Наказание

— Да блять, опять! — возмущенный крик Антона слышали, кажется, даже соседи.       Шастун со злостью бросает пачку карт на пол, откидываясь назад на большой бесформенный пуфик. Он в очередной раз проиграл и в очередной раз обязан выполнять наказание, каким бы оно ни было. За прошедший кусок вечера, когда все четверо, а также Стас с Оксаной, застряли в квартире Арсения из-за непогоды, он успел прокричать что-то глупое в окно, удалить самый залайканный пост в Инстаграме, позвонить какой-то проститутке и представиться своим именем и ещё много и много других всевозможных вещей. В начале это было забавно, но когда безобидное наказание сменяется ещё более неприятным наказанием — это уже как минимум раздражает. — Блять, обожаю играть с Шастуном, он такой глупый, — Матвиенко смеется в плече пьяного Позова, смешно тряхнув полураспущенной гулькой. — Ну Шаст, ну как так то… Который раз уже… — Шеминов сокрушительно качает головой, отпивая из банки пива.       Антон лишь закатывает глаза, раздражённо цокнув языком. Ему кажется, что это все не закончится никогда, но выходить из игры ему не даёт какое-то детское желание продержаться до конца. Он делает глоток кисловатого темного пива, усаживаясь перед всеми играющими поудобнее, дабы получить очередное задание. — Блять, не знаю… Я устал уже что-то придумывать, давайте без меня, — Стас с надеждой смотрит на остальных, желая свалить трудно дающийся мозговой штурм на других. — Иди целуй Арса, — Дима улыбается хитро, пьяно, отодвигая от себя возмутившегося Серёжу. — Чего блять? — Шастун таращиться на друга во все глаза, желая понять, правильно ли все услышал. — Арса говорю иди целуй. И не говори, что это задание, — Позов послушно, словно учитель, поясняет Шастуну, улыбаясь насколько довольно, что становиться похож на кота. — Да ты охуел. Не говорите, что вы поддерживаете его, пацаны?! — Антон вспыхивает лишь при одной мысли о возможном наказании, чувствуя, насколько горячим стало его тело.       Стас поднимает руки перед собой, словно бы давая понять, что принимать решение он не собирается. Оксана же с Серёжей улыбаются, но молчат. Молчат предательски долго, поглядывая на проигравшего исподлобья. Шастун смотрит на них в ответ взглядом, полным недоумения и непонимания. Он чувствует, как предательски колотится сердце. Чувствует, как сдавливает лёгкие, как во рту становиться невероятно сухо. Антон рвано выдыхает, опустив голову вниз. Кто знал, что безобидная игра в конечном итоге приведет к моменту, которого ждали практически все фанаты? — Нет, вы серьезно? — парень с надеждой поднимает взгляд на друзей, однако видит лишь предательские улыбки напротив. — Не, ты, конечно, можешь отказаться и закончить играть… — Оксана дует губки, ковыряя пальцем ворсистый ковер и всем своим видом давая понять, что отказаться ему никто не даст. — Ой блять, идите нахуй! — практически кричит Шастун, срываясь с места и фактически пулей летит к комнате, в которой одиноко сидит Попов, отказавшийся играть ещё в самом начале.       Сердце бьется бешено, лицо горит от стыда, а ноги предательски дрожат. Он, пару секунд назад готовый исполнить наказание, замирает прямо перед дверью Арсения, только в этот момент соображая в полной мере, /что/ собирается сделать. Он сползает по стене, запуская руки в кудрявые волосы. Черт бы побрал эту сраную игру и его детскую упертость! Все бы ничего, но идти и целовать парня… Шастун не готов к этому. Он не то что даже не готов, ему страшно. Антон не знает, что именно заставляет его трястись и дёргаться лишь при одной мысли об этом. Ладно бы это был лучший друг, но наказание пало именно на Арсения — человека, всегда привлекающего Антона. Шастун не знал, в чем выражалась эта привлекательность, но был уверен, что Попов — особенный человек, с которым ему максимально комфортно. Он давал себе объяснение этому, заставив думать, что Арсений — его кумир, тот, которому хочется подражать, которого хочется постоянно видеть и который всегда вызывает улыбку и не позволяет оторвать от себя взгляд. И именно это пугало Шастуна, ведь в мелкие моменты своей жизни, вопреки всему, он задумывался о иных причинах своего восхищения этим человеком. И они совершенно никак не успокаивали парня, даже наоборот, повергли в ещё больший шок и страх. — Блять, в пизду, — Антон вскакивает с пола, возвращается в комнату к друзьям, сопровождаемый разочарованными взглядами, и залпом опрокидывает в себя остатки пива в своей банке. — Не, ты реально можешь отказаться, Шаст, — Стас смотрит на коллегу большими глазами, не веря в то, что тот собирается делать. — Идите нахуй, — огрызается парень, смахивая с губ влагу, и столь же стремительно, как и вошёл в помещение, выскакивает из него.       