Лишь один день.

Шум. Отвратительно сильный запах табачного дыма, заполоняющий все небольшое помещение. Пьяные лица. Кэтколлинг, свист мужчин…

Выступление в барах давно вошло в привычку. Компания не такая большая, босс нередко берет частные заказы на какие-то праздники, корпоративы. Давно вошло в привычку ощущать на себе чужие взгляды, иной раз осуждающие, иногда восторженные, но чаще всего голодные, словно стягивающие с артистов всю немного численную одежду, представляя, как их хрупкие тела уже находятся под чужими грубыми руками, воняющими какими-то соленьями. Эти взгляды одновременно и льстили, и пугали, но были резко прерваны. И почему этот день стал таким неудачным?

***

Небольшой серый кабинет, какая-то пробковая доска на стене с записками и кучей булавок, связанных красной толстой нитью, словно паутина, серый человек в комнате, разглядывающий бумаги и щелкающий ручкой. На этом фоне низкорослый и слегка феминный паренек выглядел неуместно, в своем розовом блестящем боди с открытой грудью и накидки из желтых искусственных перьев, что так забавно сочетались со светлыми волосами. Он был единственным пойманным человеком из их бурлеск-семьи, единственный, кого можно было опросить. Единственное, что могло хоть как-то порадовать паренька – это возможность снять свои туфли на шпильках, в которых и происходило выступление. – Честно говоря, я все еще слабо понимаю, зачем я Вам тут нужен, – Август решил первым вновь заговорить, спустя уже приличное время. Он просто не мог дальше слышать щелканье ручки и тиканье часов, что отдавались в голове неприятной вибрацией. – Я не знаю, о какой мафии Вы говорите, мне очень жаль… Парень неловко улыбнулся и трясущейся рукой докоснулся до своей шеи, потирая ее и попутно поправляя розовый, такой же как боди, чокер с небольшой подвеской в виде сердечка на нем. Он внимательно следил за каждым действием полицейского, за тем, как он делал записи и изредка поглядывал на светловолосого паренька, но в целом остававшегося весьма тихим и спокойным, словно у него происходит подобное каждый день. И вот он перестает рассматривать бумаги, в последний раз нажимает на кнопку у ручки, убирая ее стержень, опирается своим лицом на кулак и начинает смотреть на переживающего мальчишку, у которого даже документов при себе не было, но скрывать тому было попросту нечего. Август практически сразу, в обычном, казалось бы, диалоге сознался, что у него даже не имелось гражданства. – Получается, что ваша группа незаконно пересекла границу, без каких-либо документов, и спокойно выступала? И с вас ничего не спросили? – тема мафии слишком быстро сошла на нет, да и сам Рудольф не собирался дожидаться ответа напуганного паренька, лишь положил ручку на стол, встал со стула и, обогнав мебель, подошел к Августу, смотря на того с неким… изумлением. Он все еще не мог признать, что перед ним парень, а не хрупкая девица. – Тебя-то мы смогли поймать, но ты хоть представляешь, что тебе грозит? Август был по-настоящему напуган, взгляд полон непонимания, и это было вполне заметно. Рудольф лишь развел руками, понимая, что паренек даже не был просветлен в подобные вещи, словно с ним никто никогда до этого на эту тему не разговаривал. Офицер сам для себя мог лишь подметить, что ему было просто по-человечески жалко танцора. – Даже при наличии визы, чему я искренне удивлен, – мужчина сделал паузу, словно пытаясь как-то помягче сформулировать свои мысли, но просто не мог. – Ваша группа осуществляла незаконную деятельность на территории без специального разрешения, что грозит депортацией и запретом на въезд на территорию Штатов. Ты легко отделаешься. Устроить облаву на место, где пребывала группа, хоть и вышло, но ничего найти не удалось, кроме парочки документов. Рудольф понимал, что связи с мафией у танцовщиц…и одного танцора не было, но это не означало, что они могут просто так брать и осуществлять вещи против иммиграционного закона. Лишь услышав о возможности депортации, Август резко поменялся в лице, начав ощущать жутчайший дискомфорт, ведь дома-то у него не было, не говоря уже о документах, которые, скорее всего, у Уилсона, его босса. Он опустил свой взгляд в пол, начал перебирать перья на своей накидке, чтобы хоть чем-то себя занять и расслабиться, собраться вновь с мыслями, но осознание, что ему попросту некуда идти, не давало покоя. – Мы только приехали, специально по заказу, – танцор тяжело вздохнул, вновь переведя взгляд куда-то в сторону стены, но не на полицейского. – Я