Белое солнце пустыни

О, Гаара прекрасно помнил свое детство. Как в него кидали бумажки, соль, шепча что-то об изгнании бесов, иногда даже камни, будто бы он был виноват во всех смертных грехах, хотя он… Ох, он всего лишь родился, и неужели это такой ярый грех для такого, как он? Неужели только то, что было сделано даже без его согласия, может стать поводом для ненависти? О, жители деревни Песка единогласно ответят, что да, может. Гаара прекрасно знал, как стать грешником, ещё даже не научившись ходить, говорить и сделав всего один вздох — нужно просто дождаться момента, когда в тебя вселят беса, на котором грехов даже больше, чем в Аду. Гаара не хотел такой жизни, но все решили за него.

Уныние.

Сперва, когда он еле научился твердо стоять на ногах, не замечая, как песок медленной россыпью следует за ним по пятам, готовый подхватить в любой момент, ему было обидно за поведение жителей. Он же был таким же, как они, и ничуть не хуже, так почему его продолжали ненавидеть, сделав общей мишенью для насмешек? Почему его ненавидели только потому, что он родился? Да, в его теле спал настоящий монстр, пустынный демон, способный убить целое поселение, лишь взмахнув хвостом, но Гаара же не был им?.. Он был лишь сосудом, но, похоже, для жителей деревни Песка это было гораздо хуже, чем если бы он был обычным убийцей или тем же демоном. Возможно, если бы он был чуточку сильнее!..

Гнев.

Эти свиньи пожалели бы о своих глупых словах. Однако позже, когда он научился контролировать свою силу и когда он уже познал всю боль, что существовала в мире (от ненависти до предательства), все стало немного проще. Ничерта подобного на самом деле, но дайте Гааре немного подумать в одиночестве, ясно?

Гордыня.

Научиться сотрудничать и тем более пользоваться силами Шукаку было практически невозможно. Гааре часто приходилось подавлять все эмоции, чтобы внутри осталась лишь чистая гладь горного озера, на поверхности которого можно увидеть небо и проплывающие мимо облака. Ему приходилось подавлять свои эмоции так часто, что даже гордость, граничащую с гордыней, он ощутил не сразу, приняв ее за лёгкую аллергию на воздух без песка, попадающего в глаза и рот. Однако гордыня порождает и жадность, не правда ли? И Гаара в самом деле стал жаден. Вот только не до людей, которые называли себя его «братом и сестрой», не до каких-либо техник. О, Гаара сам, честно говоря, не понимает, откуда взялась эта жадность, и почему она, черт возьми, появилась в его сильном теле, которое все ещё оставалось слабым где-то внутри. Хм, в самом деле, откуда? Возможно, его отец смог бы дать ответ, но он умер, когда Гаара был в деревне Скрытого Листа, проходя эти дурацкие испытания, чтобы получить новый статус в мире ниндзя. Но познакомившись с Наруто? О, Гаара моментально забыл его, потому что Шукаку заворчал, сонно переворачиваясь в груди у Гаары, заставляя того с силой прикусить язык, чтобы не заорать от боли, пронзившей внутренности. Ох, Гаара запомнил лишь Саске и белое светлое пятно рядом с ним. Но не то чтобы даже это имело большое значение для него, ладно?

Зависть.

