Равенство

«Равенство» -Лаэль! Лаэль! Под кроватью слышится тихое хихиканье. Кажется, кто-то действительно не хотел сегодня покидать свою комнату. -О, где же этот сорванец. — Женщина, что была приставлена к юному господину, в качестве нянечки, уже знала, где находится маленький эльф. — Похоже, мне придётся самой съесть те воздушные пирожные с соком спелой вишни. Женщина слегка махнула крыльями, склоняя голову чуть набок. Хихиканье тут же прекратилось, но мальчишка так и не вылез из-под кровати. Секунда, мальчишка с тонким писком зависает в воздухе, пока женщина держит его за ноги когтистыми лапами. — Нееееееет, отпусти меня, отпусти! Больше для вида возмущается мальчишка, оставаясь в восторге от того, что его так быстро нашли и она может так легко держать его! Ещё и вверх ногами! Светло-серые, почти белые глаза сверкали азартом и искренним восхищением. А вот мать и отец этому бы не обрадовались. Тонкий щебет веселит мальчишку и вот он уже оказывается на кровати. Переворачивается и садится, свесив ноги с края, активно болтая ими. — Ты всегда меня находишь. Как тебе это удаётся? Интересуется, разглядывая чешуйки на лице нянечки, пока та одевала его в лёгкие одежды. Лаэль слышал о том, что существуют некие гибриды и долгое время не мог понять кто это такие, и почему к ним так плохо относятся. Сокки красивая женщина. Не такая, как он и его сородичи, совсем-совсем не похожая, но красивая. Её тело покрыто чешуйками и перьями, длинный хвост, как у ящериц, острый клюв, как у сокола. Несколько больших пёрышек торчат на голове в разные стороны. А её крылья, такие мягкие и тёплые… И безопасные. Лиан прятался в них, если провинился, и если пугался грозы. Нет, он вовсе не трус. Там просто грохочет… — Возможно, маленькому господину стоило бы меньше хихикать в укрытии. Честно отвечает женщина, уводя мальчишку за собой в столовую. Лаэль искренне любит Сокки. Проводит с ней большую часть времени. Она ждёт его, пока он учится, купает, одевает, оберегает и даже играет с ним. Лаэль, временами, обучает её тому, чему учится сам. Он начал это делать, когда узнал, что его нянечка совсем не умеет читать и писать. Сокки была для него словно третий родитель, возможно, даже ближе, чем мать и отец. Жизнь в роскоши не делала его заносчивым. По меркам эльфов, конечно. Вероятно, другие расы всех эльфов считают надменными, но здесь уж ничего не поделаешь, таково их воспитание. Все свои радости ему было с кем разделить и большего было не нужно. Его мать, была самой красивой и утончённой эльфийкой. Так он считал тогда и считает до сих пор. Она учила сына состраданию, манерам, искусству и общению с живыми существами. Отец же, пусть и был также красив, обладал не самым тёплым характером. Он был скуп на слова и эмоции, требовал от сына послушания и упорства в тренировках. Учил наукам, владению оружием и пытался, как-то издалека, объяснить мальчику, кто такие гибриды. Глупый отец. Лаэль и так знает, кто такие гибриды. Это те, кто родился от союза двух разных рас. Только вот проблемы в этом мальчик в упор не видел и всегда приводил в пример Сокки. Она ведь замечательная. И другие гибриды, редкие, коих в их землях совсем немного, тоже хорошие. Хотя некоторые и смотрят так… Пугающе. Однажды, поздним вечером, Лаэлю не спалось. Ворочался с одного бока на другой, а потому решил прогуляться по особняку. Босыми ногами, он совсем бесшумно передвигался по холодному полу. Ночная рубаха едва не спадала с плеча, пока он потирал глаз и зевал. Не сказать, что у мальчика была какая-то цель, но он помнил, что хорошая прогулка помогает уснуть. Тихие всхлипы уловил чуткий слух. Он доносился из комнаты Сокки, возможно, она плохо закрыла дверь, от чего та оказалась приоткрыта. Мурашки пробежали по коже мальчика, внутри всё сжалось от ужаса. Он никогда не слышал и даже подумать не мог, что она может плакать. Сжимая рубаху на груди, поджимая губы, он делает шаг назад и замирает. Если она плачет… Значит её кто-то обижает. Только вот, что он может с этим сделать? Выдохнул, Лаэль в несколько мгновений добежал до комнаты нянечки и широко распахнул дверь. Он выглядел как котенок, что дыбом поднял шерсть, ради устрашения, но, видя ошарашенный вид Сокки, сам опустил плечи и расслабился. Она одна. Но всё ещё так