Жизненная Константа

       Тридцать первое октября тысяча девятьсот семьдесят первого года стал днем, когда Регулус Блэк впервые испытал чувство потери.              В последний день лета, на платформе девять и три четверти было удушающе многолюдно. Повсюду кружились семьи, чтобы в последний раз попрощаться со своим ребенком перед его отъездом в школу чародейства и волшебства – Хогвартс.              Сириус, с его неудержимой энергией, целеустремленно продвигался вперед, практически расталкивая недовольных поблизости людей. Он успел в последний раз врезаться в бедную старушку, которая имела несчастье проходить мимо, прямо перед тем, как Вальбурга вцепила свои острые ногти в его предплечье, заставляя оставаться на месте. Пожилая женщина, проворчала себе под нос что-то об энергичных первокурсниках и двинулась дальше.               Для любого, кто бросал беглый взгляд на Сириуса, могло показаться, что двенадцатилетний мальчик просто взволнован своей первой поездкой в Хогвартс. Регулус знал лучше.              — Успокойся немедленно, неугомонный мальчишка, по сравнению с тобой, даже Кричер выглядит благородно и образовано, - она склонилась над маленькой фигурой своего сына, сжав мальчишечьи плечи своей железной хваткой так, что Сириусу пришло прикусить губу, чтобы не закричать.              Вальбурга могла подавить любые порывы озорства своих детей одним взмахом палочки, но, в отличие от Регулуса, в глазах его старшего брата всегда сохранялся мятежный блеск, который его родителям никогда не удавалось затушить. И хоть они придумывали шалости вместе, из-за дикого характера, старшего мальчика всегда наказывали сильнее прочих. Регулус просто знал время, когда нужно склонить голову и молчать. Разница в поведении двух братьев всегда забавляло Беллатрикс, что означало обсуждении данной темы на каждых семейных встречах. Там, где Сириус кричал и боролся, Регулус замолкал и прятался. Это всегда злило его старшего брата, потому что он считал, что Реджи был всего лишь ребенком. Детям можно бояться и прятаться за спинами их старших братьев.              За исключением того, что его младший брат был всего на год младше.        Стоя за спиной своего отца, он наблюдал, как к лицу Сириуса вновь приросла безэмоциональная маска, делая его безвольной куклой, зажатой в ледяных руках их матери. И только глаза выдавали его.              —Извините, матушка.              Когда они подошли к поезду, было видно, что мальчик сдерживается, чтобы не оторвать руку их матери от своего плеча, надеясь, наконец, спрятаться в утешительных стенах поезда. В этот момент Регулус не мог смотреть на своего брата. Он знал, что Сириус заслуживает перерыв от их семьи как никто другой и Регулус, из всех людей, не имеет права отнимать этого у него. Тем не менее, это не мешает ему мечтать, что на самом деле, в этом году спасение ждет двоих братьев, а не одного.               Скромно обняв своего ребенка перед его отъездом, Вальбурга наклонилась над его братом, что-то нашептав ему на ухо. Казалось, Сириус побледнел в ту же секунду, когда их мать открыла рот, бросив испуганный взгляд на Регулуса. Мальчик сжался перед этой картиной, что заставило их отца усилить хватку на его плече. Молчаливое напоминание заставило его выпрямиться так, словно к спине приросла палка. Блэки не горбятся.              Наконец отойдя в сторону, тем самым давая возможность не только Сириусу вздохнуть с облегчением, но и их отцу сказать прощальные слова перед длительным учебным годом.              — Надеюсь, ты помнишь о нашем разговоре дома. Даже не думай устраивать свои выходки. Я отправил письмо Горацию, он будет сообщать о любом твоем проступке, который посчитает недостойным для наследника благородного рода, когда тебя распределят в Слизерин. Ты не имеешь права опозорить нашу семью больше, чем, да видит Мерлин, ты уже сумел сделать. Ты меня понимаешь?              — Да, отец, - по глазам мальчика читался явный скептицизм и Регулс не мог понять, относилось это к части, о выборе его будущего дома или об ограничении неизбежных шалостей. Орион лишь хмыкнул, явно сам испытывая сомнения по двум вопросам. Наконец, он убирает свою руку с плеча Регулуса, тем самым давая бессловесное разрешение братьям попрощаться.              Он двинулся в ту же секунду, желая обнять своего брата перед его долгим отсутствием. На глазах навернулись неудержимые слезы, но ему пришлось сдержаться. Блэки не показывают своих эмоций-еще одно правило из множества других, которое ему пришлось раньше усвоить. Казалось, при приближении своего брата, маска Сириуса треснула, показывая бурю эмоций, скрывающихся за его глазами. Как только Регулус подошел, старший брат в ту же секунду заключил его в сокрушительные объятия, практически перекрывая его способность дышать.              — О, Реджи, я так сильно буду по тебе скучать. Обещай, что с тобой все будет в порядке. Пиши письма, слышишь? Лучше всего каждый день. Я буду ждать эту чертову курицу, которую родители по ошибке считают совой, каждый гребаный день. Пообещай мне, Реджи, - из плеча Сириуса можно было услышать приглушенный смех, после чего копна кудрявых черных волос откинулась назад, давая шанс встретиться взглядом с такими схожими по цвету глазами.              — Конечно, Сири, обещаю завалить тебя письмами. Кто знает, может быть хоть это поможет тебе вспомнить, как выглядят буквы, - на это замечание Сириус лишь фыркнул, потрепав идеально уложенные волосам, тем самым взъерошивая прическу, над которой старался Кричер все утро. Это заставило мальчика возмущенно пискнуть, пытаясь выбраться из крепкой хватки своего брата.              — Надеюсь, что так и будет, маленький засранец, - оба мальчика остановились, смотря друг друга в глаза, на их лицах растянулась грустная улыбка, но никому, казалось, не хотелось прерывать затянувшееся молчание.              Протянув руку, Сириус нежно провел рукой по щеке брата и, в конце концов, соединив их лбы, тихо прошептал слова, которые, как казалось, были предназначены только для них двоих.              — Ты так и не пообещал мне, Реджи, - голос Сириуса был мягким, но, тем не менее, не имел места для возражений.              — Конечно, Сири, я обещаю. Со мной все будет в порядке.              В глазах его старшего брата промелькнуло столько эмоций, что Регулс даже не попытается описать ни одну из них. Было видно, Сириус хочет сказать что-то еще, но его прервал гудок поезда, оповещающий о скором отъезде.              Отец вновь подошел к ним, положив свою крепкую руку на костлявые плечи Регулуса, забирая его у брата.              — Пора, Сириус, и помни о важности долга.              Оторвав свой взгляд от своего единственного родного человека в этом доме, Сириус наконец перевел глаза на своего отца.              — До скорой встречи, матушка. Отец, - склонив голову в знаке поклона и в последний раз бросив взгляд на своего брата, он, наконец, развернулся, стараясь поскорее скрыться за дверями поезда.              Это был первый раз, когда двух братьев разлучали на такой долгий промежуток времени. Вальбурга могла закрыть их на неделю в чердаке, лишая еды и воды, в качестве наказания. Но они также всегда находили возможность, чтобы хотя бы ненадолго поговорить сквозь закрытую дверь. Они всегда были друг у друга.              Это же отличалось от всего, что Регулус испытывал раньше. Его сердце сжалось так, как никогда раньше, словно стараясь уменьшиться, чтобы перестать чувствовать ту боль, которую ему причиняла разлука с Сириусом. Казалось, что со своим уходом, брат забрает его сердце с собой.              Пытаясь привлечь внимание младшего ребенка, Орион сжал его плечо в стальной хватке.              — Мы отправляемся, Регулус, - сталь в его голосе не давала и места для возражений.              — Конечно, отец, - маска, с которой недавно ходил его брат, была надета на его собственное лицо, делая его голос безэмоциональным, а серые глаза пустыми.              Уже подходя к выходу, он услышал приглушенные и возмущенные крики из поезда, Привлеченный этим фактом, он бросил последний взгляд на поезд, только чтобы увидеть своего брата, выглядывающего из вагона. Вероятно, он растолкал всех детей, которым еще предстояло занять свои места, чтобы добраться до входа. Но на его лице растянулась такая яркая и заразительная улыбку, что Регулус и сам невольно ее повторил. Он вытянул правую руку, при этом умудряясь размахивать ею словно флагом так, что издалека казалось, она и вовсе вскоре оторвется. Со стороны он выглядел, как дикий варвар. По крайней мере, так бы сказали его родители. Набрав побольше воздуха в легкие, он закричал так, что все люди на станции невольно заинтересовались данным представлением.              — Хэй, Реджи. Увидимся на каникулах. И не забывай про свое обещании, - прокричав это, он снова спрятался в поезде под смешки и недовольные голоса окружающих. Регулус тихо засмеялся выходке своего брата, пока ладонь на его плече не сжалась с такой силой, что казалось, ее пытаются оторвать. Бросив испуганный взгляд на своего отца, Регулус побледнел, невольно сжимаясь всем своим телом, пытаясь стать еще меньше, чем он уже был, под ледяным взглядом своего отца.              — Этот мальчишка, - прошипев эти слова, Вальбурга резко развернулась на каблуках и двинулась вперед, пытаясь скрыться в своем ужасающем доме. Окончание фразы, которые она тихо проворчала себе под нос, Регулус так и не смог разобрать. Орион двинулся за ней, все также неумолимо сжимая руку мальчика. Сердце, что было сжато от разлуки с его братом, казалось, сжалось еще сильнее перед предстоящим гневом его матери.              Впервые Регулус Блэк осознал чувство потери своего брата.              