Шастун замирает перед дверью Арсения лишь на мгновение, однако все же входит внутрь, прикрыв за собой дверь. Что бы сейчас не произошло — он уверен, что сможет объяснить Попову произошедшее, ведь тот знал, что все пятеро уселись играть в карты на желания. — Что-то случилось, Тош? — Арсений поднимает на вошедшего немного пьяного парня взгляд, отрываясь от телефона.       И тут вся уверенность Шастуна теряется. Теряется, как и он сам, утопая в голубых глазах мужчины. Его поза, скрещенные, вытянутые вперед ноги на кровати, открытые майкой плечи, взъерошенные, такие пушистые и мягкие волосы, порозовевшие после душа щеки и нос… Это все стреляет в голову Антона, опьяняя его куда сильнее пива. Он задыхается, не понимая, когда Арсений успел стать настолько красивым. Замирает, не понимая, с каких пор его «Тош» стало таким нежным и сокровенным. Шастун закрывает лицо руками, приглушенно крича в ладони взъерошивает и без того лохматые и торчащие во все стороны волосы, мечется из одного угла комнаты в другой, не понимая, что делать и что происходит. — Тоша, все хорошо? — взгляд Арсения встревоженный и внимательный. — Блять, — парень шумно выдыхает, опустив голову вниз, чувствуя жар на лице. — Тош? — Попов привстает на кровати на локтях, и Шастун не выдерживает.       Антон рывком оказывается на кровати Арсения, на мгновение замирая перед лицом коллеги, и сокращает это мизерное расстояние до того, как Попов смог бы среагировать. Он целует Арсения, просто грубо касаясь его губ, вжимаясь и хмурясь, словно бы его сейчас ударят. Жар наполняет все тело, а в голове такая каша, что он не может разобрать ни единой своей мысли. — Блять, я позже объясню, — Шастун отстраняется, пытаясь дышать ровно, и разворачивается назад. — Постой… — его хватают за рукав, не позволяя уйти, — постой.       Арсений, убедившись в том, что парень не собирается уходить, аккуратно кладет руку ему на шею, наклоняя к себе. Антон, всё ещё пребывающий в смятении от собственных мыслей, успевает задать лишь короткий, смятый вопрос «Что?», прежде чем его целуют. Целуют аккуратно, нежно. Попов вначале просто касается губ, словно бы желая убедиться в том, что Шастун не сбежит, а потом, словно бы специально выждав пару мгновений, проводит языком по губам Антона, и отодвигается немного назад, заглядывая тому в глаза. Пустота — это единственное, что сейчас находиться в голове Шастуна. Он смотрит на мужчину огромными глазами, не способный отдавать каких либо отчётов касательно всего происходящего, он лишь глупо моргает несколько раз и открывает и закрывает рот, словно рыба. А Попов целует вновь. Прикусывает нижнюю губу, немного вытягивая ее, целует в уголок, касается языка Антона. Он целует нежно, аккуратно, не углубляя поцелуй, хотя имеет для этого все возможности. Единственное, что чувствует Шастун — это невероятный жар и невесомые прикосновения к своим губам. И он плывёт от этого. Плывёт и отвечает, настолько неуверенно, словно бы целуется первый раз в жизни. Он пытается копировать действия Попова, пытается перенять инициативу, но его осаждают каждый раз, кусая губы. Во рту появляется металлический привкус, и Шастун каким-то краем сознания понимает, что это не его кровь. В этот же момент он осознает, что укусил Арсения слишком сильно. Это бьёт в голову, бьёт сильно, отрезвляя. Бьёт так, что кажется, будто бы на него только что вылили ведро холодной воды. Он отстраняется, тяжело дыша, не в силах побороть сбившееся дыхание. — Ай, — голос Попова приглушённый, немного хриплый и невероятно возбуждающий.       Антон поднимает на мужчину взгляд, не понимая, где взял на это силы, и задыхается, вновь теряя способность дышать. Арсений буквально в полуметре от него, с полуприкрытыми глазами, что смотрят прямо в душу, с покрасневшими щеками и тяжёлым дыханием. Он медленно, словно бы издеваясь, вытирает выступившую на губе каплю крови большим пальцем, а следом прикусывает ее же, отчего новая алая капля набирается бусиной и сказывается вниз, увлекая за собой взгляд парня. — Блять, — хрипит Шастун, чувствуя тяжесть где-то в животе и ощущая тесноту в штанах.       