Носки с драконами

Темноту ночи разгоняли лишь наколдованные и полупотухшие шарики света. Через приоткрытое окно сочился ледяной воздух, но никто из присутвующих в комнате и не подумал закрыть его. Зима уже начинала сдавать позиции весне, однако ещё была готова «порадовать» студентов Хогвартса болезнью. На полу у погасшего камина в башне старост лежали трое. Два одеяла и наколдованный матрас не спасали от холода, но они упрямо продолжали лежать, пытаясь вырвать у времени лишние минуты счастья. Волосы девушки разметались по подушкам, коих несметное количество оказывалось здесь каждый раз. Гермиона подозревала, что это Тео каким-то чудестным образом приносил их. Впрочем, сейчас ей было плевать на подушки. И на весь мир за стенами башни, который так беспокоил её обычно. Гермиона лежала лицом к мирно посапывающему слева Тео, обняв его за шею и прижав к своей голой груди. По началу это стало для девушки открытием, но нагота уже давно её не смущала. Драко справа от неё спал, уткнувшись носом ей в шею. Гермиона ликовала. Она чувствовала руки парней, переплетенные у неё на пояснице. Чувствовала тепло, исходящее от их тел. Чувствовала запах древесной коры и мяты, исходящий от Драко, и запах вишни и корицы от Тео. И была готова продать душу ради того, чтобы это никогда не заканчивалось. Ей не спалось. Проснувшись от ощущения замерзших ног около получаса назад, сколько бы Гермиона не закрывала глаза, сон не шел. А потому она тихо лежала в объятиях самых дорогих людей и всеми силами отгоняла мысли о будущем. Вернувшись на дополнительный седьмой курс, Грейнджер была точно уверена в том, чего хотела. Закончить Хогвартс, принять предложение на место в отделе внутренней политики, а в последствие стать Министром Магии. И найти любовь. Гермиона не желала это признавать, однако через пару месяцев стало очевидно. Полностью состоявшись как личность, после стольких испытаний на пути к счастью она отчаянно нуждалась в любви. Всепоглощающей, взаимной и настоящей. И Гермиона её нашла. Даже две. Из сводов законов и традиций она узнала, что полиаморные отношения в волшебном мире считались нормой, но не были распространены. Закон никак не мешал триадам существовать, но вот общество... Гермиона уже предвкушала грязные статьи и осуждающие взгляды окружающих, пока в один момент не решила поговорить с Драко. Высказала ему все опасения, то, как она боялась снова встретить косые взгляды, а главное – осуждение чего-то дорогого ей. Гермиона чуть не разрыдалась, увидев в его глазах лишь любовь и понимание. Тео на следующее утро, услышав об этом, и вовсе закатил глаза, сказав, что он крайне оскорблен её скрытностью по началу и тем, что разговор происходил без него. Чуть тише также добавив, что есть один крайне приятный способ искупить вину. После ужина они втроем решили сменить «обычную кроватную обстановку», перенося процесс искупления на матрас перед камином. Холодный порыв ветра из окна достиг плеч Гермионы, заставив её слегка вздрогнуть и тихо шмыгнуть носом. В ту же секунду она ощутила как Драко напрягся всем телом и, отняв руку от талии девушки, потянулся куда-то в сторону. Через пару секунд он нащупал трусы и, быстро встав с матраса, надел их. Малфой в пару шагов достиг окна, закрывая его, после чего подошел к столу, где лежала его палочка, и наслал согревающее на матрас. – Ты такой благородный, мой рыцарь Малфой, – пропел Тео, растягивая губы в ухмылке. Гермиона удивленно расширила глаза. Так он, выходит, не спал? – Заткнись, – бросил Драко, исчезая за дверью в комнату Грейнджер. – Пошел нежиться в кроватке и проклинать твою скромность за то, что заставила его