Придёт серенький волчок...

      На берегу озера на обожжённой летним зноем траве расположились три сестры-близняшки: Алёна, Соня и Варя. Обычный выходной выезд на природу в этот раз затянулся и поверхность воды уже покрывали отблески заходящего солнца.       - Сегодня же ночь Ивана Купала! Давайте желания загадывать! Только венки нужно сплести для этого, вроде. Бабушка что-то такое рассказывала…       Соня с Варей идеей загорелись и начали воодушевленно собирать цветы и вспоминать давно забытые детские навыки плетения. Алёна снисходительно смотрела на эти детские забавы и страдальчески качала головой. Она сегодня за рулём и ей очень не нравится тот факт, что из-за такой глупости придётся возвращаться в город по темноте. Через час, когда сумерки уже начали сгущаться, венки были закончены, девушки спустились к самой кромке воды, переглянулись с улыбками, а потом закрыли глаза. Каждая тихонько прошептала загаданное и, положив цветы на воду, оттолкнула их от берега.       - Так, всё? Если закончили своё баловство, надо ехать домой, почти стемнело.       - Алён, ну не хочешь плести венок, просто загадай желание, - сказала Варя.       - Да, хоть просто цветочек кинь в воду, - вторила ей Соня.       - Ух, надоели, - Алёна уже на грани терпения. Она вырвала клок травы и сердито швырнула его в озеро. – Всё, отстаньте. Поехали.       По возвращении вечер перетёк в ночь, родители их ожидаемо побранили за позднее возвращение, все отужинали и разбрелись по своим комнатам спать.       На следующий день семья собралась за завтраком. Отец недовольно бубнил себе под нос про обнаглевшее начальство, прихлёбывая кофе из большой кружки. Мать допекала последнюю партию картофельных оладий, напевая под нос незамысловато-весёлую мелодию. Девушки уткнулись в телефоны, периодически отвлекаясь на глоток чая.       - Девочки, кому-то добавки положить? – мать оборачивается к ним с вопросом и одновременно три русые головы поднимаются ей в ответ. Алёна замирает: женщина смотрит в упор на неё, не шевелясь, словно восковая кукла, глаза неестественно широко открыты, а рот растянут в длинной кривой заостренной улыбке. Единственное, что движется – это острый раздвоенный кончик языка, бегающий по губам. Бегающий чересчур быстро и…плотоядно? Алёна сглатывает и моргает, после чего видение исчезает: на неё всего лишь с доброй улыбкой вопросительно смотрит её родная мама. Сердце девушки бьётся как заполошное, она, сохраняя невозмутимый вид, аккуратно смотрит на сестёр – те согласно кивают на предложение матери, и ничего не говорит о том, что кто-то ещё видел эту метаморфозу. «Показалось, что ли?» Мозг подсказывает самое простое объяснение, и она решает, что просто перегрелась вчера на солнце.       Вечером Соня врывается к сёстрам, спокойно смотрящим фильм у Алёны в комнате и, выдохнув, выдаёт: «Девки, вы не поверите, что случилось!». После сбивчивого рассказа выяснилось, что Макс – тот самый Макс, что гроза всех первокурсников и влажная мечта всех первокурсниц, самый красивый и классный парень на потоке, звезда всех студенческих вечеринок – позвонил ей, признался в любви и сказал, что давно мечтает с ней, с Соней то бишь, встречаться. Всё бы радостно да ничего такого, но в конце девушка походя упоминает, что не зря она венок по озеру пускала, мол, сбылось её желание.       Алёна на этом моменте задумчиво хмыкнула и пошла за ещё одним ведёрком попкорна на кухню. Вдруг её взгляд споткнулся о тёмную фигуру в коридоре возле ванной. Фигура стояла неподвижно, только указательный палец левой руки размеренно выстукивал ногтем по стене: «Тук-тук. Тук-тук. Тук-тук».       - Ма-ам?... – в горле пересохло, а коленки начали предательски дрожать, передавая вибрацию остальному телу.       Фигура тут же резко повернулась, мать добро улыбнулась Алёне: «Ещё не спите, милые?», на что та заторможенно помотала головой и после поспешила ретироваться на кухню. Странное звенящее ощущение охватило девушку. Оно не покидало её всю следующую неделю, будто в голове одновременно еле слышно стрекотали цикады и звенели маленькие колокольчики, перемежаясь с ещё менее слышными ритмичными звуками, будто удары ватной палочкой о позолоченный гонг. Это ощущение выматывало Алёну, к матери она в одиночку подходить боялась, как и боялась смотреть той прямо в лицо.       