Неизбежность

      Антон и Арсений впервые трахаются спустя два года после знакомства в Казино, где Попов искал хороший виски и чуть не убил тесаком застывшего на винтажной лестнице парня. Шастун все ещё не знает почему замер, а сердце в груди пропустило пару ударов, удивление и страх давно стали чем-то чуждым.       Не было страшно убивать людей и их искаженные вирусом уродливые подобия уже спустя несколько недель после апокалипсиса. Человек быстро приспосабливается ко всем пиздецам, что происходят в его жизни, но этот точно закончится не скоро, как уходящая за горизонт черная полоса. Страшно было, когда люди, сохранившие остатки разума, решат, что ты в силах их защитить или же представляешь для них явную или неявную, но угрозу. Потому что в обоих случаях, не поздоровится заблудшему, который либо наложит на себя тяжелую ношу и ответственность или же погибнет жестокой медленной смертью от чужих дрожащих рук. Так что Антон ответил вдруг вспомнившему об этом ступоре Арсению, что мужчина просто напомнил ему Киллиана Мёрфи и он потек, как сучка, замирая от дрожи в ногах; но если честно Шастун об этом всерьез никогда задумывался...да и не хотел.       Антон с Арсением не пара. Они никогда раньше не встречались и не были знакомы и не имели общих друзей. Даже спустя пару лет после знакомства они никогда не предлагали друг другу быть вместе, как пара на фоне всех ужасов, хоть и были связаны некой симпатией. Мужчины просто держатся рядом, что бы не сойти с ума от кроющего в моменты отчаяния одиночества.       Они не "занимаются любовью", они просто трахаются, что бы почувствовать себя живыми после вылазки, где могли умереть тысячи и сотни раз. Они трахаются, просто чтобы удовлетворить собственные потребности, а не почувствовать себя любимыми и нужными.       Но у всех свои скелеты в шкафу и Шастун конечно же не исключение, только он свои скелеты показывает, но издалека, примерно на расстоянии мили и мелкими намеками. Попов Антону нравится, ну а если задуматься, то кому бы он не понравился?       Они знакомы два года, но Шастун до сих пор не может понять почему все ещё держаться вместе, а не разбежались, когда представлялась новая возможность расстаться и не остаться одному, а такие возможности представлялись и не в единичных случаях; но наверное, они с Арсом одни из тех личностей чьё товарищество держится на притягивании противоположностей и нежелании менять образ жизни и людей вокруг себя.        Арсений слишком правилен и жесток. Совершенно манипулирует и прожигает насквозь взглядом серо-голубых глаз. Он бывший солдат. А таких как он бывших не бывает, но, видимо, обстоятельства сложились так, чтобы Арсений не был поглощен с ног до головы посттравматическим синдромом и тоской по оглушительным выстрелам оружия в пыли пороха и иссохшей земли, по звону патронов выпадающих из магазина, по металлическому запаху крови, что впитывается в одежду за секунды и оседает неприятным привкусом под языком. Попов – удачливый ублюдок в некотором смысле, не везёт ему только в "Японце" просто потому что до сих пор не понимает как играть. Антон же полная его противоположность, но от того, верно, дополняет их дуэт. Антон привык думать больше и дольше, чем действовать, он умеет признавать свои ошибки и отменно бесить Арсения своим развивающимся биполярным расстройством. Но как Шастун однажды сказал: – "Я биполярку не лечу, она у меня не болит." А потом, грустно усмехнувшись добавил: –"Да и не с кем." И прав был – не с кем, психологами они точно не были. Они называют друг друга смехотворно "шкет" и "старик"; что вполне устраивает обоих, ведь они для друг друга именно ребенок и взрослый, если судить по характеру и разнице в возрасте; эти позывные становятся своеобразными погонами на оставшуюся жизнь.

***

      Когда Антон решает открыться Попову, что для него тот что-то да значит больше, чем нужно, Арсений уходит на две недели. Он не отвечает по рации, хотя, должно быть, мужчина наверняка уже давно вытащил оттуда все четыре батарейки. Потому что ему никогда ничего не было жалко для Шастуна, даже этих сраных батареек в рации, которая когда-нибудь могла бы помочь ему выжить, если бы он позвал по ней о помощи. Отдавал батарейку молча, нагло усмехаясь краешком обветренных губ заставляя отросшую щетину попадать в рот (брился Арсений не часто, но Антон не осуждал, им редко выдавались случаи на водные процедуры, сам иногда отпускал бороду). Отдавал, что бы Шастун смог вставить её в свой хуев вибратор, а когда выдаются хорошие тихие ночи и мужчины в некой ссоре, смог удовлетворить себя сам, специально скуля чуть громче и шепча что-то своё на несколько децибел выше.