✫ ˑ ˑ ☽ ˑ ˑ ✫

       Если вы никогда не бывали в доме по адресу «Лондон, площадь Гриммо, 12», то вряд ли сможете представить себе, какого это, когда тебя пожирает место, где ты родился.        Старое пианино, книги, мебель – все это лишь жалкое напоминание о призраках прошлого, ужасы которых таили в себе эти стены. Регулус ненавидел многое из того, что хранил в себе этот дом. Единственные хорошие воспоминания, не омрачившиеся болью и ненавистью, были связаны с Кричером и Сириусом. Жаль только, что их было так мало.              На камине в гостиной комнате, рядом с антикварными часами их прабабушки, хранилась небольшая коллекция кораблей в бутылке. Они никогда не знали, откуда она появилась, но они также никогда не решались спросить об этом родителей. В такие редкие мгновения, когда они с Сириусом были младше, а в доме никого не оставалось, кроме старого эльфа, они, как и все любые дети, любили мечтать. Одной из его любимых игр, стала история, где они представляли себя маленькими капитанами этих кораблей и воображали, что когда они станут старше, то смогут вместе уплыть из этого ужасного дома. Однажды, когда им обоим было скучно, а Сириуса в очередной раз поглотил его юношеский максимализм, его брат решил достать один из любимых кораблей Регулуса, к которым им запрещалось прикасаться. Некоторые корабли, из небольшой флотилии, которую они из себя представляли, выглядели как новенькие, только паруса потемнели. Иные со временем просели, а какие-то и вовсе завалились набок. Но один из них был особенный, незатронутый временем, сохранивший и передавший всю красоту кораблестроения. Он помнит, как бережно держал хрупкую бутылку в своих крошечных руках, когда Сириус осторожно передал ее.              Когда он был ребенком, этот корабль был его спасением от ужасной реальности.              Он разбился первым.              — Я ненавижу этот дом, я ненавижу эту чертову семью и я ненавижу тебя, гребаная ты сука, - круциатус, что полетел в его брата после этих слов, был, на самом деле, очень ожидаемый.              — Ты не имеешь права так со мной разговаривать, ты обязан мне всем, что сейчас имеешь: власть, деньги, уважение – все это, благодаря наследию твоей семьи. Кто ты без них? Мальчишка, что трахает грязнокровок и оскверняет школу своими глупыми розыгрышами. Люди терпят тебя, потому что ты Блэк. Пора уже запомнить свое место в мире и соответствовать.              Продержав заклинание чуть дольше необходимого после своих слов, она наконец отпустила палочку, надеясь, что урок был усвоен.              За исключением того, что он на самом деле не был. Только не с Сириусом.              Все еще испытывая фантомную боль, даже после того как заклинание было снято, и дрожа всем своим телом от судорог, которые он вероятно испытывал – Сириус Блэк, самый упрямый человек, вероятно из всего Гриффиндора, которого Регулус имел удовольствие знать, снова встал, чтобы истечь кровью. Как драматично и в тоже время глупо. Чертовы Гриффиндорцы с их самоотверженной жилкой.              — Пошла ты, старая ведьма, может я и трахался с маглорожденными, но хотя бы ни один из них не приходился мне двоюродным братом - сказав это, он вновь покачнулся на ногах. Регулус почти закатил глаза. Почти, — моя жизнь принадлежит только мне и я никогда не стану твоей послушной марионеткой.              Он говорил это так яростно, весь гнев как будто собрался в нем, чтобы, наконец, выйти наружу и высказать всю боль, которую испытал. Его брат всегда хотел быть в центре внимания, наслаждаясь тем, что его слышат. За исключением того, что Вальбурга никогда не слушала.              С ее языка вновь сорвалось проклятие, но в этот раз Сириус успел увернуться. Осколки сыпались вперемежку с бумажными парусами и щепками от кораблей. Вся флотилия была трагически утеряна.              Тихо сидя на лестнице возле гостиной во время того, как другие семьи праздновали Рождество и радовались получившим подаркам, он рисковал быть замеченным, что всегда приводило к очередному наказанию. Но, сколько бы в него не было брошено проклятий, он всегда был там для своего брата. Молча собирая его вновь, чтобы, когда этот идиот очнулся, он снова пошел и практически всем своим видом умолял сломать ему кости заново.              