Без будущего

      почти вечная зима царила в таком небольшом городке как южный парк, погружая чрезмерно эмоциональных людей в легкую меланхолию, тоску, что оседает в душе молочно-белыми как снег хлопьями, плавно танцующими за окном в, обычно, темные       вечера. такая атмосфера могла быть для кого то комфортной, как для людей что вечерами любят с чашкой любимого напитка завернуться в плед и достать любимую, уже несколько раз прочитанную книгу, вновь пробегаясь по зачитанным строчкам заинтересованными, как при первом чтении, глазами. другие будут грустить, слушая как завывает ветер на улице, а метель застилает собой подчищенные дорожки их небольшого городка.

***

      объятия, что дарил стэну лео, прижимаясь к тому в порыве нежности, были, кажется, основной, если не единственной причиной для жизни марша. ему не хотелось ничего, кроме заполнения полой оболочки его тела хоть какими то эмоциями. и баттерс был единственным на всей планете человеком, что еще мог помочь парню хоть как то выбраться из этой всепоглощающей пустоты.       — стэн, все хорошо? не подумай неправильно, но сегодня ты еще более тихий чем обычно. в плане, обычно ты можешь начать рассказывать о том как прошел твой день или как окружающие тебя люди ведут не хорошо, — своим мягким голосом начал стотч, прижимаясь к возлюбленному и тихо выдыхая.       марш немного поморщился от самого себя. конечно, как же по другому. он опять погрузил очередного человека в свои внутренние самокопания, невольно забывая о том, что у леопольда есть свои проблемы, причем их не меньше чем у самого гота, а, быть может, и больше в разы. но тот не ноет ему, как какой то сопляк, о том как устал и его задолбали все люди на планете.       о том, что сидящий в его объятиях юноша испытывает моральные издевательства его родителей, что прикрываются «воспитанием», подавляя баттерса изнутри, выжигая и подчиняя. а тот и не сопротивляется, с детства приученный к покорности и покладистости. тебя обзывают в школе? значит ты сам виноват в этом, сам и разбирайся. получил плохую оценку? значит не учил материал, а для того чтобы ты это делал, то нужно посадить под домашний арест и сократить время, что тратиться на любую сферу, кроме учебы. из-за того, что ты ни с кем не общаешься тебя тебя начали игнорировать и ты потерял друзей? возвращаемся к первому пункту — ты сам в этом виноват.       и если задуматься, то жизнь лео как раз и состояла из этого замкнутого круга, что как бесконечная петля, не позволял парню вырваться из оков ситуации, невольно становясь ее заложником. но даже при этом стотч ни разу не замыкался в себе, даже наоборот. он старался помочь всем, тратя на это большое количество духовных сил и энергии. но… хоть раз, хотя бы кто нибудь предоставлял ему тоже самое? нет, кто нибудь хотя бы предлагал ему помощь? что то внутри подсказывает, что ответы на эти вопросы будут отрицательными.       очередной волной марша накрыло осознание своей нелепости и жалости. того, как отвратительно он поступает с тем, кого он любит. кого любит не за что то, просто так. как не любил никого и никогда. даже тестабургер не могла повлиять на сердце и душу стэна как парень, что аккуратно постучал к нему в сердце и своим нежным, застенчивым голосом поинтересовался: «прошу прощения, не занято ли тут?». и как же неожиданно было осознавать, что нет, не занято.       — лео, а как прошел твой день? — прервал воцарившую тишину в комнате подросток, аккуратно меняя положение и пересаживая его к себе на колени, — ты всегда спрашивал меня об этом, но не давал никакой информации в ответ.       лицо сидевшего на коленях гота мальчика изменилось. сначала в нем проявилось непонимание, что вскоре сменилось радостью и искренним счастьем. он будто бы ждал этого, не ожидая подобного вопроса одновременно, от чего, кажется, баттерс светился изнутри и источал тепло, согревающее марша.       — хе-хе, все было прекрасно! — очаровательная улыбка коснулась уст леопольда, которую стэн мог почувствовать даже не видя лица паренька, — сегодня я проснулся пораньше и даже смог поиграть в приставку! правда папа проснулся и начал ругаться, говоря что накажет меня и я не смогу выходить из дома месяц, — плохо скрываемая грусть была замечена, от чего объятия со стороны стэна усилились, — но сейчас все хорошо, правда! я наказан всего лишь на неделю.       — но лео, тогда почему ты тут? — немного непонимающе поинтересовался гот, приподнимая бровь.       — ты... не хочешь меня видеть? я тебе мешаю, стэн?       отодвинувшись от юноши марш увидел как глаза того застелила пелена слез, а губы сжались в плотную линию и слегка подрагивали. «черт я опять сделал что-то не так!» — испуганно пронеслось в голове стэна, пока его глаза бегали по лицу юноши, отстранившегося от страха, в ожидании ответа.       — нет! — как то слишком резко и, как кажется, громко выкрикнул парень, сам удивившись с того, — нет, я очень рад тебя видеть. не подумай ничего плохого, если бы понадобилось, то я бы и сам помог тебе выбраться из дома, просто… это вообще не в твоем стиле, делать что то подобное, — баттерс, вроде, начал потихоньку расслабляться, что не могло не радовать, — но я рад, что ты смог пересилить свою личность «пай-мальчика» и прийти ко мне.       — о, ты про это, — произнес баттерс, явно успокоившись от прозвучавшего ответа, — я тоже очень рад! правда мне все еще немного неудобно то, что я стал причинять такие неудобства маме и папе.       марш уткнулся лицом в открытую шею, кладя голову на плечо стотча. один лишь его голос и тепло, исходившее от парня, могли успокоить его и ввести в некий транс, вывести из которого его мог только сам баттерс. тот, к слову, еле слышно ойкнул и на мгновение напрягся, когда его парень сделал подобное движение, однако когда он понял что произошло, то в тот же миг расслабился и начал поглаживать гота по спине.       в дверь комнаты постучали, и по ту сторону раздался голос шерон, что поинтересовалась все ли у них в порядке и спросила можно ли зайти. неожидав голоса матери, что прервал восторжествовавшую идиллию, стэн резко дернул головой, ненарочно задев затылком щеку стотча. в место удара последовал поцелуй, однако баттерса пришлось снять с коленей, что слегка опечалило юношу, однако тот не сопротивлялся, понимая почему его парень так поступает. ведь действительно, им обоим навряд ли было бы приятно, зайдя в комнату мама стэна и увидь их в подобном положении.       — да мам, можешь заходить! — произнес марш достаточно громко, не так сильно чтобы резануло по ушам, однако чтобы ответ был услышан.       — хорошо мальчики, я захожу, — произнесла женщина, отворяя дверь и проникая в комнату.       в руках у нее был поднос, на котором стояли: средних размеров тарелка, что доверху была наполнена печеньем, а так же две кружки с чаем, простым черным, что так любил стэн, и, как ему казалось, олицетворял его душу, и черным с молоком, вкусом которого наслаждался лео. помимо этого на подносе стояла небольшая сахарница, сбоку которой виднелся край ложки.       — стэн, твой папа съел половину того печенья, что я хотела принести тебе и твоему другу, — говоря это взгляд женщины изменился, будто бы она давно знала что баттерс является отнюдь не другом для ее сына. однако, если она и знала, то явно не была против, даже наоборот. она была рада что стотч стал тем человеком, что может помочь маршу в каких либо моментах, которые он бы не смог доверить даже кайлу, не смотря на то, что тот является его лучшим другом, — сахар я вам не добавляла, так что насыпьте по своему вкусу.       оставив поднос женщина бросила беглый взгляд на парней, а после улыбнулась и направилась к выходу из комнаты.       — спасибо огромное, мисс марш, — сказал леопольд, чье лицо растянулось в симметричной с женщиной улыбке, а на щеках проявились милые ямочки, — ваше печенье самое вкусное из того что я пробовал!       — да, спасибо мам, — произнес стэн, неловко улыбнувшись и слегка смутившись тому, что прочел в глазах матери, — и за печенье, и за чай.       — ой, да не за что, мальчики. приятного аппетита, — пожелала женщина и удалилась.       дверь за шерон закрылась практически беззвучно, и после этого стэн шумно выдохнул.       — знаешь, мне кажется, что твоя мама знает или догадывается о наших отношениях, — сказал баттерс слегка растягивая рукава бирюзового свитера, что был сейчас на нем.       — согласен. но она хотя бы не лезет в это и не пытается как либо заставить меня рассказать о. нас с тобой, — со смущением закончил марш, потирая шею.       — эх, завидую я тебе. я бы тоже хотел, чтобы мама так сильно не контролировала меня… нет, не то чтобы она сейчас это очень-очень сильно меня контролирует! но просто.       можно было и не договаривать, стэн все понял без слов. не раз ему приходилось видеть и мать, и отца своего парня. и, хотя мать прилично контролировала сына, на фоне его отца это были не то что цветочки, нет. это были лишь едва зарождающиеся бутоны, что со временем крепли и набирали сил.       и как сложно баттерсу было осознать что происходит с ним, что делают его родители. тем не менее, сложнее этого было лишь начать попытки к тому, чтобы выбраться из состояния немощного младенца, что не может даже помыслить о том, как он останется без родителей хотя бы на долю секунды.       тем не менее, лео смог. он все же понял, что что-то тут не так, и вот такими небольшими, казалось бы, бунтарствами, потихоньку начал показывать родителям то, что он все же тоже человек. у него есть свой характер, чувства, эмоции. что он сам может решать что делать и получать как плюсы, так и минусы от последствий решений.       аккуратно взяв в руки сахарницу, что выглядела настолько хрупкой, будто бы могла разбиться от любого дуновения ветерка, баттерс открыл ее и положил четыре или даже пять ложек сахара в свою кружку, после чего начал перемешивать, напевая под нос какой то незатейливый мотив, чем вызвал умиление со стороны марша. хотя тот и пытался это скрыть, выходило явно плохо, так что лицо стэна все же поразила улыбка умиления.       — ты такой милый… — озвучил свои мысли вслух марш, слегка удивившись когда леопольд повернул к нему голову, — что?       — авв, стэн! ты тоже очень преочень милый! — воскликнул баттерс, ставя кружку на поднос и буквально набрасываясь на парня с объятиями.       непонимания проскользнуло во взгляде стэна, однако когда он осознал что озвучил свои размышления, то смутился, однако на объятия ответил. ведь баттерс был таким очаровательным, что противостоять его обаянию было просто невозможно. быть может кто то и смог бы это сделать, но точно не марш. ведь его прелестный лео слишком сильно очаровывает и против воли притягивает к себе внимание, пусть и не со злых побуждений, однако обретает определенный контроль над человеком. над стэном.       вскоре марш прервал объятия, положив руки на лицо баттерса. приблизив его голову к себе так, чтобы их лбы соприкоснулись огладил щеки парня, от чего светлый румянец слегка покрыл его лицо. гармонии, что сейчас царила меж ними, можно было только позавидовать. и не смотря на то, что стэн считал себя готом, а следовательно у него появлялось надлежащее отношения ко всем людям, которые по его мнению являлись конформистами, однако лишь три человека оставались для него по прежнему важными.       мама была его другом и помощником на протяжении всей жизни, помогала как в учебе, так и в жизни в целом. кайл, что является его лучшим другом, и даже не смотря на поведение стэна никогда его серьезно не бросал, терпел и поддерживал даже в те разы, когда его в вновь и вновь бросала венди. и конечно же баттерс, его персональная счастливая звездочка, что освещала непросветную жизнь парня.       