Кофе в постель

Кофе в постель.

1

      Я следил за этим особняком несколько месяцев. Я даже устроился туда на работу — репетитором к дочке хозяина. Проработал, правда недолго, вздорная девица начала болтать направо и налево, что новый учитель от нее без ума, пристает и тому подобное. Подростковые фантазии, всего-навсего. Ничего кроме раздражения она у меня не вызывала. Женщины меня вообще не особо интересуют. Но хоть с работы меня и уволили, не беда. Я успел узнать то, что хотел.       И вот я здесь, глубокой ночью, у сейфа, в котором несметные сокровища. А тут, сюрприз — у сейфа я был не один. Надо же такому было случиться, что именно этой ночью сюда пробрался еще один вор. Ну, то, что именно сегодня, это не удивительно, он как и я, вычислил самый благоприятный момент для кражи. Пробрался, очевидно, через крышу, так как в подвале я его не видел, а я проник именно там. То, что это вор, я понял сразу. Кажется, я даже слышал о нем. Мы были заочными конкурентами. Иногда он опережал меня, иногда я его. Но лицом к лицу никогда не встречались, я даже не знал, как его зовут. И вот он передо мной. Наверное, мой ровесник, чуть пониже меня ростом, коротко стриженный, ушастый. Не красавец, но и не урод. Он таращил на меня большие круглые глаза и вдруг расплылся в широкой улыбке от уха до уха:       — Привет! Изящный взмах руки в сторону сейфа:       — Прошу вас, месье!       — Только после вас, месье, — парировал я.       — Не хочу показаться невежливым… — начал парень.       — А может, просто боишься, — перебил его я.- Тебе ведь этот сейф не по зубам, — продолжал подначивать я, — поэтому ты тут стоял и ждал, кто бы тебе помог.       — Я боюсь! — взвился вор, легко заглотивший наживку, — смотри и учись.       И он повернулся лицом к сейфу. Он работал сосредоточенно и вдохновенно. Он ни разу не оглянулся на меня, пока дверца сейфа с легким звоном не открылась.       — Вуаля! — гордо провозгласил парень и вновь широко улыбнулся. Улыбка была такая открытая и дружелюбная, будто мы давние друзья, а не конкуренты, один из которых вполне может прихлопнуть другого. Это произвело на меня впечатление, в конце концов, почему бы и не поделить добычу поровну.       — Делим пятьдесят на пятьдесят, — словно угадал мои мысли вор.       — Согласен, — просто ответил я и первым шагнул в сейф. Почему-то я совсем не боялся повернуться к нему спиной.       А потом мы сидели в баре, болтали и пили вино. Арсен, так звали моего нового знакомого, пил красное, я — белое.       — Признайся, Альберт, — настаивал Арсен, — ты не смог бы открыть этот сейф.       — Да ладно, — отбивался я, — просто напрягаться не хотелось. К тому же я знал, что у тебя все получится.       Арсен расплылся в довольной улыбке.       «Ведется на подначки, падок на лесть, — меж те думал я, — но вряд ли он такой простофиля, каким кажется». Хотелось его проверить.       — А знаешь, Арсен, давай проверим, кто из нас лучший вор. Устроим состязание. Кто первый украдет из банка миллион франков, тот и выиграл.       — Давай, — глаза Арсена загорелись азартом, — кто лучший вор, тот и Люпен третий. Он выскочил из-за стола и умчался, словно его и не было. Я даже не успел расспросить его, что это за Люпен. Выяснил я это при нашей следующей встрече.       Кстати, с банком я его обставил. Что-то он там перемудрил и миллион франков достался мне. Зато в следующем состязании победа осталась за ним. Довольный и веселый, любуясь свежеукраденным бриллиантом, потягивая бордо, Арсен рассказал мне об известном воре прошлого — Арсене Люпене.       — Представляешь, — тараторил он, — его даже звали как меня. И вот я подумал, почему бы мне не стать Люпеном третьим. Лучшим вором в мире.       — А я-то хотел предложить тебе сотрудничество, — разочарованно протянул я.       — А почему бы нет, — тут же согласился он, — мы вначале прославим имя Люпена третьего на весь мир, ну а потом уж решим, кто его более достоин.       — Давай вначале украдем что-то стоящее, — попытался урезонить его я, — а уж потом будем думать о Люпене.       Честно говоря, эта его затея мне совершенно не нравилась. Вор должен быть в тени, он сам должен быть как тень. Он может дергать других за ниточки, как кукловод, но сам — не выходить из тени. Зачем вору популярность, она лишь осложнит его жизнь. А уж назваться именем какого то выдуманного Люпена — верх глупости. Но ничего этого говорить своему будущему партнеру я не стал, чем бы дитя не тешилось, лишь бы сейфы взламывало.

