Универсальное лекарство "Любовь"

      Я чувствовал, что мы должны расстаться.        Наверное, такие вещи чувствуешь задолго до того, как они произойдут. Мы отдалились, он реже хотел видеться со мной, не слушал то, о чем я говорю, хотя я никогда много не болтал.        А ведь когда-то ради него я выбрал университет в Пекине, сбежал из своего города, только бы быть поближе. Тогда я не особо надеялся на взаимные чувства, хотя мы общались каждый день, созванивались, дружили онлайн. Я влюбился впервые, хотел увидеться, хотел быть ближе. И мы действительно встретились и провели вместе ночь. И не одну. Мой первый парень.        Мы познакомились на сайте знакомств, а где еще знакомиться геям? Понравился мне, общались как старые друзья, дурачились и стебали друг друга в чате. Он был старше. Как оказалось, на том сайте он выставил реальную фотку, хотя я не верил: такой улыбчивый, очаровательный даже. Хотелось поскорее встретиться.       Когда он перестал отвечать на мои звонки, посылая сообщения: “Прости, был занят”, – я понял, что мы расстанемся.       

***

      Меня зовут Ван Ибо, в восемнадцать я поступил на факультет современной хореографии Гуманитарного университета в Пекине. В Шанхае тоже есть что-то подобное, но я даже не узнавал. Во-первых, хотелось сбежать от родителей подальше, во-вторых, в Пекине жил Кай Ли. Правда, он учился в другом вузе, но для меня было важно только то, что мы будем жить в одном городе.       Отец был не против, хотя отпускать не хотел. Все настаивал, чтобы я поступил в его университет, на кафедру, которой он заведует. Спасибо родителям, что все-таки позволили уехать. Я практически не общался с ними, только с матерью. Отец… Мне казалось, он никогда не примет меня. Всего меня. Отец всегда был компанейским парнем, знал имена всех моих друзей, общался с ними. Он часто приглашал их в наш загородный домик летом, где мы отдыхали. Всем было весело. Мне – нет. Я думаю, отец боялся, что я не в состоянии найти друзей или удержать их возле себя, поэтому всячески пытался подружиться с ними, влюбить их в себя. Что бы он не пытался сделать, я чувствовал себя лишним в своей же тусовке.        С переездом в Пекин это прекратилось. Отец перестал навязываться, мои новые друзья знать не знали, кто такой Ван Ян, то есть мой отец, любимый всеми Ван-лаоши, который просил называть его просто Ян-гэ. В Пекине был только я и Кай Ли, который заведомо относился к моему отцу с недоверием, потому что этого хотел я.        Кай Ли был красивым. Первый парень всегда самый красивый. Я вообще всех сравнивал с ним. У случайного прохожего серьги в ушах? Это красиво, потому что у Кай Ли проколоты уши. Я немного свихнулся на нем. А как иначе? В Шанхае я не мог себе позволить парня. Все, кто мне нравился, рано или поздно попадали под чары моего улыбчивого отца. Они начинали дружить с ним, а я оставался на задворках нашей тусовки. Только и слышал: “Ян-гэ то, Ян-гэ это. Ибо, а твой отец приедет?”       В Пекине стало легче. Я начал обретать себя. Правда, как я заметил намного позже, если в Шанхае я терялся в обществе отца, тут я растворялся в Кай Ли. Это было неправильно, возможно, это и погубило наши отношения. Я был слишком молодым, а он – самодостаточным. Ему не нужен был ребенок, а я не мог справиться с первой любовью.       Я был влюблен в Кай Ли, а еще в хореографию. Как безумный постигал специальность, поскольку обожал танцы, я был поглощен ими. Я, наконец, стал забывать свою жизнь в Шанхае, своего отца и его влияние на мою жизнь. Уже через год это казалось мне глупой шуткой и вымыслом подросткового сознания. Скорее всего, отец не был настолько уж навязчивым, как я расписывал друзьям. За два года я действительно понял, кто я, и что мне нравится.        Неожиданно отец напомнил о себе, косвенно, но воспоминания о жизни в Шанхае нахлынули на меня беспощадной волной. В феврале отец неожиданно позвонил без повода, не в праздник. С радостью в голосе он сообщил мне, что в нашем университете, и, что хуже всего, на моем факультете, будет преподавать его хороший друг. “Его хороший друг” – звучало чудовищно. То, что он дружит с отцом, уже делало его моим врагом. Только услышав от него эту новость, я понял, что в Пекин ко мне подогнали шпиона. Конечно, ведь два года сын находился без отцовского внимания, разве это нормально? Я был очень зол и расстроен. И эти чувства подтвердились, как только я увидел преподавателя. Если честно, я ожидал увидеть взрослого мужчину, но парень был молодым. Да, действительно, отец любил дружить с молодежью. Не удивительно, что он поладил с этим юным лаоши.        Он не понравился мне сразу: улыбчивый, приторно доброжелательный, прилизанный и отвратительно правильный. На первой своей паре, делая перекличку, он, увидев имя «Ван Ибо», с такой радостью искал меня глазами, видимо, ожидая, что я брошусь к нему в объятия. Я не бросился, я только скользнул глазами по его счастливому лицу и поднял руку, обозначая своё присутствие. Учитель сник и продолжил урок.        Лао Сяо вёл самый скучный предмет, который можно представить. Теория и история хореографического искусства. До него лекции читала молодая лаоши, но ей, видимо, стало так скучно, что она ушла в декрет. Сяо Чжань, отец назвал его имя по телефону, начал лекцию с рассказа о себе, он сидел на столе, скрестив руки, часто поправлял очки. Я видел, что девчонки растеклись по партам, влюбились. Я же не мог дождаться окончания лекции. Но после меня ждало неловкое знакомство. Лао Сяо подозвал меня к себе и довольно неуверенно представился.       — Ван Ибо, мы с твоим отцом хорошие друзья. Он столько рассказывал о тебе! И… — Лао Сяо сбился, видя мое скучающее лицо. — В общем, я рад, что буду преподавать тебе.       — Спасибо, лао Сяо. У родителей все хорошо? Мы давно не созванивались, — я поддержал разговор только из приличия.        — Все отлично! Ян-гэ очень скучает по тебе.       Меня передернуло от этого «Ян-гэ». Этому парню самому от силы лет двадцать пять, а отцу сорок. Но все как один обращаются к нему на «ты» и зовут Ян-гэ. Как же это бесило.       — Ага, — только и сказал я. — Могу идти?       Лао Сяо понуро кивнул. Да, не так он представлял встречу с сыном друга, но разве есть в этом моя вина? Мне предстояло слушать скучнейшие лекции от папиного шпиона. Ладно, первая лекция была интересной, но это пока. Меня просто раздражал тот факт, что этот лао Сяо знает моего отца.       Появление нового преподавателя ознаменовало череду событий, которые сплелись в один неприятный поток. Во-первых, отец позвонил мне, попытался выведать, как там лао Сяо, и попросил не обижать его. Неужели Сяо Чжань пожаловался на меня? Отец в своей любимой манере говорил очень мягко, не упрекал меня, наоборот, просил быть терпимее к новому преподавателю, который был одинок в городе, как когда-то и я сам. Меня это мало заботило тогда. Ведь я как-то справился? Справится и лао Сяо.       Во-вторых, и это было хуже всего, я почувствовал, что мы отдаляемся с Кай Ли. Да, я пропадал на тренировках, оставался на дополнительных занятиях, но каждый вечер как в первый раз ждал встречи с ним. Я скучал, а Кай Ли откладывал нашу встречу. Мы виделись с ним раз в неделю, когда я хотел видеть его каждый день. Именно тогда я предложил ему жить вместе, в моей квартире. Кай Ли отказался. Он сослался на то, что ему неудобно будет добираться до университета. И это вроде бы логично, в этом году он выпускался, он тоже был загружен учебой. Но мое желание видеть его было выше этих причин. Что ж, его отказ стал для меня маленьким признаком того, что отношения летят в пропасть.       Чем ярче становилось весеннее солнце, тем хуже у меня было настроение. К счастью, это не касалось хореографии, в учебе я делал успехи. Новый преподаватель теории и истории хореографии отстал от меня, на парах обращал на меня ровно столько внимания, сколько и на остальных. Однако это не приносило удовольствия: уж лучше ненависть, чем равнодушие. Я чувствовал себя никак в то время, я был один. Куда-то пропали все друзья, я начал находить себя вечером в пустой квартире, опустошенным и уставшим. А следующий день начинался спасительными танцами, но груз одиночества снова давил ближе к вечеру.        Все началось, наверное, в ту субботу, когда я решил отдохнуть и, за неимением компаньона, Кай Ли сослался на дополнительные занятия, отправился в кино. Мне было все равно, куда и на что идти, хотелось почувствовать себя частью общества. Все-таки идея с отдельной квартирой, на которой настояли родители, оказалась провальной. В общежитии я был бы с друзьями. Но Кай Ли тогда поддержал эту идею: намного удобнее встречаться у меня, чем жаться по углам. Поэтому я сдался, съехал с общаги. Зато теперь все друзья возвращались после учебы в свои тесные комнаты, а я ехал в свою пустую квартиру, где только ел и спал, да встречался иногда с Кай Ли и друзьями. Я любил эту квартиру, но не привык быть один.        Мне было все равно, на какой фильм идти, я выбрал фантастику. Хотелось просто отвлечься. Зал был полупустым, и я сел в отдалении, чтобы не слышать голоса и хруст закусок. И половину фильма я просмотрел с нарастающим интересом, пока не услышал знакомый смех на самых верхних рядах. Смех Кай Ли, конечно. В темноте зала, которая была почти черной, я оглядывался назад, боясь увидеть подтверждение. Но когда яркий кадр осветил ровные ряды сидений, я отчетливо, слишком ясно увидел своего парня. Он был с девушкой. Я гипнотизировал их взглядом, боясь моргнуть. Глаза слезились от напряжения, но я все смотрел. Он обнимал девушку за плечи и улыбался. Так, как улыбался мне на первых видеозвонках.        Я усмехнулся. Хотелось подойти и спросить у девушки, знает ли она, что Кай Ли трахал парень? Рассказал ли, что он гей, притом упертый, ленивый во всех смыслах пассив? Я этого не сделал. Разве виновата она в том, что мне сделали больно? Я просто встал и вышел. Прошел прямо перед ними. Видел ли меня Кай Ли? Видел. Он написал мне через час, когда закончился фильм. К тому моменту я пешком добирался до дома. Кай Ли написал только “Нам надо поговорить”, а у меня как будто груз упал с плеч. Странно? Но я чувствовал, что мне становится легче от правды, хоть и полученной таким путем. Напряжение росло уже давно, а я не знал, в чем дело.       Кай Ли приехал ко мне только вечером, видимо, оттягивал неизбежный разговор.        – Ибо, – сказал он, – ты видел меня?       – Видел.       Он нервничал, я был спокоен.        – Я… я влюбился, – жалостливо смотрел он мне в глаза.       – Ммм, я тоже. В тебя.       – Ибо.        – Разве мы хотели ни одного и того же?        – Не знаю, ты такой занятой в последнее время, – нервно пожал плечами Кай Ли.       – И ты решил занять время кем-то вроде девушки?       – Нет, мы учимся вместе, я решил попробовать.       – Странные у тебя увлечения, Кай Ли.       – Не будь так строг ко мне, Бо-ди! Когда мы начинали встречаться, ты был таким малышом, а сейчас я не могу даже достучаться до тебя.       – Что значит, достучаться? Я устаю из-за учебы, как и ты! Я увлечен танцами, но я по-прежнему люблю тебя!        Меня шокировали эти слова. Я списывал отстраненность Кай Ли на то, что был слишком привязан к нему. Оказалось, причина была совершенно в другом. В моей увлеченности. Именно тогда я понял, что всю жизнь был в чьей-то тени: сначала отца, затем своего парня. И стоило мне выйти из нее, реакция была неоднозначной, как если бы они не хотели, чтобы я становился самим собой. Отец неосознанно пытался удержать меня возле себя, не зря же он вливался в мою компанию. Кай Ли все устраивало, пока я был его малышом, как он выразился.        После разговора с парнем, теперь уже бывшим, я чувствовал только опустошение и безразличие. Танцы? У меня пропал стимул заниматься, словно они послужили причиной расставания. Я просто забил на занятия. Первые дни после разговора я был на парах, но сидеть на лекции было невыносимо. Практические занятия вызывали отторжение. У меня пропал аппетит. Было чувство, что я на перепутье, только все дороги идут в туман, а за туманом – пропасть.        Я пропустил несколько дней, написав старосте группы, что приболел. Вместо пар я бродил по улице, чтобы не сидеть одному в пустой квартире, и однажды загнулся от резкой боли в животе. Гастрит часто беспокоил меня весной, а голодовка усугубила ситуацию. Я с трудом добрался до дома, чтобы выпить спасительный гель, но есть все равно было нечего, поэтому я просто заснул, не пытаясь что-то сделать со своей болью и со своей жизнью.        Не знаю, сколько бы еще я мог мучиться, если бы не звонок в дверь. Я ожидал увидеть там кого угодно: Кай Ли, старосту моей группы, родителей, в конце концов, которые названивали мне последние несколько дней, но я методично сбрасывал звонки.        До двери было идти тяжело, живот скрутило, как только я поднялся с кровати. К тому же, кажется, поднялась температура. За дверью был учитель, тот самый друг отца, Сяо Чжань.        – Ибо, здравствуй! – поздоровался он и поглядел с беспокойством.       – Здравствуйте. Как Вы тут оказались? – спросил я, плохо скрывая боль. Если честно, я был рад, что он пришел. Мне хотелось, чтобы мне помогли, только не знал, как.       – Что с тобой? Ты болен? Впусти меня!       Я подвинулся, насколько позволяла моя скрюченная фигура.       – У меня обострение. Гастрит, – с трудом ответил я, закрывая за гостем дверь. – Как Вы вообще...? Как узнали, где я живу?       Сяо Чжань подхватил меня под руки и повел к дивану. Резкая боль притупила все чувства и немножечко разум.       – Отец потерял тебя, да и на занятиях ты не появлялся почти неделю. Ян-гэ попросил съездить к тебе, они не могут до тебя дозвониться.       Я сел на диван, уложив живот на колени, стало полегче.       – Добрый день, обострение гастрита, молодой человек, двадцать лет, – Сяо Чжань звонил по телефону в скорую.       – Не надо, просто лекарство, – попытался сказать я, но Сяо Чжань отвернулся и диктовал адрес.        – Ибо, у тебя есть еда, продукты?       Я покачал головой.       – Даже риса?       – Ничего нет, – ответил я. Я практически не ел дома, предпочитая перекусывать в столовой и ближайших кафе. На кухню заходил, только чтобы протереть пыль.       – Я быстро схожу в магазин, сможешь открыть, если скорая приедет раньше?       – Да.       И Сяо Чжань ушел. Несмотря на мою неприязнь при первом знакомстве, которая впоследствии трансформировалась в равнодушие, я был очень благодарен ему. На самом деле, я ощущал себя таким дураком. Как я мог погрузиться в это отчаяние? Я что, планировал вот так умереть на кровати? Конечно же нет. Но, судя по всему, все к тому и шло. Если бы не Сяо Чжань.        Учитель зашел в квартиру вместе с нарядом скорой помощи. Ничего нового я не услышал, они прописали известные мне лекарства и диету, а Сяо Чжань, слушавший их внимательно, пообещал выполнять предписания.       – Пойдем, я отведу тебя, – проговорил он, когда за врачами закрылась дверь. Учитель помог мне дойти до кровати, уложил меня и накрыл одеялом. – Поспи пока, я схожу за лекарствами.       Я погрузился в сон. Сначала Сяо Чжань разбудил меня, чтобы дать лекарство, затем я, видимо, заснул снова, поскольку проснулся от тихого голоса и аромата еды. Сяо Чжань легонько тормошил меня за плечо.       – Ибо, проснись, привстань немного.       – Ты все расскажешь отцу?       Сяо Чжань молча помогал мне подняться. Не знаю, зачем я это спросил, видимо, мне снился какой-то жуткий сон про отца, навеянный болью, потому что это была первая мысль, которая пришла мне в голову при пробуждении. Я сел в кровати, голова от слабости нещадно кружилась. Сквозь темную пелену в глазах я видел, что лао Сяо расположился рядом и протянул мне ложку супа. Это было очень вкусно, хоть и пресно. Понять, что там, было тяжело, ингредиенты были перемолоты в пюре.        От пары ложек супа я немного ожил.       – Лао Сяо, извините, я что-то ляпнул?       – Ничего, Ибо. Но я действительно позвонил твоему отцу.       Я покачал головой, а чего я ждал? Это же его друг.       – Он переживает, – добавил Сяо Чжань.       – Я просто… – но сказать причину было больно. Я вспомнил про Кай Ли.        – У тебя что-то случилось? – вкрадчиво спросил учитель.       – Ничего. Просто обострение.       Сяо Чжань больше не стал пытать. Он дал мне еще пару ложек, а затем вышел.        Я уселся удобнее в кровати и, кажется, заснул в таком положении. Открыл глаза поздно ночью, кромешная тьма сработала лучше будильника, поскольку я всегда сплю с включенным в коридоре светом или лампой. Мне действительно стало лучше, боль отпустила, осталась только слабость. Включив свет в коридоре, я не мог поверить своим глазам: лао Сяо спал на диване. Что он тут делал? Разве он не уехал? Отец приказал ему? Он свернулся калачиком в неудобной позе, подогнув колени к подбородку.        – Лао Сяо, лао Сяо, – позвал я его.       Он открыл глаза и непонимающе смотрел на меня.       – Ах, Ибо, ты проснулся? Сколько времени? – он озирался по сторонам.       – Почему Вы здесь? Отец попросил?       – Я остался сам. Ты голоден? Хочешь немного поесть? – Сяо Чжань тут же вскочил с дивана.       – Вам же завтра на работу! – не унимался я.       – Завтра воскресенье.       – А, – я задумался. Я понятия не имел, какой сегодня день.       – Ибо, ложись, я принесу тебе поесть.       – Я не голоден, суп был очень вкусным, спасибо! На самом деле, я чувствую себя отлично, осталась только слабость.       Мы как дураки стояли с ним возле дивана, не решаясь что-то предпринять. Надо было идти спать, но оставлять Сяо Чжаня тут было жестоко.        – Диван не раскладывается. Ложитесь на кровати?        – Ибо, не стоит. Мне удобно тут, а с утра я уеду.        Ужасно неловко, когда твой преподаватель спит на твоем диване, кормит тебя. А ты ничего не можешь делать, потому что без него сейчас никак.        – Нет, пожалуйста, ложитесь, я тоже лягу на кровати, не переживайте! Ну… – я не мог подобрать слов. – Честно, Вы меня спасли, я не могу смотреть, как Вы тут мучаетесь. Вы же друг отца? – я пошел на крайние меры.       Сяо Чжань горько усмехнулся.       – Что-то раньше тебя это не очень-то радовало.       – Я… я… – но что “я”, мне было сложно сказать.       – Ладно, Ибо, пойдем. Тебе нужно лечь.       Сяо Чжань свернул на кухню и включил чайник.       – Я сделаю тебе теплой воды, тебе нужно много пить, – пояснил он, обернувшись.       – Ладно.       Это была самая неловкая ночь в моей жизни. Половина ночи. Я долго не мог заснуть, Сяо Чжань на своей половине тоже. Кровать, к счастью, была достаточно большой, чтобы не встречаться на ней.        Я думал о Кай Ли. Насколько же нужно быть плохим парнем, чтобы твой любимый ушел к девушке? Я всегда считал, что любить – достаточно. Что любовь сама по себе является главной ценностью отношений. Что бы не произошло, как бы не устали, всегда была любовь, связующее звено между двумя. Оказывается, этого недостаточно, либо любовь была только с моей стороны.        – Ибо, если ты не попытаешься заснуть, я уйду на диван, – тихо прошептал Сяо Чжань, прервав мои размышления.       – Простите, я выспался за эти дни.       – Прощаю, – тихо засмеялся он.       Я улыбнулся тоже. Как приятно слышать чей-то смех в этой темной квартире.        – Сколько Вам лет? Разве в двадцать три уже преподают? – спросил я.       Сяо Чжань засмеялся снова.       – Мне двадцать шесть.       – Вы выглядите как мальчишка.        – Ибо, – обиженно прошептал лао Сяо.       – Я шучу, но не очень.       Но Сяо Чжань, кажется, не обижался. Он только вздохнул.       – Я окончил магистратуру, отработал год на кафедре Ян-гэ и потом устроился сюда.       Снова Ян-гэ. Я замолчал.       – Не любишь говорить об отце? – тихо спросил лао Сяо.       – Какая разница.        – Чем же он так тебя разозлил? Он у тебя такой классный.       Ну и все, я замолчал до самого утра. Сяо Чжань это понял по затянувшейся паузе, а потом я провалился в сон. И только утром проснулся от того, что сильно хотел в туалет. На кухне кто-то хозяйничал, я, почему-то, очень испугался, что это отец прилетел из Шанхая. К счастью, это был Сяо Чжань.       – Доброе утро, – я поздоровался, оглядывая преобразившуюся кухню. На столешнице тут и там были расставлены продукты. Да тут в жизни никто не готовил с таким размахом, теперь комната выглядела такой обжитой и уютной.        – Доброе утро, Ибо. Сейчас приготовлю нам завтрак, а потом уеду.        – Ладно.        – Ладно, – повторил Сяо Чжань.       – В смысле, Вы можете остаться, только я не представляю, что тут делать, собеседник из меня херовый.       Лао Сяо усмехнулся.       – Я уеду, у меня есть дела.       – Конечно, конечно.       Странный разговор у нас получался. С одной стороны, я был благодарен Сяо Чжаню за то, что тот вовремя появился в моей квартире. С другой, я вообще не знал, о чем с ним поговорить. Он выглядел так молодо, но он дружил с моим отцом. Я ощущал между нами пропасть намного больше, чем шесть лет.        Сяо Чжань уехал, оставив дома аромат еды и запас на несколько дней. Мне нечем было занять себя, оставалось только свернуться калачиком на диване и смотреть телевизор. Кажется, я снова задремал, потому что вечером, часов в семь, в дверь позвонили.       – Ибо, привет. Ты как? – ангел спасения снова стоял на пороге.       – Лао Сяо, сколько дней прошло? Я просто отрубился.       – Все еще сегодня, – засмеялся он, обнажая белые зубы. – Зашел проверить, как ты. Ел? Лекарства пил?       Я виновато покачал головой. Лао Сяо уехал, а я, оставшись без контроля, проспал весь день.       – Ну как же так! – он уверенно прошел в квартиру, вымыл руки и принялся по-хозяйски разогревать мне еду.       – Вы могли написать мне, стоило ли так беспокоиться?       – Написать? – обернулся мой учитель. – Ты три дня не брал трубку от родителей, как думаешь, прочитал бы ты сообщение с неизвестного номера?       Тут засмеялся я:       – Не-а.        – Поэтому я приехал. Отец… – он осекся, но все же продолжил. – Отец очень переживает. Ты один в городе, а они с мамой приехать пока не могут. Подготовка к экзаменам в разгаре.        – Я не один, у меня есть… хм. У меня есть друзья.       – Но что-то я не вижу их.       – А они и не обязаны присматривать за мной, я не ребенок, – я упрямился, не хотел признавать, что за это время ни Кай Ли, ни друзья не поинтересовались, куда я пропал. Точнее, друзья интересовались, но, узнав про болезнь, пожелали мне выздоровления и все. А я ничего и не ждал.        – Ибо, тебе неприятно, что я приехал? Просто скажи это. Я по первой нашей встрече понял, что ты отчего-то невзлюбил меня.        – Нет, мне приятно. Я… Лао Сяо, честно, я думал, что отец подослал шпиона следить за мной.       – Оу, – усмехнулся он. – Ты думаешь, что ради твоего отца я переехал бы в Пекин? Только чтобы следить за неизвестным мне хмурым подростком?       – Подростком? – я охренел. – Мне двадцать, Сяо-лаоши.       – Ладно, не подростком. Какое у тебя самомнение, однако, – он с улыбкой качал головой, помешивая на плите суп. – Устроиться в университет ради слежки.        – Я не это имел в виду! – оправдывался я. Это действительно звучало глупо. – Вы так обрадовались, когда увидели меня, я, почему-то, сразу вспомнил отца.        – Я обрадовался, потому что встретил в городе своего земляка! Я не знаю, что там у вас за отношения с Ян-гэ, но он тебя любит, ты должен это знать.       – Ага, – скептически ответил я.       – Ага! – назидательно подтвердил Сяо Чжань. – Ешь, Ибо, – он поставил передо мной тарелку с теплым супом.       Сяо Чжань приехал снова в понедельник вечером, после занятий. Он привез свежей рыбы, и, зайдя на кухню, без слов принялся готовить.        – Лао Сяо меня балует, – улыбнулся я, искренне обрадованный его приездом.       – Ибо, давай на “ты”. Лао Сяо я для тебя на занятиях. Договорились?        – Договорились.       Я молча смотрел на его уверенные действия на кухне, завороженный. В нашей семье никто никогда не готовил так искусно.       – Так кто же довел тебя до такого состояния? – вдруг спросил Сяо Чжань, не оборачиваясь.       Захотелось поделиться. Хоть с кем-то.       – С парнем расстался.       Сяо Чжань удивленно обернулся. Рыба в его руках, кажется, тоже была в шоке.       – Чему ты удивился? – рассмеялся я.       – Ничему, – пожал плечами Сяо Чжань и вновь занялся рыбой.        – Не заметно, что я гей?       – А по мне заметно? – в ответ спросил он.       – По тебе… нет.        – Аналогично.        Тогда я посмотрел на лао Сяо другими глазами. По нему нельзя было что-то понять. Просто очень красивый и ухоженный. Но на нашем факультете каждый второй – метросексуал, ухоженность не была признаком сексуальной ориентации.        – Твой отец знает? – спросил Сяо Чжань.       – Конечно же нет, – усмехнулся я.        – А обо мне знает, – спокойно ответил учитель.       – И? – с волнением спросил я.       – Что “и”? Мы все равно дружим.        Я надолго завис, наблюдая, как Сяо Чжань укладывает рыбу в пароварку, как ловко снуют его руки в процессе готовки. У меня произошла маленькая перезагрузка. Всю жизнь я боялся, что отец не примет мой выбор. До Кай Ли никто вообще не знал, что мне нравятся мальчики, даже мои друзья. Отец часто намекал мне, чтобы я сходил погулять с девочками, а поскольку он знал всех моих друзей, без стеснения сообщал, кто лучше всего подойдет мне в пару. Это угнетало.        – Как думаешь, он принял бы сына-гея? – спросил я спустя какое-то время.       – Не могу сказать, – честно ответил Сяо Чжань, повернувшись ко мне и разглядывая мое лицо. – Мы с ним просто друзья, но принять ориентацию сына иногда довольно сложно. Мои до сих пор не приняли, – засмеялся Сяо Чжань.       – Чжань-гэ, ты такой смелый. Я никогда не решусь признаться.       – Я не смелый, меня отец застукал с парнем, – снова рассмеялся молодой учитель.       – Да ну? И что было? – воодушевленно спросил я, представляя картинку в своей голове. Мозг услужливо подкинул сцену, где Сяо Чжань красивый и очень голый.       – Мы просто целовались в моей комнате, когда зашел отец. Он выгнал парня из дома, а меня наказал на две недели. Как будто влечение к мужчинам можно искоренить домашним арестом.        – Нельзя, – согласно кивнул я головой. – Мне пришлось сбежать в Пекин, чтобы быть собой.        – Вот оно что, – улыбнулся Сяо Чжань. – Может, стоило поговорить с Ян-гэ?       – Ты не знаешь… – произнес я, но тут же замолчал.       – Не знаю. Мне известно лишь то, что рассказывал Ян-гэ.        – Все знают только то, что говорит Ян-гэ. Когда рядом мой отец, слушают только его.       – Расскажешь мне? Это останется между нами, – Сяо Чжань доверительно заглянул в глаза.       – Не знаю, что рассказать, ты вряд ли поймешь. Потому что со стороны выглядит так, будто мои родители – просто самые заботливые и любящие люди, а я – неблагодарный дикий ребенок, который сбежал в Пекин.       – У меня сложилась другая картинка, но мне было бы интересно услышать твои мысли.       Мы сидели за столом, Сяо Чжань разложил ужин. Моя порция напоминала детскую: перетертая рыба и рис, в тарелке же лао Сяо была пища здорового человека. Мы молча ели, и я, прожевав пару ложек, решился рассказать.       – Папа очень компанейский. Да ты и сам это знаешь. Всю жизнь он старался быть мне другом. Если в детстве я обожал это, мы проводили с отцом очень много времени, такая роскошь для ребенка, то позже это стало напрягать. Когда ко мне стали приходить ребята, он знакомился с ними с его фирменной улыбкой. Помню, как я пришел со школы и расписывал родителям своего нового друга, который переехал с провинции. Я был горд, что первым подошел к нему, подружился. Вывалил родителям все, что узнал, а затем привел его в гости. И тут папа рассказал ему буквально все, что знал о нем, отзеркалил мой рассказ. Представляешь, какое было лицо у парнишки? Он был счастлив, что его так тепло встретили. Мы так и не играли с ним, сидели с родителями. Они разговаривали, а я молчал на диване. И так было со всеми моими друзьями. Нет, отец не играл с нами в наши детские игры, но это гипервнимание с его стороны отодвинуло меня на задний план. Я перестал рассказывать отцу о своих друзьях, тогда он начал приглашать мою компанию в наш загородный домик, обещая, что не появится там. Но стоило нам приехать, отец оказывался там внезапно, под предлогом забрать какие-то вещи. В итоге, он улыбался, перечислял всех по именам, играл на гитаре, и вот уже он – обожаемый всеми Ян-гэ. А я просто Ибо, его сын.        Представь, мог ли я найти себе парня, когда отец постоянно был рядом? Он намекал мне на девочек из моей же тусовки, это было так неприятно. Сам факт того, что отец знал этих девочек. Я сбежал. Но даже тут мои друзья, приходя ко мне домой, только и делали, что хвалили родителей: какие молодцы, купили сыну отдельную квартиру. Я понять не мог: кто я? Просто чей-то ребенок?       Самое интересное, когда меня увлекла хореография, когда я стал пропадать в том, что люблю, мой парень нашел себе девушку. Он сказал, что не мог до меня достучаться. Так значит, сам по себе я ничего не стою? Я никому не интересен в своих увлечениях?       Потом появился ты. Я был неправ, когда свалил на тебя свои переживания по поводу отца. Но твое появление отозвалось фантомной болью. И теперь я вижу, что ты святой, помогаешь мне, а я просто дурак, который никак не может выбраться из своих обид.       – Ты не дурак, – покачал головой Сяо Чжань. – Я не сержусь. Глупо было ожидать, что ты окажешься похожим на своего отца. Ты не обязан быть таким как он.       Мы молчали. Сяо Чжань доел свой ужин и постукивал палочками по столу.       – Ибо, тебе надо отдохнуть. Давай поговорим позже?        – Да, конечно.       Я начал переживать, что зря вывалил все это на Сяо Чжаня. Зачем ему эта информация? Он ничего не сказал. Я чувствовал себя глупым ребенком. Стоило мне произнести слова вслух, как все мои поступки показались вдруг чередой неосмысленных действий. Мне показалось таким наивным решение сбежать в Пекин ради парня. Я копался в себе, думая о Кай Ли. Что стало с моей любовью? Она постепенно отступала. Оставалось чувство несправедливости, граничащее с жалостью. Обо всем этом я думал, лежа в постели. Сяо Чжань уже давно ушел, оставив меня одного.        Когда он приехал на следующий день, я уже ждал его.        – Привет, Ибо!       Улыбка.        – Привет, Чжань-гэ. Я поел, лекарства выпил, – засмеялся я.       – Ты настолько не хочешь меня видеть?        – Что? – испугался я. – Почему ты так подумал?       – Ты так хорошо выполняешь все предписания, мое присутствие здесь излишне.        – Нет, – я задумался, оглядываясь в поисках подсказки. – Я не перемолол себе еду, просто съел рис.       – Айя, непослушный! – Сяо Чжань, смеясь, прошел в квартиру.       Я начинал привыкать к тому, как он хозяйничает на моей кухне. Пока грелась еда, я сидел рядом и молча смотрел, как он открывает шкафчики, достает масло или какую-то приправу.        – Ты скажешь мне что-нибудь? – не выдержал я.        Вчерашний мой монолог так и остался без ответа. И меня начинало потряхивать от волнения. Какого мнения обо мне Сяо Чжань?       Он обернулся и помолчал, разглядывая мое лицо.       – Ибо. Скажем так. Раньше я знал только одну сторону ваших с отцом отношений, и я полностью поддерживал Ян-гэ. Но, Ибо, не опускай глаза! Чтобы понять меня, надо знать о моих отношениях с отцом. Просто знай, я тебя не осуждаю и, обдумывая твои слова ночью, я пришел к выводу, что на твоем месте поступил бы так же – сбежал.        – Расскажешь?        – О своем отце?       – Да.       – Ты знаешь эпизод, как вскрылась моя ориентация. Помимо этого, все детство я был напрочь обделен вниманием отца. Меня будто бы не существовало для него, как, впрочем, и моей мамы и сестры. Отец военный, он все детство либо сам был в отъездах, либо возил нас за собой, хотелось нам этого или нет. Все, что мы слышали от него: не ешь, не говори, не ори, не мешай, не кури, не хами. Все это он делал сам: орал, ел, курил, хамил. Максимум правил, минимум любви. Мы привыкли к его поведению, терпели, пока он не начал давить на меня с поступлением на ненавистный мне факультет юриспруденции. Тут я взбунтовался и вывалил на него речь о том, что он нас не любит и ни во что не ставит. Отец пыхтел как паровоз, а я все-таки поступил на Культурологию.        Теперь представь, с каким восхищением я слушал твоего отца, когда он рассказывал о тебе? “А-Бо то, А-Бо это, мой Ибо сам поступил в университет, он так красиво танцует”. Столько гордости было в его словах, столько любви. Да и сейчас он так волнуется, когда звонит. Боится тебя побеспокоить, поэтому названивает мне, – Сяо Чжань засмеялся.       – Я знаю, знаю… Я и не думал, что ты меня поймешь. Я вел себя как ребенок…       – Ну нет, Ибо, я этого не говорил. Просто в твоем случае это гиперопека. Отец хотел быть рядом с тобой, а не с твоими друзьями, просто он не знал, как это выглядит со стороны. Он хотел быть лучшим для тебя.       – А стал лучшим для моих друзей, – нервно кивнул я.       – Да, потому что он не видел этого. Почему ты не сказал ему сам?        – Говорил. Он обещал больше не мешать, но затем все повторялось снова.       – Самое интересное, он никогда не говорит о тебе плохо. После его рассказов я был уверен, что ты – его молодая копия, такой же улыбчивый, доброжелательный и открытый.       – Ага, – усмехнулся я, – а тут такой сюрприз.       – Действительно, сюрприз, – улыбнулся Сяо Чжань. – Скажи, а мама? Какие у вас отношения?       – Нормальные, без фанатизма. Просто, когда я родился, отец заявил, что займется моим воспитанием. Слово сдержал.       – И он воспитал отличного сына.        – Да уж.       – Да. Умный, талантливый, чувствительный.       – Не надо, не придумывай то, чего нет, – отмахнулся я.       – И в мыслях не было, Ибо, – засмеялся Сяо Чжань. – Как бы ты не обижался на отца, у него все же получилось. Ты совершенно не похож на Ян-гэ, но от этого ты не хуже.       – Лао Сяо, ты не думал преподавать психологию?        – Мне нравится психология, – честно ответил Сяо Чжань. – Но искусство и историю я люблю больше.       – Это круто. Мне нравится, как ты преподаешь, – признался я.       Сяо Чжань удивленно вскинул глаза.       – Правда? Я думал, ты ненавидишь мой предмет.       – До тебя он действительно был скучным. Ты что-то сотворил с ним.        – Любовь преображает, – улыбнулся учитель.        И нельзя было не засмотреться на него в этот момент. Он был слишком красив, словно в него был влюблен весь мир.       – Я в жизни столько не разговаривал, Чжань-гэ.       – Прости, Ибо, но я разговаривал, – засмеялся Сяо Чжань.       Я долго смотрел в его красивые глаза. С кем же ведет беседы этот парень? Кому он помогает душевно и физически? Кому же так везет?        – Ты с кем-то встречаешься? – слова вылетели раньше, чем я успел их обдумать.       – Я имел в виду, разговариваю на лекции, Ибо, – скулы Сяо Чжаня покрылись румянцем.       – А, ясно, – кивнул я.       – Ты устал? Пойдешь спать? Уже поздно.       На город действительно спустился вечер. Включенная над столом люстра одиноко освещала наш разговор. Я даже не заметил, сколько времени мы просидели за столом.       – Ты придешь завтра?       – Тебе действительно это нужно?        – Отец хотел, чтобы мы подружились, – улыбнулся я.       – С каких пор ты делаешь то, чего хочет Ян-гэ?       – С тех пор, как познакомился с его другом.        – Какая ирония, Ибо. Переманиваешь друга отца? – усмехнулся Сяо Чжань.       – Это было бы слишком прекрасно.       Сяо Чжань улыбнулся и покачал головой.       – Я пойду. Возвращайся на лекции?       – Вернусь. Спасибо, Чжань-гэ.       Мне хотелось. Снова потянуло к танцам.        Мы простились у двери, я провожал Сяо Чжаня взглядом и долго смотрел на опустевшую лестницу. Вздохнув, я отправился звонить отцу.       Уже на следующий день я был в университете. Потому что в этот день у меня была лекция лао Сяо. Чем я думал, пропуская занятия перед экзаменами? Страдал, жалел себя и переосмысливал жизнь. Но я быстро вернулся в строй. Танцы не забыл, вряд ли когда-нибудь я разучусь танцевать, но все же слабость выразилась быстрой утомляемостью. Единственное, что поддерживало мои силы, это ожидание лекции Сяо Чжаня. Кажется, он не ждал меня, потому что, завидев в проеме двери, искренне удивился.        – Лао Сяо, добрый день! – поздоровался я.       – Ибо, ты пришел, – облегченно проговорил он и улыбнулся.       – Пришел.        Друзья смотрели на меня удивленно и до начала лекции допытывались, откуда я настолько знаю учителя. Пришлось признаться, что это друг отца. И самое удивительное, больше это не вызывало неприязни. Наоборот, мне было приятно говорить о том, что лао Сяо для меня больше, чем просто учитель.        Сяо Чжань волновался, мне так показалось. Он нервно перебирал листы, украдкой бросая взгляды в мою сторону. Я позволил себе пялиться на него только с началом лекции, открыто и безнаказанно. Все смотрели, и я смотрел.        Такой улыбчивый, доброжелательный, очаровательный. Его правильные черты лица были красивыми, а строгий костюм сидел на нем безупречно. Сяо Чжань действительно любил свой предмет, студенты слушали его увлеченно. Я был заворожен. Как я мог пропустить целую неделю и не наслаждаться уверенным голосом лао Сяо? Да я в жизни не слушал историю с таким интересом.        Сяо Чжань завершил лекцию, а я не заметил, как пролетели эти сорок минут. Конечно же, я подошел к нему. В этот раз подошел сам.        – Лао Сяо, я заслушался, у Вас дар преподавать, – улыбнулся я, облокотившись о деревянную кафедру.       – Ибо, – Сяо Чжань оглядывался на заинтересованных студентов, – спасибо. Молодец, что вернулся!       – Ты рад?       – Я рад.        Студенты, в том числе мои друзья, покинули кабинет, и я спросил:       – Приходи сегодня? Я не буду заставлять тебя готовить, – я смотрел прямо в его глаза, пытаясь понять причину его волнения.       – Не смогу, Ибо, не получится.       Он опустил глаза.       – Не хочешь? – я оставил кафедру в покое и отстранился.        – Не могу, Ибо.       Сяо Чжань опустил голову и теребил пальцами бумаги.       – Ладно. Ну пока?       – Пока.       Я покидал кабинет, а в районе груди привычно ныло сердце. Кажется, это состояние теперь стало для меня естественным. Я и не думал, что смогу заинтересовать кого-то вроде Сяо Чжаня. В тот момент мне хотелось скорее отвлечься на танцы, чтобы снова не потерять себя, теперь где-то рядом с красивым лао Сяо.       Вечером друзья утащили меня в бар. Идти не хотелось, но возвращаться в пустую квартиру я не желал тем более. Я был рад, что Сяо Чжань отказался приходить ко мне. Сидя в баре с друзьями, наблюдая за весельем вокруг, я понял, что давно не был один. Не в смысле одиноким, а в смысле свободным. Мы встречались с Кай Ли два года, все это время я был зависимым. Я оглядывался по сторонам: парни и девушки флиртовали, покупали друг другу напитки, танцевали. Кругом кипела привычная для бара жизнь, в которой все существовало по своим законам. Но к общему действу присоединяться пока не хотелось.        В шумном помещении я с трудом почувствовал вибрацию телефона в джинсах: входящий от мамы. Пришлось выйти на улицу, поскольку в полночь могли звонить только по срочному вопросу.        — А-Бо, ты где? Что-то случилось? — обеспокоенно спрашивала мать.       — Мам, я с друзьями, в баре. Ты чего так поздно? — удивленно спросил я, затыкая одно ухо мизинцем, чтобы не слышать музыку из открытых дверей бара.        — Тебя не было дома, мы волновались. А-Бо, ты пьёшь? Тебе ведь пока нельзя!       — Ма-а-ам, не пью я, просто пошёл за компанию.        — Хорошо. От отца привет, не сиди долго!        — Ладно-ладно, ложитесь спать. Люблю вас.        — И мы тебя любим, пока, А-Бо!        Действительно, надо было собираться домой, день в университете вымотал меня. Но я был рад выходу из своего укрытия. Будто ничего не изменилось, только Кай Ли внезапно пропал из моей жизни, как будто его не существовало. Мои друзья тактично обходили эту тему стороной.        Что-то скреблось в сознании, какой-то вопрос, который я хотел, но забыл задать матери. Поэтому, вернувшись, я сразу попрощался с друзьями и ушёл домой.        Квартира моя снова была пустой и темной. Только приготовленная Сяо Чжанем еда была напоминанием того, что тут иногда бывает нескучно. Я без сил заснул, упав на кровать прямо в одежде.       Удивительно, теперь день в университете был для меня спасением. Загруженность на танцах стала действовать как лекарство, насыщенные лекции накануне экзаменов держали в тонусе. Теория и история хореографического искусства была только раз в неделю, но Сяо Чжаня я часто видел мельком на этаже. Его стройный силуэт бросался в глаза, словно бы он светился. И хоть желание оказаться рядом с ним было почти физически осязаемым – висело в воздухе рядом со мной бесформенной субстанцией, – каждый раз наши пути расходились. Только под конец учебного дня мы случайно столкнулись при выходе из кабинета: Сяо Чжань открыл дверь и случайно припечатал меня.       – Боже, Ибо, прости, – воскликнул Сяо-лаоши, увидев, кто стоял за дверью.       – Здравствуйте. Да ничего, я сам виноват, – улыбался я, потирая плечо.       Он хотел прикоснуться ко мне, но только смешно кружил ладонями в воздухе, не решаясь тронуть.        – Ты как? – обеспокоенно спросил он.       Вблизи Сяо Чжань был таким же красивым и так же светился.       – Ерунда, плечо даже не болит, – ответил я, не отводя взгляда.       – Я не про плечо. Как ты… у тебя все хорошо?       – Да, а у Вас? – спросил я. Что-то щелкнуло во мне, мне стало неловко обращаться к нему на “ты”. Как будто я перешел черту или что-то вроде того, приглашая его к себе.       – Все хорошо, все хорошо. И живот больше не болит? – спросил он.        Я заметил, когда Сяо Чжань волнуется, он, моргая, немного зажмуривает глаза. Это делает его таким наивным и милым. Вот и сейчас он слегка жмурился.       – Не болит, все норм.        Меня окликнули друзья, и мы оба повернули голову в их сторону. Они заметили, что я отстал, и теперь нетерпеливо ждали в отдалении.       – Я пойду, Сяо-лаоши. Хорошего Вам вечера. До свидания.        – Пока, Ибо. Береги себя.       Мне показалось, что Сяо Чжань как-то вымученно улыбнулся. И вдруг всплыл в голове тот самый навязчивый вопрос, который мучал меня в баре: откуда мама узнала, что меня не было в квартире? Неужели Сяо Чжань все же приходил ко мне, и, не достучавшись, позвонил родителям? Мысль была идиотской, мне хотелось, чтобы он пришел ко мне и не обнаружил дома. Но разве это не случается в девчачьих дорамах? В любом случае, спросить у него я не решился, слишком притянуто.        Я медленно ушел.       Любовь слепа. Кай Ли не был чуток ко мне. Он был старше, а потому все его утверждения по поводу отношений я принимал за истину. Так вот, болезнь он считал за слабость. Когда я простывал, он предпочитал игнорировать недуг, объясняя это тем, что, признавая это, он считал меня слабым. Ни о какой заботе не было и речи. Со своими болячками я обычно справлялся сам. Однако, когда Кай Ли однажды лежал в больнице, он высказал мне претензию, что я редко его навещал. Я, молодой пацан, считал, что это действительно разные вещи. Возможно, Кай Ли слабостью считал саму заботу? Не знаю, что в действительности думал мой бывший парень, но мне так непривычно было принимать внимание и беспокойство незнакомого человека. Я был уверен, что это нужно только родителям. Но, как оказалось, не только.        