да, изначально их отношения. незаладились? да, это слово подходит. и, как и следовало ожидать, пошло это со стороны марша. в то время он не воспринимал стотча как какого то серьезного человека, хотя и не считал грушей для битья или издевок, как размышлял и по сей день размышляет картман. нет, конечно, он тоже временами погано вел себя по отношению к юноше, но это никогда не переходило за установленную им же черту. однако в какой то момент его общение с леопольдом волей-неволей усилилось, и их редкие перебросы словами смогли перерасти в настоящую дружбу, а дальше.       думаю, тут можно и не договаривать, ведь результат, который вылился из этих действий, прямо сейчас расцветает перед глазами. цветет и пахнет, так сказать, как цветы гортензии, что находятся в букете с белой и фиолетовой сиренью. их чарующие ароматы переплетаются меж собой, создавая неведомую доселе композицию, что через легкие захватывает сердце. да, именно это сочетания ароматов невольно ассоциируется со стотчем и прекрасно его описывает.       на пастельно-розовых губах леопольда застывает невинный поцелуй, что дарит ему марш. он кажется совсем детским, не более чем соприкосновением губ, но может передать в себе очень и очень много чувств вкупе с эмоциями и переживаниями, внутренними терзаниями и глубокой, нежной любовью, что не осквернена пошлостью и развратом.       поцелуй прекратился, стоило лишь его инициатору отодвинуться чуть в сторону. глаза, прикрытые во время поцелуя, при раскрытии встретились, бессловно перебрасываясь размышлениями и признаниями в чувствах.       — этот мир давно прогнил, — начал марш негромким голосом, четко выговаривая каждое слово, — и у нас с тобой нет будущего. по крайней мере сейчас, в этом маленьком, отвратительном городе, с этими глупыми и злыми людьми. быть может, оно не наступит никогда. однако я всеми своими силами, во что бы то ни стало, вытащить нас отсюда и создать нормальную жизнь. я просто не смогу пережить, если ты в один из дней внутренне перегоришь и погаснешь. ты, моя единственная звезда в темном небе моей жизни. я готов сделать все что только могу, но только прошу, лео, освещай мою жизнь и дальше.       закончив свой небольшой монолог марш лишь крепче прижал баттерса к себе, вздыхая так, чтобы было возможно подавить растущий в горле ком, что может перерасти во всхлипы или слезы. стотч же, заметив такую резкую перемену в парне, положил ему голову на плечо, прикрыв глаза.       он никогда его не бросит. никогда. просто не сможет это сделать, так как, как бы банально это не звучало, но стэн был первым, кого он полюбил. и пусть у него были попытки встречаться с девочками, но те никогда не кончались успехом. чаще всего те просто его бросали, иногда смеясь в след. и хотя какое то время стэн обращался с ним… не лучшим образом, за что и корил себя сейчас, однако он смог принять его и даже начать помогать.       конечно это было по своему, однако, как минимум, в школе к нему стали относиться в разы лучше и, к сильному удивлению леопольда, картман почти свел все свои издевки на нет. хотя учитывая что стэн был главарем в своей банде. нет, не то что главарем, точной иерархии у них не было, однако мнение его было ценно, и он смог заткнуть эрика в те моменты, когда тот начинал расходиться.       и леопольд был рад. рад в целом, как резко стала улучшаться его жизнь. разве что отношения с родителями стали еще более накаленными. отец почему то не хотел, чтобы его сын так сильно начал дружить с членом компании, о чьих проделках знает не только весь городок и его правительство, но и органы выше, куда выше.       — я никогда тебя не оставлю стэн, — прорезал тишину голос баттерса, погружая марша в некую тягучую негу, — ведь как я могу оставить не просто друга, но человека, что дорог мне больше всего на свете! как я могу оставить того, кого люблю? — риторический вопрос был оставлен без ответа, ведь все и так было ясно.       и лишь тишина была свидетельницей их чувств, и очередного поцелуя, скрепляющего их безмолвную клятву быть верными друг другу. быть теми, кто своими руками создаст их будущее.