***

      Арсений не сдерживает себя когда возвращается. Вся его одежда в пыли и земле, а любимая кожаная безрукавка надетая поверх зелёной грязной майки совершенно не скрывает сильных мускулистых рук на которые Шастун мог любоваться часами, пуская слюни. Арсений не сдерживает себя когда подбегает к их временному дому тратя такие нужные в нынешних обстоятельствах свинцовые пули на трёх заражённых даже не целясь. Попов точно знает, что стреляет великолепно, даже с раннеными руками, а ещё то, что Шастун не уйдет без него, даже если он пропадет на месяц. Арсений не сдержан, когда Антон вбегает или почти вспархивает за секунду к нему на крыльцо откуда-то со стороны озера со слезящимися глазами и недельным пушком на щеках. И Попов первый начинает шептать на оттопыренное, красное от смущения ухо о взаимной любви, сжимая в объятиях. Оглаживает щеки, хмурится и чуть ли не берет Шастуна прямо на загаженном временем крыльце. Одумывается только когда Шастун впивает свой нож-бабочку в глаз зараженной мрази, которая решила воспользоваться случаем нежности двух мужчин. Арсений не сдерживает себя в потрёпанной постели, но в этот раз Шастун позволяет себе тоже самое. Антон позволяет трогать и целовать себя везде, позволяет вылизать себя полностью, радуясь, что прямо у дома расположен пожарный водоем и тело чисто. Позволяет Попову растягивать себя будто мучая, меняя скорости и сводя Шастуна с ума, ближе приближая их обоих к оргазму. Шастун позволяет себе стонать так, что Попов готов кончить только от этого и прижимается к Антонову телу так сильно, будто хочет влиться в него, стать одним человеком, раствориться в нём. Арсений чувствует свободу действий, что он сейчас властен над человеком под собой и отпускает себя полностью и Шастун уже не уверен, что тот вообще умеет сдерживаться, хотя раньше был о Попове в постели совершенно другого мнения, видимо открытие чувств заставило его опьянеть. Мужчина покусывает его будто большой кот, но позволяет себе только один укус до крови на трапециевидной мышце, зализывая метку шершавым языком. Но тут же спохватывается и заливает кровавый след терпким красным вином, которым часто баловался Антон. Они стонут в унисон, когда близки с оргазму, думая об одном и том же – сколько ходячих они уже приманили к своему временному убежищу. Но сейчас плевать, эта мысль секундна. Они лишь улыбаются друг другу искренне и так нежно, что сердце колит, а все внешние проблемы отходят куда-то на второй план. Даже если они умрут завтра или сегодня одного из них заразят, они встретят это вместе, в один момент, прижимаясь друг к другу и отчаянно целуя губы, кусая до крови и отсчитывая одинаково секунды и стреляя друг другу в виски тяжёлыми пистолетами заряженными только одной пулей в каждом. Они ставят на паузу время. Ловят вздохи-выдохи и стоны друг друга, упиваются каждым прикосновением, тонут, не сопротивляясь захлёбываются. Наслаждаются. Сорванным дыханием. Сбитым ритмом сердца в грудной клетке. Заглушенным в поцелуе громким стоном. Горькой, но по-своему прекрасной нежностью тысячи потерянных ночей и одним обретённым мгновением. Они также кончают вместе, но не встают, гладят руками тела друг друга, пытаясь запомнить всё. Ребристые шрамы, темные родинки, впадины мышц, выпирающие кости – всё это останется в их мысленной памяти, а прикосновения – фантомной усладой на коже.

***

      Когда они находят очередной лагерь, что встречает их –неудивительно – недружелюбно. И выжившие чуть не расстреливают их на месте, только из-за абсурдности ситуации — любовные похождения сыграли с мужчинами злую шутку. Любовные метки Попова чуть не привели их к смерти – укусы и оставшиеся от них синяки, которые со временем покрыли половину длинной шеи. Место, где расположился лагерь было необычайно хорошо обустроено. А позже люди, которые направляли на Антона с Арсением оружие смеялись вместе с ними над этим казусом, угощая чужаков свежесваренной ухой и помогая соеринтироваться на карте. Куда ведут дороги и в какую сторону им двигаться дальше, если они хотят добраться до далёкого побережья. По слухам, там осталось продовольствие и жизнь. Возможно за такими людьми, как этот лагерь, как Попов с Шастуном и есть будущее человечества и его надежда. Но вожак все же предупредил, что все магазины в этом месте принадлежат лично им и делиться они совершенно точно больше не собираются, на что Арсений, положа руку на сердце, поклялся, что они проедут их все, даже не останавливаясь для поссать до трассы и уже следущего ненаселенного пункта, и там найдут, что пожрать и чем стрелять. Конечно же он врёт, Арсению было плевать на общепринятый оставшимися людьми закон. Они всего-то заедут в бар на окраине и спиздят оттуда все, что найдут, если конечно там ещё что-то осталось. Но идея набухаться до смерти иногда неплоха – особенно! – если они собираются сделать это вместе.