подняться, – уже тише продолжил Нотт, наконец открывая глаза и оглядывая Гермиону. Его взгляд задержался на голой груди, а ухмылка стала шире. При виде этого по телу Грейнджер прошла волна жара. – Хотя я бы назвал это частичной скромностью. – Я все слышу, придурок, – послышалось у неё за спиной. Гермиона обернулась на Драко, чтобы спросить, зачем он ходил в её комнату, но, увидев его, замолчала. Малфой положил палочку на кресло рядом и опустился на колени. В руках он держал её теплые носки. Поймав её взгляд, Драко усмехнулся и сделал жест, призывающий её протянуть ему ногу. – Ты мог бы просто призвать их и дать мне, – с лёгким недоверием сказала девушка, но все же слегка отстранилась от Теодора, чтобы протянуть Драко ногу. – Уверен, он просто заглянул в ящик с бельём, – протянул за её спиной Тео. Гермиона укоризнено шлепнула его по руке. – А что? Я бы сделал именно так. Драко тем временем развернул носки и, усмехнувшись, стал одевать их на Гермиону. Тео встрепенулся и быстро поднялся на локте: – Так я прав? Тебе что-то понравилось? – Тео! – произнесла нахмурившаяся Гермиона. – Если ты хочешь предложить свои варианты, любовь моя, я весь во внимании, – вновь протянул Тео, лукаво улыбаясь. – То, что у вас двоих есть фетиш на разглядывание белья в комодах ещё не значит, что я должна об этом знать, – ответила девушка, протягивая Драко вторую ногу. Нотт лишь пожал плечами и уже было начал что-то говорить, когда Драко перебил его. – Кому тут говорить про фетиши? Переведя взгляд на блондина, Гермиона увидела, что тот улыбается во весь рот. – Что? – Я подозревал, что у тебя есть страсть к всему, что связано со мной, но носки с драконами – это уже как-то слишком, – проговорил Малфой, слегка поднимая её ноги так, чтобы увидели все. У неё на ногах были высокие темно-синие носки, на которых красовался узор, состоящий из белых... драконов. Тео над её плечом тихо прыснул со смеху, а Грейнджер лишь непонимающе пялилась на Драко. Она не помнила, как покупала эти носки и понятия не имела, откуда они взялись. – Где ты их нашел? – в недоумении спросила она. Малфой отпустил её ногу и стал залезать под одеяло. – Они лежали на твоей кровати. Скорее всего, выпали из пакета рядом. Пакета?.. Гермиона перебирала мысли, как вдруг... Подарок Джинни, которая первая узнала о её отношениях. Чертова Джинни. – Ну? – Малфой выразительно выгнул бровь. – Вам есть что сказать в своё оправдание, мисс Грейнджер? Гермиона разглядывала его самодовольную ухмылку и вдруг в голове всплыл голос, говорящий, что знает, как избавиться от нахлынувшей неловкости. Она резко толкнула Драко в плечо, оказываясь сверху, и усмехнувшись, проговорила: – Как насчёт доказательств моей одержимости драконами, мистер Малфой? Тео, едва прекративший смеяться, захохотал с новой силой. – Слизеринка, – протянул он. Драко положил руки на ягодицы Грейнджер и продолжил ухмыляться. – И что скажут достопочтенные львы? Для них это немыслимая потеря, – весело сказал Малфой, поглядывая на Тео. – Зато какая победа для нас, – в тон ему ответил Нотт, не отводя взгляда от лица Гермионы. – Слишком много разговоров, – сказала ему Гермиона. В тихом смехе Драко крылись обещания, которые Грейнджер с охотой приняла бы. Она подумала о недавнем разговоре. Подумать только, ещё вчера она тряслась от мысли, что придется выносить на себе груз общественного мнения. Эта мысль делала её такой одинокой... А сейчас все внутри неё кричало от радости. Она и поверить не могла, что думала об одиночестве. Сейчас Гермиона не знала, что будет дальше. Она все ещё боялась будущего. Но теперь, в этот миг, Грейнджер поняла одно – она не будет одинока.