2

      И так мы стали партнерами, хотя не перестали быть соперниками. Соперничество было во всем — кто первым разузнает о добыче, кто соберет больше нужной информации, чей план в итоге окажется лучше. Ох уж эти планы. У каждого из нас каждый раз был свой. Мои были просты и элегантны, у Арсена — безумны. Я отказывался участвовать в его балаганах и часто, мы проникали в сокровищницу каждый своим путем. Мы встречались у сейфа и…       — Кто вскрывать будет? Давай «камень ножницы бумага», — Арсен лукаво и хитро улыбался.       — А давай не будем тратить время, — урезонивал его я, — тем более у меня с собой взрывчатка.       — Так не интересно, Бертик, — обиженно тянул Арсен.       Да, он называл меня Бертик. Никто и никогда не называл меня так, даже те, кто просыпался утром со мной в одной постели. Я бы просто не позволил. А этой обезьяньей морде я ни разу не сказал, что мне это не нравится. Почему? Может потому, что мне это нравилось? И не только это. После удачного ограбления он кидался мне на шею:       — Бертик, мы это сделали, мы крутые! Он тыкался носом, губами, мне в шею, в щеку, ерошил волосы на голове, восторженно таращил большие ласковые глаза и улыбался, улыбался.       А ведь он был совсем не в моем вкусе. Мне нравились утонченные, скромные юноши. Чуть замкнутые, серьезные. Они не смеялись взахлеб, не орали- «ты гений, Бертик, почти как и я». Никогда в жизни я бы не подумал, что можно увлечься подобным созданием. Однако…       Часто по вечерам, свободным от работы, он звал меня в бар, потусить с девчонками. Ох уж эти девчонки! Такое впечатление, что Арсену нравились абсолютно все. Он даже не мог остановиться на какой-то одной. Сыпал комплиментами, угощал, дарил подарки всем без разбора. И девушки с удовольствием этим пользовались, вернее, использовали его по полной программе. А программа была обширна — сегодня ресторан, завтра театр, потом колечко с бриллиантом, потом сережки, потом что-то еще, а вот постели в этой программе места и не предусматривалось. Ну, были безбашенные простушки, которым хотелось секса, но почти любая девушка понимала, что такого кавалера надо доить и доить.       Однажды Арсен увидел меня с парнем. На один лишь миг его лицо удивленно вытянулось: "вот значит как", — протянул он. Но тут же снова заулыбался как ни в чем не бывало.       Тогда мне показалось, что его отношение ко мне никак не изменилось, но сейчас, детально вспоминая прошлое, мне кажется, что он стал более сдержанным со мной.       Впрочем, работа по-прежнему была главным, что нас объединяло. Мы переезжали из города в город в поисках достойной добычи или залегали на дно в какой-нибудь съемной квартирке, выжидая, пока не утихомирится полиция.       Обычно я просыпался раньше Арсена, пил растворимый кофе. На запах кофе подтягивался Арсен.       — Бертик, ну чего тебе не спится, — зевал он, — сам не спишь и меня будишь.       — Да как я мог тебя разбудить, я ж на кухне.       — Вот именно поэтому, кофе же пахнет, хотя я предпочел бы сваренный, а не растворимый.       — А ты я погляжу гурман, — смеялся я.       — Конечно, я же француз, а это слова синонимы. И если уж ты первый встал, почему бы тебе было не приготовить завтрак.       — Ну, у тебя это намного лучше получается, — льстил я, — не хотелось бы испортить такое утро моей стряпней.       Арсен сразу же попадался на удочку лести, довольно хихикал и тут же, как был, в одних трусах, хватал сковородку и начинал готовить завтрак. Иногда еще и фартук одевал.       Забавное это было зрелище, забавное и притягательное. Тело у него мускулистое, поджарое, тренированное. Весь он очень гибкий и сильный. В меру широкие плечи, тонкая талия, узкие бедра. Длинные, чуть кривоватые ноги. Кожа мягкая, белая. Хочется прикоснуться к ней, прижаться своей обнаженной грудью к его спине, обхватить руками, погладить мускулистый живот. Ласкать губами плечи и шею. И еще его губы. О, я знал, какие они. Но те его чмоки в щечку, это совсем не то, что мне нужно. Мне нужно… Я только сейчас осознал, что мне нужно. И плевать что он совсем не в моем вкусе. В конце концов, постоянно переезжая из города в город, так трудно каждый раз находить подходящего парня. А Арсен всегда рядом. Это было бы весьма удобно, один партнер во всем — в работе и в постели. Нужно только отвадить его от алчных девиц. Тогда он всецело будет моим. Решено, все произойдет завтра утром. Сделаю я ему этот кофе и даже принесу в постель.

