Часть 1
25 июля 2022 г., 16:24
Западный дворец никогда не сравнится с разрушенными восточным и северным. Летняя резиденция, даже в самые лучшие времена он не вмещал и половины Двора, но после войны, едва освободили столицу, вся семья государя, все чиновники нуждались в пристанище, народ нуждался в опоре. И разоренный, но не сожженный, западный дворец приютил и все шесть министерств, и архив, и остатки казны. И все те крохи дворцового гарнизона, какие еще удалось собрать после всех перипетий бегства государя и разделения трона.
Отряд, данный в услужение наследному принцу, потерял лишь несколько десятков человек. За все путешествия по стране из конца в конец возмужавшие, набравшиеся опыта воины уяснили, каков их господин на самом деле, прониклись к нему глубочайшим почтением. И перемирие все приняли с тем же смирением, что и сам наследник престола.
Ребенку ясно, что вот-вот разразится следующая война, но раз приказано охранять дворец, они будут охранять дворец.
Зима надвигалась, и ночами стылый сырой туман стлался по земле, кусал за ноги, заставляя то и дело переступать на месте, и выдаваемая под вечер пустая похлебка грела лишь считанные мгновения перед бессонной ночью. Ю, второй командир личного отряда Его Высочества, привычно сжимал ладонь на рукояти меча, но не двигался с места, лишь дышал с намеренным усилием — ему, северянину, этой малости хватало, чтобы согреться. Тяжко, должно быть, Имуги, думал Ю: он, уроженец самой теплой провинции страны, холод и неподвижность должен переносить совсем худо. Их караул с двух сторон замыкал галерею, ведущую к покоям наследного принца, и ветер гулял по этой галерее свободно, с легкостью пробираясь под обманчиво теплые доспехи с меховым подбоем.
В звенящей застывшей тишине послышалось едва различимое человеческое дыхание.
Разом стало жарко до пота.
Не успел Ю выхватить меч из ножен, опрокинули со стойки факел, и тут же метнулась тень в черный зев галереи. Воин кинулся следом, успел обхватить злодея поперек туловища. Тот ударил рукоятью меча в грудь с такой силой, что на миг Ю застыл, хватая ртом воздух. Тут же нападавший скрутил его сам, сдавил шею. Воин толкнулся к стене галереи, впечатывая в нее врага, сам что было сил ударил локтем, поставил подножку. Нападавший разжал руки, запутался в своих и чужих ногах, рухнул на пол, но удар меча смог отбить своим, с невиданной прытью вскочил и кинулся прочь из галереи. Ю метнул свой клинок вслед, в ярко очерченную на фоне проема тень, но злодей будто знал и в тот же миг прижался к стене.
— Тревога! — во всю мощь своих легких вскричал воин. Замелькали впереди факелы, загремело оружие, весь гарнизон дворца поднялся и кинулся по следу тени.
До рассвета искали.
До рассвета Ю мучительно размышлял, всякий раз попадая в тупик.
Чересчур отчетливо отпечатались в памяти контуры пряжки и чешуй доспеха под ладонями. Круглая пряжка, пояс в три пальца шириной, под пряжкой помещаются две пластины. По две пластины помещается под пряжку и у всех прочих отрядов, и пояса у всех по три пальца шириной. Но у всех отрядов, кроме одного, пряжка квадратная. Невольно офицер опустил руку к собственному поясу.
Невозможно. Десять тысяч раз невозможно. Плечом к плечу прошедшие с Его Высочеством два года войны и без малого четыре года перемирия, своим телом защищающие его от стрел и пуль, знающие каждую его мысль, каждое его дело вернее своих собственных, воины его личного отряда скорее бы сами себя порубили на куски, чем задумали что-то дурное против господина.
Но если не кто-то из своих, то кто? Откуда злоумышленники смогли достать пряжку с пояса офицера отряда Его Высочества, если пряжек этих отчеканили по числу бойцов, и ни единой больше?
Когда забрезжило глубизной небо над галереей, а злодея так и не нашли, Ю уповал лишь на одну вещь. Тогда, локтем он ударил столь сильно, что даже вопреки доспеху и поддоспешнику не мог не остаться след.
