы в этом я был неплох для тебя.

Люблю тебя.

Твой Сириус.

      Дорогой Рем,       Это последний кусочек пергамента, который у меня остался. Я исписал их все мелким почерком с двух сторон, так что… В общем, не знаю, когда смогу написать что-нибудь еще. Здесь я просто скажу то, что хочу кричать тебе отсюда каждый день. Кричать так, чтобы ты слышал, сидя у себя дома. Ты вообще должен слышать это от всех и каждый день, потому что ты прекраснейший человек на планете, который прошел через такое дерьмище, которого не пожелаешь никому.       Так вот, я люблю тебя. Всем своим жалким сердцем. Я понимаю, что что-то осталось от моей души только потому, что я люблю тебя. И люблю так сильно и безудержно… Я даже не знаю, как это выразить словами. Ты — мой смысл и моя сила. Я так часто ловлю себя на мысли, что рассуждаю прям как ты… Очень большая часть меня стала так похожа на тебя после четырех лет нашей совместной жизни.       Я думаю, что это со мной навечно. Любовь к тебе. Такое не стирается годами и не проходит. Такое не забывается, такое не может притупиться или раствориться, такое не могут высосать дементоры (им лишь бы соснуть, прям как мы с тобой). Это что-то всеобъемлющее… Это нечто такое, что держит на плаву, как воздух в легких, понимаешь? Я не буду говорить слишком много красивых слов, потому что в них нет смысла. К тому же, ты слишком сильно пострадал из-за меня, мне очень стыдно повторять это, потому что… Потому что я виноват перед тобой. Прости меня, солнышко мое.       Я не знаю, дойдет ли это до тебя, смогу ли я это отправить. Я знаю одно. Я хочу, чтобы ты был счастлив, Рем. Я хочу, чтобы ты отошел от прошлого и жил своей новой жизнью, невзирая на ликантропию, на меня и на прочие напасти. Просто будь счастлив. Живи долго, как можно дольше. Ты уже прошел пиздецки страшные испытания. Теперь пришло время счастья. Будь счастлив, малыш.

Люблю тебя.

Твой Сириус.