печальна, сидя у окна. Она принялась тут же вытирать мокрое от слёз лицо, а мальчик лишь прикрыл за собой дверь, проходя в комнату. Сокки, гибрид аракокры и драконорождённого. Казалась всегда такой сильной, что видеть её столь подавленной было необычно. Женщина уже начала было обращаться к юному господину, желая отвести его в кровать, вот только тонкие ручонки уже обвили её шею, прижимая к себе. Крохотное, по сравнению с ней, тельце, что так старается укрыть от бед, согреть и поддержать. -Я рядом. Всё хорошо. Ты не одна, я не дам тебя в обиду. Не надо слёз. Мальчик с трудом произносит эти слова, но звучат они слишком уверенно. Раньше она его так успокаивала. Всхлипы продолжились. Сокки дала волю чувствам, пряча лицо в плече юного эльфа и обнимала его крепко, возможно, немного болезненно. Но он терпел, проводя ладонью по её голове. С десяток минут они оставались в таком положении, прежде чем юный эльф спросил гибрида о том, что её печалит. Она ответила не сразу. Но рассказала, сквозь душащие слёзы о том, как тяжело ей и таким же как она. Как тяжко знать и слушать упрёки с отвращением в свою сторону. Каждый день эти ненавидящие взгляды, словно они какой-то мусор. Да их даже не пускают в некоторые места, ограничивают, лишают прав, обращаются, как со скотом. А она… Ей просто повезло, что юный господин так хорошо к ней относится. Как и его мать. Но остальные — нет. И ей так хотелось бы лететь в облака, расправить крылья, парить, ощутить свободу. Для юного эльфа те слова стали шокирующими. И такими болезненными, что он и сам едва не расплакался от жестокости и несправедливости. Мальчик отошёл от женщины, открыл настежь окно и указал на улицу. -Улетай. Я никому не расскажу. Завтра я отвлеку всех. Поэтому, пожалуйста, лети. Сокки вновь едва не расплакалась. Это было видно. А потому Лаэль отвернулся, закрыв глаза. Тишина была не долгой. Он слышал как шелестят её перья, слышал взмахи крыльев и то, как она улетает. Тяжело и так грустно. Но он действительно должен был её отпустить. Чем они оба думали — загадка. Ночь Лаэль провёл за составлением плана, как ему отвлечь взрослых так, чтобы они не узнали о пропаже Сокки. Собрав с собой небольшой портфель, ранним утром, он сам (!) заправил постель и сам (!) оделся. Пробрался тайком из комнаты, прошёл мимо родительской спальни и по коридорам, скрываясь от прислуги, ускользнул из дома. Прятался в саду, а после и вовсе перелез через забор, убегая вглубь леса. Пусть думают, что они с няней ушли в лес. Идея казалась Лаэлю просто замечательной. Только вот, не понял он сразу, что к обеду проголадается и вообще им стоило бы вернуться. Вернулась Сокки. Но не вернулся Лаэль. Женщина была на самом деле в ужасе, ведь уже весь особняк был поднят на уши. Мол, как это так, юный господин пропал, нянечки не видно и не слышно, так ещё и гроза начинается. Никто даже и не знал где его искать. Никто, кроме Сокки. Она тут же покинула особняк и на всех порах помчала в лес, пока остальные прочёсывали окрестности города. Лаэль же, не сообразив, поддался своим порывам и желанию исследовать территорию, на которой ещё не был и заблудился. Шёл за лисами, забрёл не весть куда, совсем позабыв следить за дорогой. Его настигла гроза, что так сильно пугала, он промок до нитки, забрался на какой-то утёс с большим деревом и спрятался в его торчащих корнях. Было холодно и страшно. Он уже успел пожалеть о том, что забрался так далеко, но надеялся, что хотя бы Сокки смогла отдохнуть от тягот повседневной жизни и ненавистных, косых взглядов. Шум дождя и громкий рокот грозы заглушал крик гибрида. До тех пор, пока она не стала кричать как птица. Громко, протяжно, словно прорезая своим голосом воздух. Слух Лаэля уловил этот звук, он даже обрадовался, тут же выбираясь из-под корней. Едва не соскользнул вниз, с утёса, едва взобрался на твёрдую, ровную поверхность снова, но потерял рюкзак, который скинул из-за тяжести. Поднимаясь на ноги, он побежал туда, где, как ему казалось, слышал соколиный крик. Только вот, почему-то он не повторялся. Он не знал почему, но уже начал беспокоиться, что что-то не так. И действительно. Стоило ему выбежать на поляну, он видел как его друг, на несколько лет старше, прижимал Сокки к земле, перевязав клюв верёвкой и с таким