На следующие выходные девушка вздохнула с облегчением: отец обещал свозить их на ярмарку в деревню. Сёстры так давно ждали этого праздника, что даже четыре часа езды по расхлябанным дорогам не сбавили их энтузиазма. Вот и сейчас, когда старенький отцовский форд наконец припарковался у крайней палатки, Соня с Варей вывалились из машины и унеслись к центральной площади, пока Алёна, согнувшись, пыталась одной рукой нащупать завалившиеся под сидение солнцезащитные очки.       - Ты чего там копошишься, дочь? – басовитый с хрипотцой голос отца заставляет Алёну поднять с улыбкой голову, но вместо: «Ничего, пап, я сейчас», с её губ срывается сдавленный хрип, потому что с лица отца на неё смотрят два отблескивающих бледно-розовых глаза, один выше другого, провалившийся нос и широко растянутый остроконечный оскал. «Твою ж…», глаза заслезились, девушка моргнула, и наваждение пропало. С водительского кресла на неё смотрело добродушное папино лицо с щетиной на щеках и проседью в бровях. Она выскочила из автомобиля как ошпаренная, сильно удивив старика, и расталкивая людей, побежала к сёстрам. Найдя, со всей силы схватила младшую за плечи и начала трясти.       - Варя, твоё желание исполнилось? Что ты загадывала?       - А как ты догадалась? – радостно-удивленно запищала Варя.       - Ч-что? – внутри Алёны только что оторвался и обрушился с грохотом бетонный блок размером с Мавзолей.       - Как ты догадалась, что моё желание уже исполнилось? Я же тебе ещё не сказала. Смотри, я купила лотерейный билет и выиграла 300 тысяч! Представляешь! Мне ещё никогда так не везло! – тараторила младшая, пока Алёна медленно осыпалась цементными крошками внутри. Это крошащееся чувство заполнило её до самого верха, оно влажно-холодное и неприятно скользило по внутренностям, скреблось.       Ярмарка для неё прошла стороной. Всё выделенное время она просидела в центре площади на самом солнечном, видном и людном месте. Выбор она сделала интуитивно, а теперь, к вечеру – ноги стали ватные и отказывались нести её к машине, где ждали сёстры и то, что теоретически было её отцом. Или то, что казалось ей не-отцом. Или не казалось. Но выбора особо не было, и всю дорогу она жалась к сёстрам, боясь поднимать взгляд, боясь смотреть в зеркало заднего вида, боясь смотреть в окна, за стёклами которых мелькала хороводом чёрных силуэтов ночь, боясь уснуть. По приезду она заперлась в своей комнате и притворилась спящей, лишь не сталкиваться. Ни с кем. Ни с чем.       Ночь принесла кошмары, утро принесло липкий страх. Когда он уже подползал к сердцу, девушка вдруг вспомнила самый нужный сейчас номер телефона и бросилась его набирать.       - Бабуль? Я заеду к тебе сегодня? Очень нужна твоя помощь.       Бабуля – она знахарка. Она не городская, всю свою жизнь прожила в глухой деревне и лишь под старость лет согласилась переехать поближе к внучкам. Бабуля – кладезь загадочных историй, древних легенд и народных преданий. И вот после уже трёх чашек чая и несчетного количества бабушкиного печенья, Алёна наконец смогла собраться с мыслями и рассказать о произошедшем за последние дни. Она не стала ни о чём умалчивать: бабушка и в детстве всегда верила их восторженным рассказам, никогда не смеялась и не осуждала. Женщина существовала будто в своём отдельном мире, в котором леший, водяной, русалки и кикиморы лесные были реальны. Если ребёнок увидел бабайку – это не повод дать нагоняй за фантазии, а повод сплести браслет-оберег. Если ночью не спится – это не значит, что ребёнок непослушный, а значит, что приходит волчок, и чтобы он не укусил, нужно оставить под кроватью мисочку с молоком. Вот только после алёниных слов бабушка не улыбнулась как в детстве и не выдала очередной верный рецепт борьбы с нечистью. Она испуганно посмотрела на внучку и стала причитать.       - Что же вы наделали, девоньки…что же вы натворили, глупые…Желания уже сбылись, говоришь? – девушка кивнула ей головой. – А ты сама-то не загадывала, цветов в зеркальную гладь не бросала?       - Не загадывала, - у Алёны спёрло дыхание, - но клок травы кинула.       - Ох, плохо дело, милая. Плохо.       - Да что такое-то, ба?       - Вызвали вы на свою голову чертей из озера, демонов. Они-то ваши желания и исполнили. Заковыка в том, что, находясь по «ту» сторону, черти влиять на наш мир не могут, им надо в наш мир попасть. А вы своими желаниями им дверки-то открыли. Через них они родителей ваших тела и захватили. По правилам им теперь…       - Ба…       - …им теперь обратно в свой мир пора, но…       - Ба!       