Он рвано и кратко выдыхает, резко, шатаясь, поднимается с кровати и пулей выскакивает из комнаты Попова, сползая вниз по закрытой двери. В груди невероятно сильно бьется сердце, да так сильно, что кажется, что оно вот-вот выпрыгнет наружу. Его трясет. Трясет так, словно бы он сидит в старом УАЗике где-то в лесной глуши после дождя. Он цепляется руками за волосы на затылке, больно впиваясь в кожу на голове. — Твою… Мать… — слова не сразу складываться в единое целое, прерываемые его рваным дыханием, — твою мать.       Антон готов разрыдаться прямо здесь, готов закопать всех четверых сидящих буквально через стену людей, но не готов забыть этот момент. Он касается пальцами губ, всё ещё ощущая поцелуи Арсения. Как в сраном фильме, честное слово. От этого хочется смеяться, но он не может. Внутри что-то скребёт, свербит, сжимается. Слишком яркие эмоции, слишком. Антон не понимает, что произошло, не понимает ни свое состояние, ни реакцию Попова.       Телефон в кармане вибрирует, заставляя парня дернуться и на мгновение отвлечься от всей этой ситуации. Он вытаскивает его дрожащей рукой и слепо смотрит на экран. Звонит Ира. Ира, его девушка, та, которую он целовал много раз, но ни разу не испытывал подобных эмоций. Он ни разу не чувствовал трепет, волнение, ни разу не задыхался от одного лишь взгляда, ни разу не терял способность думать от одного лишь вида открытых плеч и ключиц. Антон ни разу в жизни не терялся в ее улыбке, ни разу не расплывался, как школьница, видя ее покрасневшее от возбуждения лицо. Ни разу. — Блять, — шепчет Шастун, наблюдая, как гаснет экран.       У него совершенно нет чувства, словно бы он изменил Ире, нет осуждения к самому себе, нет ничего, кроме волнения и бешено бьющегося практически в самом горле сердца. Он встаёт, держась рукой за стену, шатаясь, и кое-как отходит от двери в комнату Попова. Что-то внутри протестует, хочет вернуться обратно, но Антон не может этого сделать, не позволяет себе. Он, шаркая, медленно идёт обратно к друзьям и застывает в дверном проёме. Все четверо валяются кто где, уснув прямо в одежде. Карты, брошенные Шастуном, так и остались лежать на полу. Как и пустая банка пива около бесформенного пуфика. Антон чувствует лёгкое спокойствие от этого факта, ведь ему ни при каких условиях не хотелось бы сейчас встречаться с кем-либо. Он, аккуратно ступая на пол, крадётся к тумбочке и хватает с нее пачку красного Мальборо, которая приковывала к себе взгляд с самого его появления в этом помещении. Он точно также, стараясь не шуметь, выходит прочь, боясь разбудить кого-нибудь.       Антон не понимает, в какой момент оказался на балконе. Путь сюда смазался в одно мгновение, смешался с перепутанными мыслями, превратился в одно целое. Шастун открывает окно, чувствуя, как ему не хватает воздуха. Морозный ветер бьёт в лицо, отрезвляя. Он не знает, что делать дальше, совершенно не имеет понятия, как действовать. Усталость внезапно накатывает с силой сошедшей с горы лавины. Антон облокачивается об открытое окно, опуская голову. Там, в десятках, а может быть и сотнях метров вниз хотят черные точки людей, проезжают бесконечные потоки светящихся пар огоньков машин. На улице уже успело стемнеть и теперь город тонет в ночной жизни, притягивая к себе неоновыми вывесками и всевозможными яркими постерами и экранами. Небо, темное, словно бы сейчас зима, светлеет у самого горизонта тонкой белой полосой. Оно усыпано миллионами звёзд, таких далёких, но таких манящих. Шастун выдыхает, понимая, что все это время смотрел на ночной пейзаж не дыша. Он достает из сжатой в руке пачки сигарету, прикрывает ее рукой и поджигает, чувствуя некое спокойствие, которое она несёт в себе. Парень затягивается лениво, устало, чувствуя привычное жжение и горечь, и выдыхает, наблюдая, как дым уносится в сторону вместе с очередным порывом ветра. — Курение убивает, — легендарная фраза звучит сзади, заставляя все нутро Шастуна сжаться в один дрожащий комок.       Арсений подходит неспешно, опираясь об окно и высовываясь наружу. Он прикрывает глаза и улыбается, когда ветер взъерошивает его волосы. Антон наблюдает за ним краем глаза, боясь сделать какое либо движение. Страх окутывает его медленно, но с каждой секундой всё сильнее. Парень отворачивается в сторону, сжимая губы, чувствуя, как начинает дрожать. — Это ведь было наказание, да? — с невероятным спокойствием в голосе спрашивает мужчина, раскачиваясь на окне.       