наслаждением выдерживал её перья. Кто знает, что творилось в тот момент в голове юного эльфа. Никогда прежде он не испытывал подобных эмоций. Кипящая ярость, гнев, ослепляющий и оглушающий совершенно. Его тело словно само двинулось, в момент он оказался сверху, прямо над другом, пока брызги крови летели на его лицо горячими каплями. Лаэль, Сокки, Ниран, да вообще никто не мог подумать, что такое доброе дитя, что даже жука придавить не в силах, сможет так неистово избивать разумное существо. Его глаза были такими пустыми, словно мальчишка и вовсе не присутствовал в этом действии. Удар за ударом обрушивался на лицо Нирана, пока Сокки не начала оттаскивать мальчишку. Только вот тот начал отбиваться от неё. Вырывался, вновь бросаясь на едва встающего эльфа. Они вновь сцепились, только вот в этот раз Ниран достал нож, замахнулся и полоснул Лаэля по лицу. Громкий вскрик привлёк внимание взрослых, что искали юного эльфа. Только вот самих парней это не остановило. Хоть Сокки и пыталась их разнять, сама же попадала под горячую руку, пока их не растащили по разные стороны. Кровь залила лицо, мальчик уже ничего толком не видел, его бросало в дрожь, но он продолжал буйствовать, пока не оказался в руках обеспокоенных родителей. Далее Лаэль не помнил ничего. Он очнулся лишь тогда, когда сидел за столом, клевал носом от усталости, пока его настойчиво просили поесть. Сокки не было рядом. Его это встревожило и он принялся оглядываться по сторонам, пока не увидел обеспокоенное лицо матери и разочарованное — отца. Лаэль не сразу понял в чём дело. Его осенило через несколько секунд. Точно. Безупречные, прекрасные и безумно красивые эльфы. Его ведь считали таким привлекательным, очаровательным ребёнком невиданной красы. А теперь он — урод. Вот только то не расстроило юного эльфа. Напротив. Он был рад обзавестись шрамом. Он был рад считаться отныне уродом. Может так ему будет проще общаться с гибридами, коих также считают уродами. К полудню он с родителями встретился с семьёй Нирана. От них требовалось объяснение и извинения друг перед другом. Прежде чем Лаэль успел открыть рот, Ниран начал свою повесть. — Он просто выскочил из ниоткуда и набросился на меня. Я совершенно ничего не делал. Просто гулял по лесу. И гибрид его вообще ничего не предприняла, чтобы помешать. Бесполезная женщина. Взрослые никак не отреагировали. Кроме его матери, чей взгляд выражал крайнее недовольство. Лаэль же вновь ощутил то жгучее чувство в груди, что охарактеризовал как ненависть. И всё же он промолчал. Старался не вспылить, держал лицо, как тому учил отец. — И всё же вы ранили друг друга. Извинитесь. Звучал голос отца Нирана. -Мне жаль, что я ранил тебя. Давай снова станем друзьями. Он протянул руку к Лаэлю. Юный эльф молча смотрел на неё, а после поднял холодный взгляд на парня. — Мне жаль… Что считал тебя другом. Взрослые, конечно, были шокированы, но мальчишка лишь поклонился, развернулся и пошёл прочь, не желая больше слушать остальных. С того дня Лианфэля словно подменили. Некогда наивный и светлый ребёнок теперь был добр к единицам. Стал более холодным, сдержанным, углубился в изучение социологии, занимался развитием боевых навыков. Сокки осталась с Лаэлем, Лиа также была близка к сыну и даже поддержала его идею о том, чтобы объявить миру (эльфам хотя бы, для начала), что гибриды такие же разумные создания, отличающиеся лишь внешне. Не сказать, что то было легко. В подростковый период действия Лаэля становились агрессивными, он устраивал бунты, набил тату, сделал пирсинг, одевался не весть пойми во что. (Явно не в то, что стоило бы носить эльфу с высоким статусом). Молодёжь шла за ним весьма охотно, до взрослых достучаться было труднее. Конечно, среди юных эльфов тоже оставались те, кто не желал видеть равных в гибридах, вот только принижать их у них уже не было такой возможности. Чем старше становился Лаэль, тем отчётливее понимал, что двигается не в том направлении. Одних слов мало. Он писал опусы о жизни гибридов, о том, как всё выглядит с их стороны и с какими трудностями они сталкиваются. Уже тогда эльф выбрал себе взрослое имя — Лианфэль. С наступлением совершеннолетия он покинул родной город и отправился изучать иных гибридов и мир за пределами родного края ради своей цели.