Как проходит любовь? Светло, тоскливо, в слезах, равнодушно? У всех по-разному. Но у меня любовь отслаивалась недостатками. С каждым днем я думал, а почему, собственно, я любил Кай Ли? Я знал ответ: нам было весело, мы дурачились, мы ржали. Он стал моим другом, потребность в котором я испытывал все детство. В отношениях же он был привередлив и труслив. Мы всегда прятались. О нас двоих знали только несколько друзей Кай Ли. В остальное время, на людях, мы вели себя как приятели. Никогда не брались за руку, не целовались. Но меня это мало напрягало, я вообще не представлял, как правильно. Может быть, с девушкой я вел бы себя так же. Из моей квартиры мы выходили по одному, с перерывом в десять минут, чтобы никто не увидел. Возможно, поэтому на замену мне он нашел девушку, надоело прятаться.        Кай Ли был первым моим осознанным выбором. Из-за него я сбежал в Пекин. Я сам наложил на него ответственность за свое действие и ждал взаимности.        Да еще и интерес к танцам. У Кай Ли его не было, про танцы мы не говорили. Сяо Чжань же сказал, что я талантливый, даже не видя, как я танцую. Я смотрел на своего учителя, уложив щеку на ладонь. Шла лекция по Истории и теории хореографии. Лао Сяо, в элегантном черном костюме, смотрел в окно, в его глазах отражался свет, а на лице была чуть заметная тень грусти. Мне хотелось думать, что его волнение было связано со мной, поскольку я волновался. Я скучал. Я глядел на него всю пару и подавлял в себе желание подойти и позвать погулять. Ужасное чувство. Меня сильно тянуло. Я не боялся чувствовать себя глупым от того, что хотел сделать шаг навстречу, но отчего-то опять появилась та пропасть, в возрасте и положении. Глядя в лицо лао Сяо, у меня ныло сердце.        Лекция закончилась, и я не мог понять, это была приятная пытка или мучительное удовольствие? На выход я шел слишком медленно, не находя реального повода, чтобы подойти. Но и уходить, всего лишь попрощавшись, не хотелось.        Спас Сяо Чжань. Он тоже нерешительно поглядывал на своего студента, которого неделю назад кормил с ложки.        – Ибо.        Полегчало.       – Лао Сяо? – я подошел ближе.       – Как твои родители?        – Разве Вы с ними не общаетесь? – спросил я, постукивая пальцами по кафедре.       – Общаюсь. Нет, давно не общался, – запутался Сяо Чжань.       – У них все хорошо.        Сяо Чжань вдруг протянул ко мне руку и снял что-то с волос. Надо ли говорить, что в этот миг меня парализовало? От внезапной близости, от жара, исходящего от чужой руки, от взгляда красивых глаз. Я себя не чувствовал, ни одну клетку своего организма.       – Ниточка, – сообщил мне Сяо Чжань и показал ее в сомкнутых пальцах.       – Ясно, – ответил я.       Учитель напротив сглотнул. Я же не мог отвести глаз. Одна мысль билась в голове: “Толкните меня, видите же, что я перестал функционировать!”       – Как ты, Ибо? – спросил Сяо Чжань.       – Я в порядке, кажется. А Вы?       – Почему ты снова обращаешься ко мне на “Вы”?       – Потому что мы в университете, здесь Вы – мой учитель, – я помолчал и со вздохом продолжил: – А вне учебы Вы не хотите видеться.        – Я… что? Почему? – он смутился, а я продолжал стоять, завороженный.        – Я хочу Вас куда-нибудь пригласить. Но Вы откажетесь.       – Пригласи, – вырвались поспешные слова учителя.       Кажется, это подействовало как пинок или разряд тока. Но я, наконец, пришел в себя.       – Правда? И Вы пойдете?       – Пойду.        – Я зайду за Вами.. за тобой после лекций. Можем выпить кофе?       – Ладно, Ибо.       – Ловлю на слове, Чжань-гэ, – я пристально смотрел в глаза, в которых росла паника. Кажется, он не планировал соглашаться. Во всяком случае, лучше себя не обнадеживать. Казалось, Сяо Чжань прямо сейчас отпросится домой, чтобы не натворить ошибок.        Но конец лекций я теперь ждал с волнением. О чем мне говорить с Сяо Чжанем? Разве у нас есть общие интересы, кроме моего отца? У меня в квартире мы много общались, я чувствовал себя комфортно, однако теперь это казалось фантастикой.        По коридору к аудитории я шел в нервном возбуждении. Друзьям я не сказал, куда иду, они уговаривали меня пойти с ними в бар. Но никаких друзей, никаких баров, только Сяо Чжань.       Я застал учителя в кабинете, он стоял там же, где я его оставил, у своей кафедры.        – Лао Сяо, Вы закончили?       Он взмахнул ресницами и поглядел на меня ясными глазами. Серьезно, неужели при первом знакомстве он мне не понравился? Как может оттолкнуть такой красавец?        – Ибо, – улыбнулся он.        Мы шли по пустому коридору университета. Студенты уже вернулись в общежитие, а кто-то убежал домой. За окном вечерело, но теплый май уже радовал длинным днем.        – Ты любишь Старбакс? – спросил я у Сяо Чжаня.       – Люблю.       – Еще не жалеешь, что согласился? – усмехнулся я.       Он только улыбнулся на это.       – Если ты будешь молчать, нам не о чем будет поговорить.       – До этого же было о чем, Бо-ди, – засмеялся Сяо Чжань.        – Это было слишком давно, – покачал я головой.        Даже коротких реплик хватило, чтобы заполнить паузу до Старбакса. В черных зеркальных стеклах кофейни отражалось солнце и мы, такие разные и такие красивые. Изящный Сяо Чжань в черном костюме и я, в джинсах и объемной футболке. Я испугался, не выглядим ли мы как папа и сын? Я на всякий случай поглядел на Сяо Чжаня, думает ли он о том же самом? Но он улыбался, а после поспешил открыть передо мной дверь.       – Чжань-гэ, возьми себе десерт, мы что, зря пришли?       – Я не могу, я стараюсь не есть сладости, тем более такие аппетитные, – покачал головой Сяо Чжань, когда мы стояли у витрины и пялились на булочки и кексы.       – О чем ты? Тебе нужно есть десерты, ты обязан себя баловать. Либо это должен делать твой парень.       Сяо Чжань только смеялся.       – Я буду только кофе без сахара.       – Иди, займи пока место, я все закажу.        – Ибо…        – Иди-иди, Чжань-гэ.       Он ушел, а я заказал капучино для Сяо Чжаня, а для себя кофе, на девяносто процентов состоящий из сливок. На десерт набрал кексов, маффинов, печенья, булочек, всего по одному, чтобы можно было выбрать и попробовать.       Глаза Сяо Чжаня округлились, когда он увидел заваленный сладостями поднос.       – Ибо, я не буду это есть.       – Тогда попрошу убрать в контейнер и заставлю тебя забрать это с собой.       – Ты жестокий, мне нельзя столько сладкого, я враз пополнею!       – И будешь таким же прекрасным. Давай, мне нужно отплатить тебе за твою заботу.       – Странная плата, Бо-ди, – засмеялся Сяо Чжань. – Больные зубы и толстые бока?        — Ещё раз повторю, ты будешь прекрасен с пухлыми щечками. А зубы можно и почистить.       — Ладно, от одного кекса ничего не будет.       Мы уселись и глядели на все это аппетитное великолепие перед нами. Один нерешенный вопрос терзал меня.       – Извини, Чжань-гэ. Я только сейчас подумал, что нужно было спросить, есть ли у тебя парень.       Сяо Чжань замер с кексом в руках. На самом деле, я был уверен, что он свободен. Мне хотелось в это верить. Стал бы он оставаться у меня ночевать и приезжать каждый день после этого?        – А если бы был, не пригласил бы меня? – ответил вопросом на вопрос Сяо Чжань.       – Значит, нет? – улыбнулся я.       – Нет.       – Пригласил бы в любом случае, – ответил я и против воли облегченно вздохнул, что не укрылось от Сяо Чжаня.       – Ибо, – он с улыбкой покачал головой.       – Что?        – Так ты позвал меня не как друга отца?        – Вообще не как друга отца, – подтвердил я.       – И разница в возрасте тебя не смущает?       – Мне все равно, что ты чуть младше меня.       – Бо-ди! – Сяо Чжань замахнулся на меня, но только задел поднос, чуть не уронив содержимое на пол.       – Чжань-гэ, спокойнее, не избавляйся от булочек таким образом.       Он только смеялся на это.        – Ты правда выглядишь намного моложе своего возраста, — подтвердил я.       — Спасибо, если это комплимент.       — А что ещё это может быть, Чжань-гэ?       — Не знаю, никогда не понятно, шутишь ты или говоришь всерьез.        — Что бы я ни говорил, я всегда серьезен по отношению к тебе.       — Я знаю, Ибо, — проговорил Сяо Чжань.        — Ты говоришь это так уверенно.       — Потому что на самом деле ты взрослее своего возраста.        — Это вряд ли, Чжань-гэ. Я часто веду себя как ребенок.       — Нет. Ты считаешь, что я моложе своих лет, просто потому что ты старше. По этой причине тебе со мной легко.        — Вау, — я задумался. — Но… все же не соглашусь. В отношениях с Кай Ли, это мой парень, бывший парень, я вел себя по-детски. Вечно таскался за ним, позволял делать то, что он хотел. Первым просил прощения. Доставал своей едой.       — Ты описываешь отношения капризного ребенка и терпеливой няньки. И по-детски вел себя твой парень.        Не похоже было, чтобы я был взрослее Кай Ли, но теория Сяо Чжаня меня заинтересовала, стоило об этом подумать.       — Скажи, Ибо, вы расстались, когда ты стал меньше заботиться о нем? Когда тебя поглотила учеба?        — В некотором роде.        — Он просто привык, что ты всегда рядом, под рукой. Всегда накормишь, как вот сейчас меня, — Сяо Чжань рассмеялся, обводя рукой поднос со сладостями. — А ты вдруг перестал бегать за ним.        — Чжань-гэ, ты пытаешься сбить меня с мысли. Кажется, все было не так. По моим ощущениям я не был взрослым в отношениях с ним.       — Ладно, вот тебе другие факты. Молодой парень в восемнадцать лет переехал в абсолютно неизвестный город. Поступил сам, обустроился в общежитии, нашел друзей. Родители приезжали к тебе?       — Через полгода, когда приехали покупать квартиру.       Сяо Чжань кивнул.       — Полгода жил сам, никогда не жаловался, никогда не позволял беспокоиться родителям. Хотя, я уверен, тебе было непросто.        — С чего ты взял?       — Ибо, я общался с твоим отцом.        — Точно, я забыл.       — Дальше. Ты – молодой парень, загруженный учёбой, но твоя квартира в идеальном порядке. Да, у тебя совсем нет еды, но кто готовит в настоящее время, когда есть кафе и рестораны?        — Ты? — засмеялся я.       — Я люблю готовить, но это исключение.        — Чжань-гэ, мне приятно это слышать, особенно от тебя. Я, наоборот, чувствовал между нами возрастную преграду.       — Серьезно, Ибо? С первого дня мне было с тобой легко, но не потому, что я такой молодой, а потому что ты старше.       — Тебе стоит пересмотреть свои взгляды и ещё посмотреться в зеркало. Почему ты выглядишь таким юным?        — Потому что не ем булки, Ибо, — засмеялся Сяо Чжань и откусил шоколадный кекс.        — В тебя влюблены все девчонки на потоке, – зачем-то ляпнул я.       — Мне не нужны девчонки с потока.       «А кто нужен?» — рвалось с языка, но я только смотрел на красивого Сяо Чжаня, подперев щеку ладонью.       Вслух же я произнес:       — Ты приготовишь мне что-нибудь?        Сяо Чжань внимательно поглядел на меня.       — Тебе это нужно?       — Я не знаю, как заманить тебя к себе, — ответил я и откинулся на спинку стула.        Сяо Чжань усмехнулся и отпил свой кофе. В уголке губ осталась пенка от молока. Теперь уже я, как в гребаной дораме, потянулся к его губам и легко стёр пальцем белый след. Сяо Чжань не отстранился. Он поглядел на пальцы, затем в мои глаза. А я гипнотизировал красивые губы, которые хотелось целовать. И, честно, я бы сделал это прямо там, если бы не посетители Старбакса.        — У тебя очень красивые губы, — сказал я, поскольку не мог думать ни о чем другом.       — Ибо, кто бы говорил.       — Ты такой красивый, Чжань-гэ, что я могу сойти с ума.       — Это какой-то подкат? Со мной давно никто не флиртовал.       — Не верю. И я вообще не умею флиртовать. Просто доешь эти кексы и пойдем уже ко мне?       Как только я коснулся губы Сяо Чжаня, мысли были только о поцелуе.        — Ибо…       — Если хочешь.       — Хочу.        Мы сидели друг напротив друга, между нами был круглый столик, а ещё неумение читать чужие мысли. Хотелось как в фантастическом фильме прикоснуться к щеке Сяо Чжаня и узнать, какие желания зарождаются в его голове. Я хотел обнять его, поцеловать его губы, медленно, мягко. Хотелось сплести наши пальцы вместе, сжать своей ладонью его изящную кисть. В глазах Сяо Чжаня я не мог прочитать ничего, он молча разглядывал меня, его губы были чуть приоткрыты. Но он ответил «хочу», этого хватило.        Сяо Чжань встал из-за стола и отправился к стойке. Вернулся он с контейнером.        – Возьмем все это с собой, что-то я уже сыт.       Я помог сложить десерты, стараясь как можно чаще прикасаться к пальцам Сяо Чжаня. Они были в сладких крошках, что вдруг вызвало у меня определенные желания. Мне кажется, дорогу до дома я даже не запомнил, потому что старался идти очень быстро. Мой учитель не отставал от меня.       – У тебя хоть остались продукты? – уточнил он, когда мы проходили мимо магазина.       – Найдем что-нибудь.        Сяо Чжань пожал плечами, и мы поспешили домой.       В темноте коридора, как только за нами закрылась дверь, я мягко взял Сяо Чжаня за руки, сплел наши пальцы вместе.       – Ибо, – тихо произнес он.       В его голосе слышался слабый протест, но я был слишком близко, я чувствовал, как вздымается его грудь. Губами нашел его шею и поцеловал. Это было так нежно, хотелось быть нежным с ним. Такой утонченный учитель.       – Бо-ди, – снова прошептал он.       – Лао Сяо? – горячо спросил я в изгиб его шеи.        – Поцелуй. Поцелуй меня.       Меня не надо было просить дважды. Мои губы плавно от шеи заскользили все выше и выше, пока не достигли чужих приоткрытых губ. Для верности я обхватил щеки Сяо Чжаня своими ладонями и поцеловал. Он отзывался так ласково, так трепетно, что я готов был сгореть от нежности к этому человеку. Чем я заслужил его? Как мягко он обнимал меня за талию, как тихо постанывал, лаская мой язык своим горячим языком. Я представлял что угодно, пока мы спешили домой, но только не этого отзывчивого во всех смыслах лао Сяо.        Мы целовались, по-моему, полчаса. Я не был уверен, что Сяо Чжань захочет большего, хотя наши движения постепенно становились более настойчивыми. Когда ладони на моей заднице сжались, я уверенно двинул тазом.        – Чжань-гэ, ммм, не знаю, как сказать, – протянул я, целуя гладкую шею.       – Бо-ди, что случилось, милый?       – Уместно ли будет предлагать такое учителю…       – Попробуй?       – Сяо-лаоши, можно я тебя немножечко трахну?       Сяо Чжань влажными красными губами заглотил мои губы, руками прижимая к себе так жадно и страстно, что можно было в принципе остаться в коридоре и кончить в штаны как подросток.        – Одно условие, Ибо.       – Какое же?       – В постели ты будешь обращаться ко мне на “Вы” и только лао Сяо.       – Слушаюсь, лао Сяо.       Я пожирал его глазами: раскрасневшиеся губы, пьяный взгляд, смятый костюм. Поскольку я оставался хозяином квартиры и довольно натренированным, я подхватил за бедра этого красивого сексуального учителя и понес в свою спальню.       Нужно ли говорить, что у меня был лучший секс в моей жизни? Спокойный и элегантный в обычной жизни учитель в постели исцарапал мне всю спину, изгибался подо мной как дикая кошка, а я же просто умирал от этого горячего Сяо Чжаня. Шептал ему на ухо “лао Сяо” и вжимал его в кровать. Он только больше распалялся от этого и сорванным голосом просил научить своего лаоши чему-нибудь новенькому.       Спинка кровати в эту ночь билась о стену так громко и часто, что я уверен был, что не смогу смотреть соседям в глаза, мысленно готовился съезжать с квартиры.        Позже, расслабленные и уставшие, мы держали друг друга в крепких объятиях и снова долго целовались. Сяо Чжань в моих руках был совсем юным, я покрывал поцелуями его глаза, скулы и щеки, гладил его волосы, вдыхал его запах, утопал в нем.       – Чжань-гэ, – прошептал я, поскольку, кажется, сорвал голос.        – Что, Бо-ди? – Сяо Чжань с закрытыми глазами подставлял лицо под мои поцелуи.       – Почему ты пришел? Почему заботился о чужом тебе человеке?       Сяо Чжань вздохнул и покрепче сомкнул руки на моей талии.       – Потому что ты сын моего друга?        – Ты меня спрашиваешь? – тихо усмехнулся я.       – Потому что ты тако-о-ой красивый, – выдохнул он.       – Серьезно, Чжань-гэ? – я даже отстранился от него, чтобы посмотреть в его глаза.       – Серьезно. Очень-очень красивый. Никто не заставлял меня остаться. Я мог просто вызвать скорую и уехать домой. Но не захотел.        Я молчал, прижавшись губами к его лбу.       – Ян-гэ постоянно говорил, какой красивый их А-Бо, но я же не знал, что настолько. Увидел тебя на лекции… Ммм, такой невероятный. Но хмурый. Я постарался не думать о тебе. Но тут слезная просьба Ян-гэ: сходи, навести. Мне захотелось увидеть тебя.        — А тут я — скрюченный с гастритом, — засмеялся я в его волосы.       — Такой же красивый. И уже не хмурый. Предложил мне лечь на кровать.       — На эту самую кровать.       — Точно, Ибо! — Сяо Чжань приподнялся на локте, глядя на широкую постель другими глазами. Он вновь вернулся ко мне в объятия: — Красивый Бо-ди… Знаешь, красота — понятие сложное. Если сначала ты видишь лишь внешнюю оболочку, то затем к лицу и телу добавляются другие факторы: характер, привычки, эмоции. Поступки. И если ты психологически здоровый человек, ты обязательно соберешь весь пазл до конца. Был риск, что ты окажешься хотя бы неподходящим для меня человеком, но, черт, ты так рассуждал, заворожил меня своими разговорами. Уходя домой, я мысленно строил с тобой диалоги, понял, что ты меня заинтересовал. Не стоило, не нужно было, но я приходил снова и снова.       — Почему ты не пришёл ко мне, когда я сам позвал?        — Испугался. Не о такой заботе просил меня твой отец. Да и разница в возрасте…       — Всего шесть лет! Такая разница ощущается в детстве, когда одному шесть, а другой только родился. Или когда одному двенадцать, а второй уже поступает в университет. А сейчас мы на равных.       — Я твой учитель, — слабо запротестовал Сяо Чжань.       — Да, и как это сладко, спать с преподом, — улыбнулся я, поцеловав его мягкие губы.       — Кстати… — начал было Сяо Чжань и замолчал.       — Что?       — Я все же приходил к тебе тогда. В первый день, когда ты вернулся в университет.        — Я так и знал. Чжань-гэ, знал! Или надеялся. Но я глупо провёл время в баре, думая о тебе.       — Я пришёл, а тебя не было дома, — засмеялся Сяо Чжань. — Сначала подумал, вот я дурак, на что надеялся. А потом испугался, вдруг что случилось? Позвонил Ян-гэ, чтобы он разузнал.        — Если бы я знал, если бы знал, — я покрепче прижал к себе своего сексуального учителя. – Если тебе интересно, я, наоборот, отнесся к тебе предвзято. Раздражало, какой ты правильный, улыбчивый.        Сяо Чжань, услышав это, начал выбираться из моей хватки, которую я тут же сделал крепче.        – Чжань-гэ, ну же, все, что меня раздражало, я теперь люблю. То, как ты смотришь в окно, как пальцами перебираешь листы, как моргаешь, когда волнуешься, как смотришь наивными глазами. Самый красивый лаоши, самый красивый парень. Самый страстный и желанный.       – Ибо, я боюсь…       – Чего?       – Что ты забудешь меня так же быстро, как и своего парня.       – Ты правда хочешь поговорить сейчас о моем бывшем? Ты напрочь выбил из меня воспоминание о нем.       – Какое достижение.       – Нет, правда! Это были первые мои отношения, я предчувствовал расставание задолго до того, как оно произошло, и ничего с этим не делал. Подсознательно был готов к тому, что все кончится. Это странно, что я влюбился заново так быстро?        – Влюбился?       – Ага. Только не во внешность, не в твою красоту, хотя ты охрененно красивый. Просто меня тянет к тебе, хочется, чтобы ты был рядом всегда. Разве это не любовь?        – Любовь, и ты описал сейчас мои чувства, Бо-ди.       – Если ты чувствуешь тоже самое, тогда скажи, получится это быстро забыть?       Сяо Чжань с улыбкой покачал головой.       – Вот и все, Чжань-гэ, вот и договорились.       Я поцеловал его, долго и глубоко, чтобы закрепить наши взаимные чувства.        – Давай-ка спать, кое-кому завтра лекции вести, – я глядел на моего преподавателя, глаза которого уже смыкались.       – Хорошо, Бо-ди. Не забудь разбудить меня завтра. Мне бы домой…        – Хорошо, спи, Чжань-гэ.        Я подтянул одеяло повыше, накрывая наши обнаженные тела. Мне было так хорошо, что я, наоборот, не мог заснуть. Как только Сяо Чжань погрузился в сон, я высвободил руку, чтобы обоим было комфортно, и обнял его поверх одеяла.        Что подумает отец о наших отношениях? Страх признания накатил на меня удушающей волной. Придется рассказать, я должен рассказать. Захочет ли этого Сяо Чжань? Он учитель, нам придется скрываться в любом случае… Но перед близкими мы ведь можем быть честными? Все эти мысли накрыли меня, и я, в конечном итоге, погрузился в сон.       На утро все сомнения и тревоги улетучились, поскольку нежный учитель взял меня в оборот, зацеловал, уселся на меня сверху и расслабленно доставил удовольствие нам двоим.        – Никогда не думал, что буду так благодарен отцу, – сказал я за завтраком.        – За что, Бо-ди? – смеялся Сяо Чжань.       – За то, что подослал ко мне такого сексуального шпиона, да еще и отправил его прямо ко мне домой.       – Я же говорил, он тебя очень любит.       Я рассмеялся. Знал бы отец, чему он поспособствовал.        