Едва сменился караул, Ю кинулся в управление дворцовой стражи и попросил немедля сменить всех заступивших бойцов отряда на других. И едва рассвело, на площади перед той самой галереей собрали всех. Не владея собой, со стиснутыми кулаками расхаживал второй командир перед строем, где не хватало одного единственного человека — первого командира.
Все уже знали о нападении, и на словах о круглой пряжке все как один вытянулись в ужасе и непонимании. Ни один не смел поверить, что в самое сердце отряда проник предатель, и потому ни один не смел ослушаться.
— Снять доспехи!
Слитно, орудийным залпом грохнули на белокаменные дворцовые плиты десятки стальночешуйных тяжелых рубах, подбитых мехом. Эхом залпа отдался стук крови в ушах командира.
— А теперь снять поддоспешники!
Никто даже не смел поежиться. Единым строем стояли молодые мужчины с покрытыми шрамами, худыми жилистыми телами, единым облаком вырывалось из носов и ртов дыхание. У всех одинаково чиста была кожа на груди.
У всех — кроме одного, не явившегося на смотр.
Замерло сердце второго командира, пропустило удар. Замерло как тогда, когда получил он под самое сердце рукоятью меча.
Загремели по плитам новые шаги, с обнаженным мечом вбежал на площадь перед галереей Имуги. Первый командир отряда. Лучший друг, почти названный брат Ю — и такой же лучший друг, личный поверенный Его Высочества.
Глаза Имуги метали молнии. Мгновения ему хватило, чтобы пробежаться взглядом по оголенным торсам бойцов, а затем острие меча развернулось в сторону второго командира.
— А ты почему не разделся, Тигренок?
Ю сглотнул. Не было ему нужды раздеваться, он сам пострадал, он хватал злоумышленника, своим телом преграждая путь к покоям наследника. Как подозревать самого себя?
Так же, в сущности, как и человека, за всю дружбу не раз спасшего ему жизнь.
— Сегодня ночью совершено покушение на Его Высочество, и напавшим мог быть только один из нас! — на всю площадь кричал командир. — Я лично пытался схватить его, и оставил метку, ударив его в грудь, но большего ничего не смог. Кто, скажите мне, кто из нас осмелился пойти против всех законов Земли и Неба?!
— А почему ты не снял доспех, Имуги? — едва слышно проговорил Ю.
И командир замер, будто натолкнувшись на стену, безвольно уронил голову.
— А я надеялся, — совсем тихо проговорил он, отвернувшись от друга, дрожащими пальцами потянулся к пряжке. Круглой, как и у всех в его отряде.
Чувствуя, как собираются в уголках глаз злые непрошенные слезы, Ю сам принялся сдирать с себя доспехи. Двумя ржавыми кучами железа грохнули они под ноги командиров. Оба распахнули одежды.
Что у одного, что у второго наливались цветом свежие синяки на груди.
Ю сжал челюсти столь сильно, что заболели зубы. А Имуги лишь молча запахнул поддоспешник и потянулся к латной рубахе.
— А я надеялся, — раздался даже в обступившей двоих тишине едва слышный вздох.
Без единого взгляда друг на друга, без единого слова разошлись два командира — а весь их отряд так и остался стоять на площади перед галереей.
На полпути в министерство Наказаний перехватил офицеров евнух Его Высочества, и вскоре оба предстали перед наследным принцем. Лицо его осунулось, посерело, как после бессонной ночи, извечно сложенные в улыбке губы были крепко сжаты.
— Я знаю, что стряслось сегодня, — взмахом руки оборвав приветствия и заставив воинов подняться с колен, заговорил Его Высочество. — Прекратите изыскания. Хон, твой запрос в бюро поставок о том, кто чеканил ваши пояса, отклонен. Вы упустили преступника, показали себя неподобающе и не оправдали оказанное вам доверие. Ваш отряд будет расформирован. Можете взять себе отпуска и отбыть положенный траур по погибшим членам семей. Оба можете быть свободны.
На негнущихся ногах, не ощущая в своем теле костей, Ю двинулся прочь из покоев наследника. Хон остался. Уходя, второй командир не расслышал слов первого — зато расслышал ответ на них Его Высочества:
— Пусть вы подвели меня, но я никогда не подведу собственного отца.
Слишком твердым, страшным голосом это было сказано. Незнакомым.
Чересчур приличествующим не будущему, но нынешнему государю.
Ужасающая догадка зашевелилась в голове воина.