А потом Гаара взбесился. О, он так долго скрывал свои настоящие эмоции, что когда они разом выплеснулись, то вызвали лишь Шукаку и его рев, потрясающий своей силой и чертовой болью где-то в отдалении. Гаара не думал, что кто-либо сможет его остановить, когда Шукаку высвободился. Даже великий Саске Учиха, связанный меткой с Орочимару, не смог!.. Но Гаара ошибся: нашелся человек в этой деревне, который остановил его, вырубил парой движений, при этом сам став выглядеть, как полутруп. В Наруто Узумаки не было абсолютно ничего примечательного. Он сам выглядел как обычное солнце и небо, которые видят абсолютно все. И как подобный человек мог победить Гаару? Сильного, жестокого Гаару! Он сам, честно говоря, так и не понял. И именно с истории мальчика, который сделал для Гаары гораздо больше, чем кто бы то ни было, Гаара начал меняться. Ох, ему это было не нужно, конечно, но… Но ради мальчишки, который улыбался, а Гааре казалось, что солнце спустилось погреть в своих лучах лишь его, он был готов на всё. Возможно даже, он и Казекаге согласился стать только ради того, чтобы Наруто дул губы, глядя на шляпу, скрывающую от обжигающего солнца пустыни, позволяя Гааре наблюдать за своим собственным, чтобы Наруто жмурился зло, но через секунду опять улыбался, будто бы и не обижался на Гаару никогда. Может, Гаара согласился только из-за Наруто. А может, это его очередная ложь. Гаара с самого детства был несчастен, погрязший в ненависти людей, пропитавшись их злостью и отчаянием, ставший сгустком из этих отрицательных эмоций. А потом он встретил Наруто, который помог смыть грязь с бледной кожи, который стукнул по голове и стал олицетворением символа, который был на лбу у Гаары с детства. Он стал тем, про кого Гаара мог сказать «люблю». А затем Саске сбежал, забирая с собой не только свое желание мстить, но и сердце Сакуры и Наруто. Сбежал, чтобы затем долго ещё наблюдать за попытками Наруто вернуть себя домой. Если бы Гаара не знал, что Наруто не простит его за подобное решение, то он давно бы отследил ублюдка Учиху и всадил кинжал прямо в глаз, препятствуя улучшению Ширингана. Ох, но как Гаара мог, когда сердце Наруто звало того только к младшему Учихе?.. Как смел он надеяться, что Наруто придет спасти его из лап двоих из Акацуки, когда тот искал лишь Орочимару и своего ненаглядного Саске? Как Гаара мог? Может, он идиот, если все равно раз за разом на чужой зов отвечал согласием, даже когда Наруто просил помочь с поисками Саске. И снова это Учиха-Учиха-Учиха, бесконечно протяжное и не угасающее ни на секунду. И снова Гаара не может спать, видя в своих снах только Наруто, который гладит его по голове, шепчет, что Саске ему не нужен и что Гаара должен расслабиться. В детстве Гаара был одинок, а затем он встретил Наруто. Встретил, и потерялся в глазах, похожих на два океана, в улыбку, затмевающую Луну и Солнце, и в душу, что побуждала ради Наруто спасать города. Встретил, и растворился просто в любви к созданию, которое заслужило весь мир. Ох, да, он встретил Наруто. И стал в тысячу раз несчастнее, чем до этого. Ведь у Наруто, у мальчика, что любит весь мир и которому хочется подарить весь небосклон, уже был тот, кому он отдал свое сердце. Ох, но не то чтобы Гаара не хочет это изменить, просто… Есть ли вообще у такого, как он, шанс? Шанс стать не «лучшим другом», не помощью и поддержкой, а… Возлюбленным Наруто? Ох, даже в своих самых смелых мечтах, где он целует с нежностью приоткрытые губы, где он медленно проводит пальцами по мальчишеским бёдрам и выше, где он вылизывает чужие ноги и тело, Гаара не мог сказать, что любит Наруто. А тому это вроде как… И не нужно вовсе? У него ведь есть Саске, который скоро одумается, но который продолжает раз за разом выплёвывать вместе с ядом свое «нет», когда Наруто просит его вернуться. О, Гаара, например, мог бы ответить этому выродку что-то вроде «ну и пиздуй, маленький ублюдок», но Наруто будет злиться на него. Хм, ну тогда Гаара может послать Саске нахуй мысленно, потому что иначе… Ха, погодите-ка, а почему он должен молчать? — Пошел ты нахер, Саске Учиха, — бросает Гаара в пустоту, сидя на крыше своей резиденции в деревне Песка и наслаждаясь прохладой песчаных сумерек. Смеет ли такой, как он, надеется?.. Но видя, как к нему с улыбкой до ушей бежит Наруто, болтая обо всем на свете и даже не думая упоминать Саске, потому что рядом с Гаарой он почему-то забывает о своем бывшем сокоманднике, Гаара тоже не может сдержать незаметную улыбку. Ох, возможно, у него в самом деле есть шанс. Потому что Наруто приходит к нему, а не отправляется на бессмысленные поиски этого глупца Саске. Глупца, который упустил свою силу и Солнце, что Гаара не позволит забрать.