Выходные мы решили провести вместе, все два дня. Мы не выбирались из постели, вставали, только чтобы поесть. Да еще приготовить еду. Сяо Чжань, одетый только в одну мою домашнюю футболку, готовил, а я помогал. Я оттягивал ворот футболки и жадно целовал голое плечо, прижимался к нему всем телом, вырывая стоны. Он замирал с лопаткой в руке, забывая помешивать овощи.        – Бо-ди, все сгорит.        – Согласен, я сейчас сгорю.       – Опять? Мы вылезли из кровати полчаса назад.       – Целых полчаса!       – Но без еды нам не хватит сил на воскресенье.       – Ммм, это единственное, что останавливает меня, чтобы не взять тебя прямо здесь и сейчас.        Сяо Чжань засмеялся, и тут мы замерли. В дверь позвонили. Я никого не ждал, но отчего-то мне стало страшно.        – Кто это, Бо-ди? – обернулся Сяо Чжань.       – Понятия не имею.        Друзья, Кай Ли? Да какого хрена? Кто сейчас приходит в гости без предупреждения?       Сяо Чжань выключил плиту и надел штаны, я тоже постарался привести себя в порядок, хотя это было сложно.       – Кто? – уточнил я в трубку домофона.       – А-Бо, сынок, это я! – послышался взволнованный голос отца.       Я нажал на кнопку и медленно обернулся на Сяо Чжаня.       – Это отец.       Лицо моего парня побелело.       – Ян-гэ? – уточнил он.       – Ну да.       Мы быстро оглядели друг друга. Насколько было похоже, что мы собрались в это раннее субботнее утро на дружеские посиделки? Вообще не похоже. Оба влюбленные, зацелованные, затраханные. Сяо Чжань метнулся переодеваться в свою “уличную” одежду.       Дрожащими руками я открыл дверь.       – А-Бо, ну наконец-то! – отец крепко прижал меня к себе, хлопая по спине.        – Пап, почему не предупредил?       – Я тебе звонил, писал, ты не отвечал. А билеты взял буквально утром. Не злись, сам не знал, получится ли приехать. И не переживай, я устроюсь в гостинице, чтобы не теснить тебя! Вдруг тут что… – он осторожно огляделся, как будто ожидал увидеть обнаженную девушку.       – Пап…       – Ян-гэ! – за спиной я услышал радостный возглас.        Лицо отца поменялось. Целый спектр эмоций отразился на нем: от удивления и растерянности до, наконец, искренней радости.       – Чжань-Чжань!       Они обнялись.        – Ян-гэ, как ты? Как я рад встрече!       – Я тоже, я тоже! А-Бо, я переживал, что отвлеку тебя, – обратился он ко мне, – хотел только поздороваться и уехать. Но раз вы тут вдвоем, не помешаю?       – Конечно! Мы тут… – Сяо Чжань задумался и обернулся.       – Чжань-гэ учит меня готовить, – вдруг нашелся я.       – Ооо, мой друг отлично готовит, – обрадовался он.       – Располагайся, мы сейчас закончим.       Пока отец снимал верхнюю одежду, Сяо Чжань шепнул мне на ухо:       – Я там все убрал, подчистил, смазку, презервативы.       – Я совсем забыл про это, – я стукнул себя по лбу. – Надеюсь, отец не полезет в мусорное ведро.       Сяо Чжань рассмеялся.       – Бери лопатку и готовь.       – Черт.        Мысль, что нужно рассказать все родителям, напрочь испарилась, вместо нее возник страх: как бы не спалиться перед отцом.       Пока друзья разговаривали, сидя на диване, я портил наш завтрак. Кажется, до Сяо Чжаня донесся запах моего фиаско, поэтому он поспешил мне на помощь. Сложно было держаться отстраненно, я совершенно забыл, как это. Мне кажется, по нашим взглядам все должно быть понятно. Но отец просто улыбался, глядя на наши попытки исправить то, что вообще-то сложно было испортить.       Но все же мы сели за стол. Я ощущал себя в прошлом: отец разговаривает с моим, своим, другом, моим парнем, а я молчу. Они разговаривали так, словно Сяо Чжань переехал из Шанхая в Пекин два года назад, а не я. Ладно-ладно, мы виделись с родителями на Новый год.        Теперь мне не было обидно, я молча наблюдал за разговором, мечтая, чтобы отец не начал задавать провокационных вопросов.       – А-Бо, я вижу, вы с Сяо Чжанем подружились?        – Да, папа, – кивнул я.       – Даже не знаю, как тебя благодарить, Чжань-Чжань, за то, что приглядел за А-Бо.       – Я его отблагодарил, папа.       В глазах Сяо Чжаня промелькнула паника и укор, который предназначался мне. Я улыбался.       – Хорошо, – продолжал отец, – это очень важно, сохранять связи. Чжань-Чжань, насколько я понял, ты живешь далеко отсюда?       – Да, далековато, – согласился Сяо Чжань.       Я пытался взглядом задать вопрос: “Насколько далеко?” И как он вообще добирался до меня в период моего обострения. Сяо Чжань нахмурил брови, никак не реагируя. Надо бы поговорить с ним. Намного удобнее добираться до университета из моей квартиры.        – Пап, а мама почему не приехала?        – Подготовка же идет, экзамены. Я и сам завтра улетаю.       – Почему так рано? Ты прилетел по делу?       Отец смущенно рассмеялся:       – У меня тоже подготовка. Просто переживал, хотел убедиться, что у тебя всё хорошо. Но вижу, что ты в надежных руках, – он кивнул Сяо Чжаню.       Тот испуганно поглядел на меня и все же улыбнулся своему другу. Неловкость нарастала, я чувствовал, что чем больше вопросов задает отец и чем больше мы ему врем, тем хуже потом он будет себя чувствовать. Когда правда раскроется, а я не планировал расставаться с Сяо Чжанем в ближайшее… никогда, папа сопоставит ее с сегодняшним днём, он будет неприятно шокирован.       – Ну что ж, не буду отвлекать вас от семейной встречи, да и мне уже пора, – засобирался Сяо Чжань, хотя на часах было всего десять утра. И как бы не хотелось мне расставаться, я понимал, что это к лучшему. Я надеялся, что он приедет ко мне завтра, как только отец уедет в аэропорт.        – Чжань-Чжань, ну как же, разве ты отвлекаешь? Мне бы хотелось пообщаться с вами!       – Ян-гэ, я очень рад встрече, может, увидимся завтра? Не хочешь пообедать перед отлетом?        – С удовольствием!        Мы распрощались с Сяо Чжанем, я пытался хотя бы мысленно передать ему свои объятия и поцелуи, которые планировал раздавать весь день. Но неизбежно мы остались с отцом одни.       – Ну что, сынок, как ты? Как твое здоровье? – спросил он, усевшись на диван.       – Нормально, – я присел напротив. – Если бы не Сяо Чжань, возможно, было бы плохо. Спасибо, что попросил его помочь.       – Не запускай так больше гастрит. Хотя бы держи лекарства под рукой.        – Пап, я всегда держу их под рукой, в этот раз просто закончились, а идти в магазин… не хотелось.       Мы говорили про гастрит, а у меня колотилось сердце. Мы стояли на пороге важного разговора. И я пока не мог понять, решусь я открыться или нет.       – Что-то произошло? – спросил проницательный отец.       – Да, но тебе вряд ли это понравится.       – Что? – он наклонился ко мне, с тревогой глядя в глаза.       – Я расстался с парнем, – ответил я, наблюдая за его реакцией.       Мне не хочется даже думать, что почувствовал мой отец в этот миг. Мне было больно за него, за то, как он это воспримет. Его любимый сын, которого он оберегал с детства, сообщил информацию, которой точно не похвастаешься перед родственниками и друзьями.       Отец замер. Он не стал переспрашивать, прикидываться глупым или глухим. Он понял все с первого раза. Отец только тяжело сглотнул и поерзал на диване.        – И ты боялся сказать мне об этом? – в его глазах я увидел боль. Неужели из того, что я сказал, это стало самым тяжелым? То, что его любимый сын не был с ним откровенен столько лет?        – Конечно, пап, а как об этом скажешь? – ответил я, в горле застрял ком.       Он опустил взгляд на руки, которые сжимал и разжимал в нервном возбуждении.       – Но… тебе не стоило бояться.        Кажется, он хотел сказать что-то еще, но не смог: поднялся с дивана и начал ходить по комнате.       – Прости, не такого сына вы хотели.       Отец ничего не ответил, не смотрел на меня.        – Нет-нет, что ты, А-Бо, – проговорил он после продолжительного молчания. – Просто это неожиданно, – всплеснул он руками. – Ты ведь никогда…       – Что, никогда ни с кем не встречался? – усмехнулся я.       – Да… Ты пробовал встречаться с девочками? Вдруг бы тебе понравилось?       – Пап, ты бы стал встречаться с мужчиной, просто чтобы проверить, понравится тебе или нет?       Отец покачал головой.       – Почему я этого не замечал?       – Потому что ты всегда был увлечен моими друзьями больше, чем мной.       – Это неправда!        – Ты всегда хотел понравится им, обо мне все забывали. И не спорь, я много раз говорил тебе об этом.       – А-Бо! Я хотел быть ближе к тебе! Как получилось, что мы с мамой потеряли твое доверие?        – Не знаю. Я вырос? – пожал я плечами. Мои щеки горели, я следил глазами за нервным отцом. Кажется, это был первый взрослый разговор между нами.       – А-Бо, я не против твоей ориентации, мне просто тяжело. Нам с мамой нужно забыть про внуков и много чего еще… – он тяжело вздохнул.        Я не заглядывал так далеко, я совершенно забыл, что родители ждут от меня счастливого брака, рождения детей, семейных посиделок на праздники.       – Но я знаю, что Сяо Чжань – гей, – неожиданно произнес отец. Его голос был таким вкрадчивым, словно он впервые произнес это слово вслух. – И он отличный парень. Я ведь дружу с ним. Ты поверишь, что я хорошо отношусь к нему?       Я кивнул. При упоминании Сяо Чжаня мои уши нещадно покраснели, я не смотрел на отца, чтобы мои чувства не были настолько очевидными.       – Чжань-Чжань давно признался мне, и, клянусь, я никогда не относился к нему предвзято. Знаешь, это хорошо, что вы с ним… – он начал рассказывать, но вдруг посмотрел на меня и застыл. Резко оглянулся на плиту, на кухонный стол и посуду. Догадался? Я смотрел на отца из-под сведенных бровей.       – А-Бо?       – Да, папа. Мы встречаемся с Сяо Чжанем.       Отец замер с приоткрытым ртом. Ну вот и все. Больше секретов не было. Но большего я бы и не выдержал. Моя грудь и так ходила ходуном, а лицо горело. Кажется, я перешел какую-то невидимую черту.        Отец сказал только:       – Я поеду.       – Куда? – спросил я, но останавливать не стал. Вряд ли отец захочет когда-то видеть меня или своего друга.       – В гостиницу, А-Бо. Давай поговорим позже?        – Конечно, – кивнул я, думая, что “позже” вряд ли настанет.       Я встал, но подходить не решался. Отец захватил куртку, рюкзак и вышел, неловко улыбнувшись.       Оставшись один, я рухнул на кровать. Хотелось умереть, но держал только Сяо Чжань, мой любимый учитель, который обязательно поддержал бы меня, прижал к себе, погладил по голове. Я написал ему сообщение, что отец все знает, и уже через полчаса Сяо Чжань снова был у меня в квартире. Он не успел уехать, потому что долго блуждал рядом, не решаясь оставить меня одного. Как оказалось, не зря.        — Бо-ди, он рано или поздно узнал бы об этом.        — Да, но в любое время это было бы страшно. Я представляю, что он чувствовал.       — Я тоже, — кивнул Сяо Чжань.       — Он больше не захочет нас видеть?       — Возможно… Но мы вместе?       — Чжань-гэ, как я рад, что ты со мной. Ты не представляешь!       