Сириус впервые назвал его трусом после того, как вернулся из Хогвартса на первом курсе. Регулус не стал спорить. Когда его перевели в Слизерин и когда прошло какое-то время, он понял, что быть трусом лучше, чем малосоображающим варваром.              Прожить долгую, но безызвестную жизнь или умереть рано, верша рыцарские подвиги и спасая угнетенных? Выбор Регулуса очевиден. И какими бы упрямыми и альтруистическими качествами его брат не обладал, сейчас он выглядел как дикарь с палкой и камнем, стоящим напротив разъяренного дракона.              — Ты примешь эту метку, слышишь меня? Ты примешь эту метку и займешь место наследника благородного рода, с меня хватит этого позора и твоих выходок, - он мало что видел из того места, на котором он сидел, поэтому, боясь быть замеченным, он тихо, стараясь не наступить ни на одну ветхую половицу, спустился вниз.              Первые минуты он боролся с тошной. После только с чувством бессилия и страха.              Прямо в центре комнаты, на остатках их счастливых воспоминаний, лежал его брат. Огромная лужа свежей крови залила пол и пропитала серую рубашку. Теперь Регулус видел весь нанесенный ущерб – проклятья, брошенные его матерью, нашли свою цель. Но пусть он умрет, если за Сириусом чертовым Блэком не останется последнее слово.              — Пусть темный лорд поцелует мою титулованную задницу, - голос его стал прерываться, словно ненависть душила его, и казалось, что он едва держится за остатки своего разума, чтобы оставаться в сознании.              После этого Регулус помнил лишь крики.              Он не помнил, когда Сириус наконец сдался и погрузился в спасительное забвение или когда закрыл уши, свернувшись калачиком на лестнице, чтобы не слышать и не видеть. Чтобы не чувствовать. Помнит лишь, как на него упала бесшумная тень, возвращая к реальности. Это была его мать. Его мать в крови его брата.              — Убери здесь все и только попробуй вылечить хоты бы одну его рану, ты знаешь последствия, - кончик палочки нежно очертил линию его скулы, останавливаясь на секунду, чтобы в предупреждении вдавить ее нежную кожу вокруг челюсти.              — Да, матушка, - она задержалась, всматриваясь в его пустые глаза и, не найдя там ничего, удовлетворенная она неторопливо направилась наверх.              Дав себе несколько минут, чтобы приготовиться собрать не только Сириуса, но и себя воедино, он, наконец, выпрямился. Регулус не был уверен, отчего больше его походка казалось такой неуверенной: от просиживания на неудобной лестнице несколько часов, в такой же неудобной позе или страх перед картиной, свидетелем которой ему придется стать.              Может быть, это было все сразу.              В ту секунду ему показалось, что его мать снова заперла его одного наедине со своим богартом. Только вот он прекрасно знал, что мальчик, что сейчас был бледен словно труп и изранен, как жертва серийного убийцы - был его братом.              Сколько бы он не вречался с палочкой их матери или Беллатрикс, сколько бы проклятий и пыток он на себе не испытал, но больше всего Регулус Блэк боялся потерять своего брата. Это была константа его жизни.              Поэтому он не думает о последствиях, когда залечивает палочкой одни из самых ужасных на вид ран. Он также не думает о них, когда зовет Кричера и впервые отдает ему приказ, чтобы тот поспешил собрать вещи Сириуса и доставить их сюда. Схватив брата за поясницу, он как можно аккуратнее поднимает его, и практически таща того к выходу из дома. Кричер ждет у входа.              Схватив чемодан, на которое было наложено заклинание незримого расширения, он трансгрессирует их.              Оставляя Сириуса на крыльце, ему вновь кажется, что он оставляет с ним остатки своего сердца. Перед тем как уйти, он стучит сильнее, чем это было бы необходимо, чтобы его услышали. В этот момент он также не думает о последствиях.              Трансгрессируя обратно из дома Поттеров, единственное о чем он тогда думал, было то, что в конце он сделал все, чтобы защитить своего брата.               На четвертом курсе Регулус Блэк испытал чувство потери брата в последний раз.