Алёна громко закричала и стала истерично тыкать пальцем во включенный телевизор, что до этого негромко бормотал у стенки за бабушкиной спиной. На экране новости и бегущая строка безжалостно однозначна в своих формулировках. Бабушка охнула и прибавила звук.       «…смогли установить прибывшие на место происшествия представители МЧС, взрыв произошел в квартире 11 дома номер 9 по улице Суходольной. На момент взрыва в квартире находились два человека. Выживших нет…»       Женщина выключила телевизор, и маленькая квартирка огласилась громкими девчачьими рыданиями. Старушка многозначительно покачала головой, утерев слезу со щеки, а потом прижала всхлипывающую девушку к старческой груди, поглаживая по голове.       - Вот и случилось, милая. Вот и случилось. По правилам они не могут остаться в нашем мире после выполнения желания, только если загадывавший не умрёт. Не исправить уже ничего. И сестёр не спасти. Ох, милая, не нравится мне, что ты смогла лица демонов увидеть. Такого быть не должно. Бежать тебе надо милая, подальше бежать. Я тебе денег дам, уезжай. Садись на поезд и не оглядывайся. Авось забудут они про тебя, не найдут…

***

      15 лет спустя.       - Зай, нам обязательно туда ехать? Я не люблю водоёмы, ты же знаешь – сплошная антисанитария.       - Послушай, Алён, это просто шашлычки, можешь к воде не подходить, я тебя силой принуждать не буду. – Высокий мужчина с голубыми глазами и широкой квадратной улыбкой нежно смотрит на жену, всем своим видом умоляя её согласиться. Та закатывает глаза и соглашается, недовольно ворча.       На берегу тихого озера собирается компания друзей. Они выпивают, кто-то режется в карты. Один пытается настроить со студенческих времен пылившуюся в шкафу гитару. У кромки воды сидит, обнявшись, пара. Женщина склонила мужу голову на плечо, они тихо разговаривают.       - Антон, мне иногда кажется, что у нас никогда не получится…может приёмного возьмём?       - Алён, солнце, я согласен на любой вариант. Но давай ещё хоть пару месяцев попытаемся? У меня внутреннее чутье говорит, что в этот раз что-то изменится. Я знаю, что ты очень хочешь ребёнка, в этот раз мы сможем.       Мужчина с искренней любовью смотрит на жену, пытаясь ободрить. Их проблема – не редкая в нынешнем мире, но он верит, что они достойны счастья, главное – не унывать. Алёна устало кивает, за 9 лет она уже устала бороться, устала пытаться, а в ответ слышать одинаковый бесполезный ответ врачей: «С Вашим репродуктивным здоровьем всё в порядке. Анализы в норме. Просто дайте себе время.»       - Я так хочу, чтобы нас стало трое… - глаза женщины наполнены грустью с осколками надежды.       - И я хочу, милая, и я.       Через неделю Алёну выворачивает завтраком. Затем обедом. Когда следующим утром яичница с беконом вновь начинает проситься наружу, женщина сначала бежит в туалет, чтобы исполнить порыв организма, а затем – радостно бежит в аптеку на углу соседнего дома.       - Антон, Антон!.. – голос в трубке срывается от радостных вздохов. – Мы беременны!       Она не слышит тихого стрекотания цикад, когда, подпрыгивая и пританцовывая, готовит ужин. Она не слышит мелодичного перезвона колокольчиков, когда приходит с работы муж и счастливо целует её. Она не слышит и не видит ничего, когда умывается вечером в ванной и вдруг ощущает нежные объятия со спины. Улыбаясь, она поднимает голову от раковины и смотрит в зеркало на стоящего позади Антона.       Улыбка осыпается ржавыми осколками. Глаза расширяются так, что по вискам почти идут трещины. Она понимает, что цикады звучат как белый шум в телефонной трубке, на другом проводе которой никого нет, что звон колокольчиков больше напоминает лязг двух остро заточенных ножей друг об друга, что тихий стук в гонг – не тихий вовсе и вовсе не гонг. Это чудовищно громкий, разрывающий барабанные перепонки гром ударов в закрытую тяжелую металлическую дверь с «той» стороны.       Из зеркала с лица Антона на неё смотрят два маслянисто-чёрных глаза, неестественно широко растянутая острая улыбка и торчащий поверх нижней губы кривоватый жёлтый клык.       Звуки резко стихают. Алёна слышит в голове, как с дребезжащим скрипом дверь медленно отворяется.