Больше, чем хороший слушатель

Хорошие взаимоотношения с Леонхарт Микасе, кажется, только снились. Особенно после того, как та попала в кристалл, и говорить с ней теперь стало вообще невозможно. Хотя к ней можно было просто прийти и выговорить всё, что у тебя на душе. Ведь Энни не уйдёт, никуда не уйдёт. Сначала идея болтать с девушкой в кристалле Аккерман казалась бредовой и бесмысленной: та все равно тебе ничего не ответит, и вы, соответственно, ничего не решите. Сохранить все слова лично для неё, для их беседы — вот что хотела Микаса. Но чем больше времени проходило, тем Аккерман становилось всё сложнее, ведь слова в этой суете легко могли потеряться, а она сама могла в любую минуту умереть. — Ты ходишь к ней, Армин? — узнав это, Микаса была сильно раздражена. То ли от того, что Энни была предателем, была тем, кто разрушил всё, одним из тех. А Армин теперь так просто выговаривался ей. То ли от того, что она сама на это не решалась очень и очень долго. — Да… Но, Микаса, не подумай ничего такого! Я просто говорю ей то, что на душе… Порой мне кажется, что она меня прекрасно слышит и понимает. В общем, она сейчас просто хороший слушатель, вот и всё, — посчитав, что всё, что нужно для своего оправдания, он сказал, Армин просто ушёл, оставив Микасу наедине со своими мыслями. «Хороший слушатель… Что ж», — девушка сжала ладони в кулаки и быстрым шагом направилась к той, что уже некоторое время терзает сердце и душу Аккерман. — Привет, — Микаса осторожно дотронулась до кристалла. Её глаза неожиданно начали слезиться, а ноги подкашиваться, отчего девушка тут же соскользнула на пол. В миг стало так страшно. Страшно, что всё, что останется Микасе, — это лишь говорить со стекляшкой. Чёртовой стекляшкой, что пленит Энни. Её Энни. Секундная слабость бывает даже у самых сильных. Когда она закончилась, Микаса выдохнула и спокойно поднялась на ноги. — Знаешь, я не понимаю, что я чувствую. Что я… чувствую к тебе. Знала бы ты, как я зла на тебя за всё, что ты сделала. Я готова была бы убить тебя, но я знаю, что моя рука дрогнула бы. Мы, кажется, такие разные, но… мы ведь так похожи, Энни. Хотела бы я найти покой в твоих поцелуях, объятиях и колкостях. Хотела бы я услышать от тебя, что я не идиотка, раз считаю, что мы встретились не просто так, играя в жизнях друг друга роль чуть важнее, чем просто незнакомый прохожий. Хотела бы я, чтобы ты всё мне сама объяснила. Я верю, что ты не плохая, Энни… Чёрт… И всё же я чувствую себя глупо… Микаса напоследок провела рукой по кристаллу и собралась уходить, но что-то в последний момент заставило её обернуться и сказать: — Энни, я дождусь тебя. И если надо, повторю всё, что сказала тебе сейчас, — после этого девушка ушла. «Может, это судьба», — думала Аккерман, перебирая порой воспоминания, связанные с Леонхарт, до и после её пробуждения, и вспоминая, какие чувства та вызывала у Микасы. Тех бабочек в животе, которые вроде и порхали, но при этом бились крыльями о клетку. Клетку, сдерживающую их, потому что не время, потому что не место. Не место их чувствам, их словам и их счастью.