3

      И утро наступило. Час пробил. Я заварил большую кружку растворимого кофе и без стука вошел в его комнату. Я не волновался, скорее предвкушал. Наконец-то случится то, что уже пару раз мне снилось (ну да, глупо видеть во сне эту обезьянку, но куда деваться, снится, зараза). Арсен сонно таращился на меня, расплываясь в своей неизменной улыбке.       — Доброе утро, — почти пропел я, — а вот и кофе, как ты хотел.       — Ух ты, — Арсен приподнялся, — неужели сварил.       — Нет, растворимый, — честно признался я, — зато в постель.       С этими словами я протянул ему кружку, а сам улегся на кровать рядом с ним. Я был в одних домашних брюках, обнаженное плечо прижалось к плечу Арсена. Ну, то есть должно было прижаться. Непостижимым образом, не выпуская кружки с кофе и продолжая его пить, Арсен извернулся и лишил меня желанного прикосновения. Ладно, позволю ему выпить кофе.       — Конечно растворимый, — хмыкнул Арсен, — это совсем не то, но все равно спасибо. Он поставил кружку на прикроватную тумбочку, и…       Я представлял себе это, я знал, как это будет. Вот я дотрагиваюсь пальцами до его щеки, веду по ней, задеваю губы, крепко зажимаю пальцами его подбородок, поворачиваю голову Арсена к себе, наклоняюсь и целую прямо в губы. Это не должно его ни удивить, ни озадачить. Он часто изображает женщин, да так хорошо, что мужчины теряют голову. И он заходит довольно далеко. Поэтому, я поцелую его еще, крепче, дольше, глубже… А потом, потом…       Черт, мне не удалось даже коснуться его, он ускользал. Все так же улыбался и ускользал.       — Арсен, прекрати, хватит, — вышел из себя я.       — Как скажешь, Альберт, — тут же откликнулся он с другого конца кровати, — мне и самому эта игра надоела.       — Игра? Эта не игра, Арсен, ты что, не понимаешь, не видишь, как я тебя…       — Ой, ой, Альберт, — он не дал мне договорить, — не надо так волноваться. Кофе был чудесный, сейчас я приготовлю завтрак, а потом мы поиграем во что-нибудь более интересное, например в покер.       Я смотрел на него, сидя на кровати и понимал, что если сейчас попытаюсь схватить его, он опять увернется и будет бегать от меня, хохоча, словно мы играем в догонялки. Он не оттолкнет в негодовании, не ударит, не заорет, нет. Он так и будет улыбаться и ускользать от моих рук. Может для него, и правда, все это игра? Но он уже два раза назвал меня Альберт, а не Бертик, как бывало обычно.       Пусть он и выглядит легкомысленным дурачком, только он кто угодно, но не дурак. Все он понимает. Но предпочитает играть в свои игры. Ох, наверняка все его обнимашки были не более, чем игрой. И бесполезно пытаться взять его измором, он еще тот упрямец. Будут идти день за днем, неделя за неделей и все будет по-прежнему. Улыбочки и нечего больше.       — Альберт, — раздалось из кухни, — иди завтракать.       Вот так, снова Альберт, он уже немного поменял правила игры или это знак. Знак отказа? Внутри нарастало раздражение. Арсен болтал, как ни в чем не бывало и это бесило больше всего. Произошедшее было для него ничего не значащим пустяком, неудачной игрой. А я, я был унижен. Он меня дураком выставил или это я сам повел себя как дурак? Я молчал, не в силах даже говорить. Мне захотелось схватить пистолет и выстрелить в эту наглую улыбающуюся морду. Но это было бы глупо и чересчур мелодраматично. Я знал, что действительно нужно сделать.

***

      — Альберт, ты что, правда, уходишь?       — Ухожу, — не оборачиваясь, бросил я.       — Но почему?       «Потому что ты придурок, потому что ты отверг меня, унизил, потому что я тебя ненавижу», — хотелось крикнуть ему в лицо, но сказал я совсем другое:        — Мне надоели эти мелкие кражи.       — Мелкие кражи? — это его действительно задело, — да что же ты украсть хочешь, луну с неба?       — Францию, — ответ родился сам собой. Еще минуту назад я даже не думал об этом, но теперь я знал, чего хочу и добьюсь любой ценой.       — Значит, я забираю титул Люпена Третьего себе?       — Да плевать я на него хотел, — я чуть не расхохотался, никогда не понимал его зацикленности на этом Люпене.       — Прощай, Альберт!       — Прощай, Арс… Люпен Третий, — ядовито ответил я. С вором по имени Люпен Третий меня ничего не связывало, а вор по имени Арсен остался в безвозвратном прошлом. Арсена я когда-то любил, а теперь ненавидел — их обоих. Но я знал, что когда-нибудь им отомщу.       Говорят, что от любви до ненависти один шаг. Для меня этим шагом стала та самая чашка кофе в постель.