Антон, которому начало казаться, что Попов решит забыть эту ситуацию, как ее пытался забыть и сам парень, выдыхает и опускает голову вниз, чувствуя, как лопатки практически касаются друг друга. — Но тебе понравилось? — вопросы Попова остаются без ответа, но он словно бы и не требует их, как будто бы и так знает ответ.       Антон, замерев на некоторое время, все же поднимает на мужчину взгляд и мгновенно жалеет о принятом решении. Арсений стоит, почти касаясь его плече своим плечом, и смотрит на него внимательными голубыми глазами, заставляя утонуть в своем глубоком океане. Он так близко, что становится страшно. Так близко, что Шастун видит родинки и веснушки на его лице, видит редкие белые реснички, видит морщинки в уголках глаз. Антон, не в силах выдержать этот взгляд, опускает глаза вниз, чувствуя, как сбивается собственное дыхание. — Хм, так и думал, — Попов смеется тихо, с каким-то то ли наслаждением, то ли раздражением.       Он касается его подбородка пальцами, поворачивая к себе. Антон отчего-то не сопротивляется, лишь вновь ловит себя на мысли, что почти не дышит. Его аккуратно тянут вперёд на некоторое расстояние, и Шастун поддается, не понимая, что происходит и почему он не сопротивляется. Арсений нежно проводит большим пальцем по его губам, отчего заставляет парня шумно выдохнуть и напрячься от воспоминаний. Мгновений — и воспоминания становятся реальностью. Попов целует его, оставляя влажную дорожку на губах, оставляя укусы и неприличный, возбуждающий звук поцелуев в его памяти. Антон давится остатками воздуха, когда Попов углубляет поцелуй, нагло проведя языком по его языку и нёбу. Он пытается перевести дыхание, но не может. Он чувствует себя безвольной куклой, поэтому, вопреки каким-то вопящим голосам в задворках разума, подаётся вперёд, желая ответить на поцелуй, желая проявить инициативу, несмотря на свои смешанные мысли и чувства. Но Попов мягко упирается ему в грудь ладонью, с влажным звуком разрывая поцелуй и отодвигаясь назад. Шастун тянется обратно, но его останавливают, не позволяя приблизиться. — Подумай, нужно ли тебе это и не будешь ли ты сожалеть, — Шастун не понимает, как мужчине так легко дается произнести столь длинное предложение, ведь сам парень задыхается от ощущение. — А-арс… — стонет Антон, сжимая зубы в приоткрытом рте и в недоумении сводя брови. — Подумай. Либо все останется так, как было, либо… — Попов не отрывает от него взгляда, желая донести свою мысль, но его затыкают.       Шастун дёргается вперёд, впиваясь в губы мужчины. Целует рвано, нетерпеливо. Кусает губы, язык. Целует мокро, не давая отдышаться. Он не хочет слышать никаких «либо», он хочет запомнить губы мужчины до миллиметра, хочет почувствовать всю их мягкость, чтобы узнавать из тысячи других. — Спокойнее… Я не уйду, — тяжело смеется Арсений, легонько отстраняя парня от себя, глубоко дыша. — Просто заткнись, — практически рычит Шастун, хватая мужчину за воротник накинутой на плечи спортивной кофты.       Он тянет Арсения на себя, целуя жадно и грязно, тянет к себе, вжимаясь в бедра и совершенно не стесняясь тесноты в собственных джинсах. Запускает руку под майку, проводя замёрзшим из-за морозного ветра пальцами по спине, чувствуя, как мужчина вздрагивает и выгибается навстречу. Целует его губы, целует подбородок и скулы, опускаясь ниже и оставляя за собой влажную дорожку. Кусает его шею и моментально целует. Он слышит вырвавшийся стон Арсения и практически сходит с ума. Он точно принял свое решение. Ему необходимо, просто жизненно необходимо видеть эти прекрасные глаза, наблюдать за его улыбкой, ощущать его бархатную кожу под своими пальцами. Антону невыносимо сильно необходимо ощущать его поцелуи. Ему необходимо испытывать те эмоции, которые возникают лишь рядом с этим мужчиной, и он вовсе забывает о ком либо другом. Ему необходим Арсений, и этого решения от точно не изменит. — Мда, треш, — произносит Матвиенко, отхлебывая остывший чай из кружки, наблюдая за парнями на балконе с кухни. — Чувствую себя Ларисочкой, — улыбается Позов, отводя взгляд в тот момент, когда Попов тянется руками к ремню Шастуна. — Ты и есть Ларисочка, Дим. Пойдем, спать, тут нам явно не будут рады, — смеется Сергей, наблюдая за смущением казалось бы взрослого мужчины. — Дурак, — с наигранным возмущением Позов встаёт из-за стола, выходя из комнаты.       Матвиенко следует за ним, оставляя двух мужчин в одиночестве. Их всех явно ждёт веселое утро, а пока что горячая ночь входит в свои права, поглощая двух людей на балконе в свои сети.