Сяо Чжань обнял меня и поцеловал, ладонью погладил щеку, пригладил волосы.       — Что будем делать? — спросил я.       — Может, прогуляемся?       — Да, пойдём.        Время еще не перевалило за полдень, дома находиться просто не хотелось. Мы вышли без цели побродить по улице.        – Так хочу взять тебя за руку, Бо-ди.       – Больше всего на свете, Чжань-гэ. У меня стресс. Может, сходим поесть?        – У тебя есть аппетит?       – Нет, но сегодняшним моим шедевром я не наелся. Эх, а ведь так хорошо все начиналось. Ты был таким теплым и заспанным.       – А ты – таким настойчивым, – улыбнулся Сяо Чжань.       – Может, ну его, гулять, есть? Пойдем, продолжим?        Но решить мы не успели, зазвонил мой телефон.       – Ибо, сынок, давай встретимся?       – Пап, я… мы…       – Ты с Чжань-Чжанем?       – Ну да.       – Давайте увидимся вместе? Может, в кафе?        – Пап, ты точно уверен, что хочешь этого?       – Конечно, иначе не звонил бы.       Я поглядел на Сяо Чжаня, который не слышал голос отца, поэтому был растерянным.       – Пап, куда приехать?        – Тут рядом с гостиницей есть кафе. Это в принципе рядом с твоим домом.        – Ладно, мы скоро будем.       Когда я отключил телефон, Сяо Чжань нахмурил брови.       – Ты уезжаешь?        – Папа хочет увидеться с нами двоими.       – Твой отец сейчас устроит мне взбучку? – засмеялся он.       – Скорее, твой друг будет отговаривать тебя от нового парня, – усмехнулся я.       – Пойдем, проверим, а потом дома устроим себе антистрессовый секс.       – Чжань-гэ, – застонал я, – я хочу уже сейчас! Это предполагает массаж?       – Настройся на разговор, а потом получишь от меня и массаж, и расслабление.       – Договорились.        Отец уже ждал нас в кафе. Он нервно крутил в руках небольшую чашечку кофе, завидев нас, встал со стула, чтобы встретить.       – А-Бо, Чжань-Чжань! – он улыбнулся нам. – Присаживайтесь!       – Пап, прости, что вот так, – начал я, но отец перебил меня.       – Сынок, это ты прости за мою реакцию. Я не должен был. Не обижайтесь, просто мне нелегко это принять, – взволнованно проговорил он, глядя по очереди то на сына, то на друга.       – Папа, за какую реакцию тебя простить? Это лучшая реакция. Я даже не надеялся, что ты захочешь видеть меня.       – Ну как же? Ты же мой сын.       – Ян-гэ, – обратился к отцу Сяо Чжань, – прости. Ты воспитал замечательного сына. Он такой талантливый и умный. И… я совершенно не хотел так. Так получилось.       Отец кивнул:       – Я ведь мог сразу догадаться. Увидел вас и подумал, когда вы успели так сдружиться?       – Ты сам виноват, папа, – усмехнулся я.        – В чем же? – он непонимающе вскинул брови.       – Дал ему мой адрес.       Сяо Чжань зло шикнул на меня, а отец, наоборот, рассмеялся.       – Сейчас, я вижу, ты не очень-то против, А-Бо?       – Я не против, папа, я счастлив, – я обернулся на своего красивого парня. Он не смотрел на меня, гипнотизировал свои изящные кисти.       – А-Бо, я расскажу маме, если ты не против?       – Хорошо. Надеюсь, она воспримет это так же, как и ты.       – Я расскажу ей, как хорошо вы смотритесь вместе, – улыбнулся он.       Мы с Сяо Чжанем переглянулись. С этими словами я почувствовал облегчение.        Много чего мне хотелось обсудить с отцом. Мне показалось, что я готов к взрослому разговору без обид. Но сейчас был не тот случай, мы обязательно обсудим с ним все позже, главное, был сделан первый шаг в нашем общении. И я действительно начал видеть в нем то, о чем рассказывал Сяо Чжань.        Наша неловкая встреча подошла к концу. На следующий день отец улетел, а мы постепенно начали продумывать наши дальнейшие действия. Признание отцом не только моей ориентации, но и выбора парня, стало для меня дополнительной опорой. Я почувствовал свою уверенность, поэтому предложил Сяо Чжаню съехаться.        – Бо-ди, мы не можем жить вместе, я же по-прежнему твой учитель.       – Я это знаю, но ты можешь перевести сюда необходимые вещи, купить щетку, оставить тут раствор для линз или что там тебе нужно для глаз? Капли? Я хочу, чтобы ты мог ночевать тут, когда захочешь, и не уезжал от меня рано утром.       – Ты думаешь, это хорошая идея?        – Отличная.       – Бо-ди, признайся, ты ведь просто хочешь, чтобы я тебе готовил?       – Черт, не зря работаешь учителем, такой умный.       Сяо Чжань рассмеялся, но обещал подумать. Спустя неделю, он уже паковал необходимые вещи, а я ждал его дома, впервые пробуя приготовить обед без его помощи.       Лапша практически удалась, а вот овощи снова некрасиво подгорели, но я не стал их выбрасывать, засыпал все кунжутом, вдруг сойдет?       В дверь наконец-то позвонили. Мне не терпелось встретить своего парня, поэтому незваного гостя я встречал со счастливой улыбкой. Незваного – поскольку это был не Сяо Чжань, а Кай Ли. Серьезно, если по моей жизни не снимут дораму, я сделаю это сам. Бывший парень стоял на пороге собственной персоной. Он не был удивлен моему счастливому лицу, наоборот, довольно улыбнулся.        – Кай Ли? Что нужно? – спросил я грубо.       – Бо-ди, привет! Ты все еще злишься?       – Я не злюсь, просто ты очень не вовремя.        – Впустишь? – спросил он, взглянув на меня очень жалобно.       – Нет. Кай Ли, серьезно, мне сейчас не до тебя.        – Бо-ди, брось! Давай поговорим. Я так скучаю по тебе! Я такой дурак! Меня так к тебе тянет.       – Меня не тянет, – упрямо мотнул я головой.        Он продолжал, как будто не слышал моих слов.       – Я просто понял, что не смогу постоянно быть с девушкой. Меня тянет к парням.       – Блять, не мои проблемы, Кай Ли! – я начинал выходить из себя. Более того, я начал переживать, что Сяо Чжань застанет эту неприятную картину.       Так и случилось. Он поднимался по лестнице и, завидев в проеме двери сценку, отодвинул рукой Кай Ли и уверенно прошел домой. Когда он скинул свои вещи на пол, я притянул его к себе и поцеловал на глазах бывшего.       – Привет, Чжань-гэ. Извини, я думал, это ты, и открыл дверь.       Кай Ли смотрел с открытым ртом.        – Познакомишь? – с неприязнью спросил он.       – Да, это мой парень, Сяо Чжань. А это мой бывший, Кай Ли, но он уже уходит.       Сяо Чжань кивнул и ушел на кухню. Меня беспокоило выражение его лица. Оно было каким-то хищным и опасным.       Кай Ли же усмехнулся:       – Ах, Бо-ди, как быстро ты забыл меня. А ведь говорил, что любишь! Неужели твои слова ничего не стоят? Это, вообще, кто? Вы учитесь вместе? – пренебрежительно спросил Кай Ли.       – Ага, – засмеялся я, – учимся.        Я обернулся на Сяо Чжаня, который точно должен был услышать слова Кай Ли.       – Мне жаль его. Мы встречались два года, и ты так быстро меня забыл?        – С ним у меня все по-другому. Кай Ли, проваливай, иначе я захлопну дверь перед твоим носом, – не выдержал я. – Я тебя не люблю, и у нас больше никогда ничего не будет.       – Не зарекайся, – усмехнулся он, а я закрыл дверь, Кай Ли едва успел отскочить.       Только одна мысль беспокоила меня: что подумает Сяо Чжань? Он ведь до этого высказывал свой страх, а теперь – этот придурок на пороге моего дома.       – Чжань-гэ… – позвал я своего парня.       – А? – Сяо Чжань, который в моменты волнения почему-то начинал мыть посуду или убираться, с мокрыми руками развернулся ко мне.       – Прости, мне очень жаль, что тебе пришлось это видеть.       Я подошел.       – Ты же не звал его сюда?       – Конечно нет. Если бы я не ждал тебя, я бы даже не открыл ему дверь.       – Тогда все хорошо.       – Чжань-гэ, – я прильнул в его объятия, – ты веришь мне? Ты же знаешь, что у нас все по-другому?       – Бо-ди, я не ведусь на эти детские провокации. Я уверен в тебе. И теперь я убедился, что Кай Ли всего лишь ребенок. Захотел – бросил, захотел – вернулся обратно. Никакой ответственности за свои действия.        – Ты слышал, он думает, что мы учимся вместе. У меня такой молоденький парень.       – Ибо, не нарывайся, я еще не отошел от лицезрения твоего бывшего на пороге, а ты уже шутишь про возраст.       – Лао Сяо, я сильно провинился? – я покрепче обнял его, заглядывая в глаза снизу вверх.       – Ты что, пропускал мои лекции? – хмуро спросил Сяо Чжань.       – Лао Сяо, я прогуливал Ваши лекции, – подтвердил я.       – Я ненавижу, когда пропускают занятия, – сурово ответил Сяо-лаоши.       – Могу я как-то исправиться? Может, у Вас есть на такой случай тесты?       – Нет, я так зол, что никакие тесты тут не помогут, – отрезал учитель, и мне стало страшно.       – Лао Сяо, пожалуйста, не отчисляйте!       – Боюсь, что ты вряд ли сможешь отработать прогулы.       – Лао Сяо, Вы не знаете, на что я способен! – прошептал я и медленно опустился на колени перед своим учителем.        

***

      Меня зовут Ван Ибо, мне двадцать четыре года. Год назад я окончил факультет современной хореографии Гуманитарного университета и сейчас преподаю хип-хоп детям и подросткам, участвую в соревнованиях, танцую профессионально. За шесть лет жизни в Пекине я обзавелся друзьями, работой, любимым занятием. У меня появился лучший друг и любимый мужчина. Сложно найти это в одном человеке, но у меня получилось. И за это я всегда буду благодарен моему отцу. В прошлом у меня было много претензий к нему, но со временем мы постепенно вскрыли все обиды. С родителями у меня выстроились доверительные отношения, которые легче всего поддерживаются на расстоянии.        Мама не сразу приняла мою ориентацию. К тому же сложно было осознать, что сын встречается с другом мужа, хотя этот самый друг практически ровесник ее сына. Или, как я люблю говорить, чуть младше меня. Но стоило ей увидеть нас вместе, она выдохнула и больше не переживала по этому поводу.       Потому что мы выглядим как пара. Без фанатизма. В публичных местах не целуемся, но в порыве чувств можем взяться за руки или обняться. Сяо Чжань не боится, он меня любит, а я люблю его. Он взрослый. Да и я взрослый. В нашей семье царит гармония: он отлично готовит, я охрененно целуюсь. Мы настоящие друзья и преданные партнеры.       Судьба – смешная штука. Нас свели мой парень, который бросил меня ради девушки, обострение гастрита и отец, на которого я в то время держал обиду. Разве из этого букета могло получиться что-то настолько счастливое? Оказывается, могло. Я нашел универсальное средство от всех болезней и неприятностей. Это всего лишь любовь. Это невероятная, драгоценная любовь. Такая же, как мой Чжань-гэ.       Вы спросите, сколько можно рассказывать о своей любви? Простите, но я могу говорить об этом вечно. Как вечно могу смотреть на Сяо Чжаня, который готовит на кухне в одной футболке. Или на его мальчишеское лицо, когда он спит. Или на строгий взгляд лао Сяо, который до сих пор заставляет меня, год назад выпустившегося из университета, отрабатывать прогулы всеми возможными способами.        

The End