Как спрятать сердце в подарочную упаковку

      Для Камалии, кажется, существовал только Москва и Питер. Как не вернется из отъезда, так вообще больше ни о чем не говорит, лишь «Короче, Миша…», «Я тут с Сашей виделась…». Святослав на это внимания не обращал. Он взрослый, серьезный мужчина, а Камалия просто соседка по округу. Ослепительно красивая, до болезненных спазмов в груди любимая, и до обжигающего душу ощущения чужая. Просто знакомая, просто под его присмотром, как и остальные города Приволжья.       Камалия, сколько Святослав не помнил, всегда была свободолюбивой девушкой. Даже когда Казань присоединилась к России, Камалия ясно дала понять Мише, что он подчинил только ее город. Когда Святослав встретился с ней впервые, она была хмурой и молчаливой, смотрела на всех исподлобья и грозно стреляла холодными глазами. И выстрелила ему прямо в сердце, уже тогда красивая. А потом прижилась, расцвела вся, и, когда она ярко улыбнулась и приветливо махнула рукой, Святославу показалось, что он готов бросить к ее ногам всю Россию и положить сверху свое сердце.       А потом объявился Миша, уже не столица, но все еще заносчивый, и, по-свойски обняв ее за плечи, увел за собой. А сердце Святослава девушка тогда все же прихватила и, сама того не зная, держит до сих пор, раз за разом все глубже впиваясь в него ногтями. Потому что с Мишей она рассталась, но из своей души его, кажется, так и не вытравила. Потому что кроме Миши для нее, кажется, никого не существует.       Она улыбается Святославу так же, как и всем, все еще не бросила привычку постоянно махать рукой в качестве приветствия или прощания, все еще стреляет своими большими глазами из-под полуопущенных ресниц, и все еще Святославу этим взглядом и звонким смехом будто мозг раскаленной иглой протыкает и в нем остается. Никак из мыслей не выгонишь. А Святославу очень ее обнять хочется, коснуться плеч и поцеловать пахнущие ромашкой и еще чем-то сладким волосы. Святослав этот запах знает и помнит слишком хорошо, настолько, что за несколько веков начал слышать его едва не за километр. Все привычки Камалии против воли заметил и изучил, помнит все, что ей нравится, от чая до музыки. И в этом списке присутствует Миша.       Святослав не знает, что щелкает в его голове, когда он решает поговорить с Камалией. Может, устал гадать и ждать непонятно чего, может, просто собственное сердце хочет самолично сжечь прямо в руках девушки. Он, вообще-то, с ней готов говорить часами, тараторить без остановок на любые темы, от войн до модных журналов. Любые множества слов, но не эти три. — Постой, — у Святослава голос вздрагивает, будто у школьника, но он не пытается исправиться. Потому что Камалия имеет право видеть его слабости, имеет права видеть его всего насквозь — Я хотел поговорить с тобой. О Мише. — С тобой все в порядке? Ты не заболел? — голос у Камалии взволнованный, но все такой же звонкий и любимый, Святославу бы только его и слушать всю жизнь — Миша опять что-то натворил на собрании? Опять пытался флиртовать с Сашей? — Нет, — коротко и по делу, как всегда. Хотел бы Святослав быть чуть более раскованным — Я не об этом. Просто стало интересно. Ты все еще любишь его? — Ха, да не дай Бог, — усмехается Камалия, и Святослав замирает. Из легких весь воздух вышибает, он смотрит ей прямо в глаза и просто не знает, что говорить дальше — Это была ошибка молодости, и я на те же грабли вставать не собираюсь. Тем более, что они уже заняты. А что?       Тут вся радость от отрицательного ответа и проходит. Святослав сильно сжимает пальцы в замок, пряча их за спину, и почему-то шрам на лице снова напоминает о себе, начав неприятно тянуть и еле ощутимо пульсировать. Он оказался не готов сжигать свое сердце, оказался не готов рисковать той хрупкой дружбой, что выстроилась между ним и Камалией. Святогор однажды сказал ему «В таких делах действовать нужно. Даже если не получится, Бог даст девушку хорошую, и все забудется, общаться будете, как и раньше». Но он не сказал, что это будет так сложно. Камалия, безусловно, хорошая девушка, лучшая из всех, кого Святослав только встречал. А сам Святослав чувствует себя крестьянским мальчишкой, по уши влюбившимся в дочь императрицы. — Иду, Ань, — выводит из раздумий громкий вскрик Камалии, и Святослав поджимает тонкие губы. Либо сейчас, либо никогда — Эй, Святослав Юрьевич, это все? Меня девчонки просто ждут, мы в бар собирались.       Сейчас или никогда. Святослав делает шаг вперед, касается худых плеч и мягко притягивает Камалию в объятия. Она не сопротивляется, вообще ничего не делает, даже, кажется, на секунду дышать перестала, но пути назад нет. Святослав касается чуть дрожащими пальцами ее щеки, заставляя чуть поднять голову, и, убрав с лица выбившиеся из кос пряди, касается губами ее лба. Совсем невесомо, сам даже начинает сомневаться в том, что поцелуй был. Но объятия тут же разрывает, отступает на шаг и бросает тихое «Прости. Будь осторожна» перед тем, как уйти.       Святослав не знает, что хотела сделать или ответить Камалия, и хотела ли вообще, не знает, что будет, когда они встретятся на собрании округа. Он уходит, чувствуя себя последним трусом, и надеется, что все действительно забудется и встанет на круги своя. Потому что, каким бы не был ответ Камалии на столь специфичное признание, она все еще лучшая. Потому что он, сам того не зная, так же держит в руках ее сердце.