Anybody Listening?/Кто-нибудь слушает?

Снег производит оглушительный шум в безмолвном мире. Но так мало людей находят время, чтобы слушать. Он часто может оставаться неуслышанным, как голос сердца. Габриэль смотрела, как снег мягко просеивается сквозь деревья, ей казалось, что она слышит, как он издаёт тихий вздох. «Это может быть красиво, — подумала она. — Если бы не было так холодно и серо», — фыркнула белокурая женщина и потёрла покрасневший нос тыльной стороной руки в меховой рукавице. Она продолжила свой путь, затем замерла. Её добыча была в поле зрения. Она подобрала своё дыхание к своим осторожным шагам. Она прицелилась. «Осторожно, — предупредила она себя. — Зена делает это. В настоящее время!» Зена склонилась над тем, чтобы подобрать дрова, когда её чувства предупредили её. Она выпрямилась, повернулась и поймала снежный ком, который, останься она такой, попал бы ей в задницу. — Тебе собираюсь сделать лучше, чем это! — позвала она нападавшую. Габриэль вышла из-под прикрытия деревьев и тут же получила прямо в середину лба свой собственный снежок. — Вот как ты это делаешь, — рассмеялась Зена. — Очень смешно,  сказала Габриэль, вытирая снег с лица. Зена взяла дрова и направилась к ближайшей хижине. Они нашли заброшенную хижину в первую снежную ночь два дня назад, а на следующее утро сугроб высотой в фут подсказывал, что им следует остаться, пока не рассеется. Дрова были добавлены к большой куче в углу. — Думаю, этого нам хватит ещё на пару дней, — сказала воин. Габриэль налила бульона в пару мисок и протянула одну воину. — Я любила снег, когда была ребёнком, — задумчиво заметила она. — Сейчас есть за что любить. — И это не похоже на остановку. — Я полагаю, что оттаивание может занять пару дней после того, как оно прекратится, и прежде чем мы сможем покинуть эту долину. Габриэль сделала несчастное лицо, оглядывая обшарпанное жилище. Мысль о том, чтобы проводить здесь больше времени, была неприятной, но это было лучше, чем торчать снаружи. Она села. — Мне скучно. Хочешь услышать историю? Зена покачала головой. — Может быть, позже, — добавила она, увидев разочарованное выражение лица барда. Младшая женщина посмотрела на воина. Она познакомилась с воином около полугода назад и тоже загорелась идеей стать воином, но её главные таланты лежали в других направлениях. Она не была бойцом, по крайней мере, пока. Зена отговаривала Габриэль брать в руки оружие, но бард наблюдала за воином в действии и получила несколько советов. Кроме того, теперь она была принцессой амазонок, ей нужно было научиться защищаться. — Не могла бы ты научить меня некоторым боевым приёмам с моим посохом? — спросила Габриэль. — Хм? — Зена отвлеклась от огня. — Что ты сказала? Габриэль повторила свою просьбу. — Завтра будет много времени. Почему бы тебе не написать что-нибудь? Зена хотела, чтобы это ободряло, но это прозвучало как приказ. Иногда ей было трудно относиться к Габриэль как к другу; она привыкла быть окружённой солдатами и отдавать приказы. Наличие друга и участие в разговоре были навыками, которыми она пренебрегала. Габриэль взяла свиток и перо и начала рисовать. — Не можешь придумать, что написать? — спросила Зена. — Нет. Я исчерпала все наши приключения. Мне нужно что-то новое. — Тогда просто пиши всё, что приходит на ум. О чём ты думаешь в этот момент? Габриэль посмотрела на воина. «Я думаю о тебе, — подумала она. — Это то, чем я занималась с тех пор, как встретила тебя. Ты интригуешь меня. Для того, кто силён и могуч, кто излучает уверенность в бою, ты можешь быть нерешительной и нервной, когда дело доходит до эмоционального контакта. Я вижу это в твоих глазах; страх, что ты можешь подключиться. Или это страх быть раненой? Это то, что произошло в прошлом? Ты связалась с кем-то и пострадала? Поэтому ты теперь боишься? Даже в толпе ты одна. Ты воздвигаешь барьер между собой и всеми остальными. Ты словно остров, отрезанный от суши морем, кишащим акулами. Акул, которых ты туда посадила, и умышленно моришь голодом, чтобы они напали на любого, кто посмеет пересечься. Иногда я думаю, узнаю ли я тебя когда-нибудь. Ты так естественна в том, чтобы быть незнакомкой, быть загадочной. Но если ты не хочешь, чтобы люди интересовались тобой, ты не была бы такими вещами. Это какая-то молчаливая мольба с твоей стороны? Избегая контакта, ты привлечёшь только тех, кто достаточно смел и готов противостоять твоей защите. Привлекаешь тех, кто достаточно готов, достаточно смел, чтобы справиться с твоей любовью. Тогда выслушай мою просьбу. Я видела этот остров, который ты построила, чтобы жить на нём, и я не могу оставить тебя там одну. Я готова пересечь эти воды, чтобы добраться до тебя. Но я не собираюсь там жить. Я хочу, чтобы ты была здесь, со мной, в реальном мире. Я хочу связаться с тобой. Я верю, что ты хочешь, чтобы я это сделала. Помоги мне добраться до твоего острова». — Ничего, — сказала Габриэль. — Я ни о чём не думаю. Может быть, я могла бы написать о твоих мыслях. О чём ты думаешь? «Я думаю о тебе, — подумала воин. — Это то, чем я занималась с тех пор, как встретила тебя. Ты интригуешь меня. Ты вошла в мою жизнь, как новое солнце; яркое, согревающее, освещающее. Что-то, что нельзя было не заметить. Из-за тебя моё прошлое казалось прожитым во тьме. До того, как ты пришла, я верила, что свободна, но ты показала мне настоящую свободу. Все эти годы были одинаковыми; серые и унылые. Только когда я встретила тебя, я почувствовала себя живой. Я чувствовала, что мне есть ради чего жить. Я всегда верила, что знаю, что такое красота, но ты превосходишь её. Как и красота, ты больше, чем просто кожа. Твоё присутствие трогает меня таким образом, что я чувствую себя прекрасной и испуганной одновременно. У меня нет слов, чтобы описать тебя; вероятно, ни на одном известном языке нет такого. Если ты решишь уйти от меня завтра, а я доживу до ста лет, я никогда тебя не забуду. Ты внутри меня, знаешь ты это или нет. Этого никто не может отнять. Никто не может забрать тебя». Габриэль показалось, что она увидела что-то, вспыхнувшее в голубых глазах воина, и открыла рот, чтобы заговорить, но Зена промолчала. — Ну? Что ты думаешь? — подсказала она. — Ничего, — сказала Зена и повернулась, чтобы посмотреть в огонь. Снаружи, неслыханно для многих, вздохнул снег. Конец