не могу уехать без паспорта как минимум, но…я даже не знаю, где он. Я могу хотя бы остаться тут, пока «отец» не вернется за мной? Он же не может просто так меня тут оставить, верно? Печально улыбнувшись, парень продолжил перебирать перья, но, кажется, делал это немного активнее. Он даже не знает, где сейчас находится остальная группа, что сейчас с девочками, да и представить, как они его могут отсюда забрать, он просто не мог. Но Август продолжал стараться верить только в лучшее! – Никогда бы не подумал, что в стране своей мечты первым делом я попаду в неприятности, – нервно хихикнув, танцор вновь глянул на мужчину неподалеку. Он на удивление внимательно слушал, вникал в речь паренька, от чего было даже как-то неловко. Настолько, что по телу пробежались мурашки, а сам он вновь перевел свой взгляд на стенку. – Думаю, Уилсон меня уже ищет. Вместе с девочками, конечно! Он же…не может просто так от меня избавиться, верно? Я же его уже шесть лет знаю, не может быть такого, чтобы он не пришел… Паренек словно пытался себя успокоить, но от этих мыслей становилось просто не по себе, даже как-то холодно. Частично, Август понимал, что новенькие молоденькие девушки в их группе появлялись не просто так практически сразу после пропажи старых участниц, но ему просто хотелось верить человеку, который вытащил его из бедности просто за его милое личико. Родители же его добровольно отдали, даже не сказав ничего на прощанье, словно им было без разницы… было ли это действительно просто так, жестом доброй воли Уилсона – забрать ребенка из неблагополучной семьи? Или же у него действительно был какой-то хитрый план, возможность заработать лишние деньги? Плохие мысли сами начинают лезть в голову, и Рудольф был тому причиной. – Мне некуда идти, – Август скорее сам себе прошептал это фразу. Это тот самый факт, который заставлял на глазах навернуться слезы, которые были практически сразу осторожно убраны: нужно было сохранять позитивный настрой. Ну не может быть все настолько плохо. – Похоже, что не такой уж и хороший этот ваш…Уилсон? Обманул ребенка, бросил на произвол судьбы ни с чем. Что еще он с вами делал? Распускал руки? Август вздрогнул, начав отрицательно мотать своей головой и проговаривать, что этого никогда не было, но Рудольф резко напрягся, заставив парня испуганно замолчать. – Тебя он мог и не трогать, потому что ты парень, но остальные – молоденькие девушки. Не уверен, что все ограничивается лишь выступлениями, – мужчина скрестил на груди свои руки и, отвернувшись, подошел к окну, выглядывая на улицу, но совсем скоро вновь глянул на парня. – Есть подозрения на проституцию, просто не всех это могло касаться. Как тебя, например. Пожалуй, танцору было довольно странно и неприятно слышать подобное о человеке, который всячески помогал ему на протяжении шести лет. Август никогда не задумывался о том, что может происходить с девочками, но это…звучало убедительно. Конечно, это не означает, что паренек резко поменяет свое мнение на счет Уилсона. Он просто не был к такому готов, привыкнув видеть лишь хорошее в своей жизни, старался поддерживать позитивный настрой в своей группе, даже если его не особо-то слушали. – Но он всегда нам помогал, поддерживал после каждого выступления, даже платил… Слишком много информации и происшествий за один день, Август начал медленно сомневаться, было ли все действительно так радужно, как он себе это представлял, старался вспоминать и анализировать многие события из жизни, но в то же время не мог принять, что что-то было явно не так. Отказывался в это верить, из-за чего на глазах вновь наворачивались слезы, а сам паренек начал подрагивать. От такого зрелища в груди у Рудольфа словно началось что-то сжиматься. Это весьма необычные ощущения, такие странные. Мужчина был сам по себе весьма холодный и грубый, пожалуй, его можно было назвать каменным, а тут такая искренняя жалость к человеку, которого видит впервые в своей жизни! – Отставить нюни. Думаю, ты можешь побыть у меня на время следствия. Это неправильно, безусловно, но за тобой нет ничего столь криминального, – отойдя от окна, офицер подошел к парнише и присел перед ним на корточки, чтобы быть с ним примерно на одном уровне, если не чуть ниже, показывая, что он его…друг? По крайней мере, это должно было выглядеть и ощущаться именно так. – Тебя вполне можно записать в свидетели, а то и вовсе в жертвы. Действия твоего «Уилсона» слишком уж похожи на действия среднестатистического сутенера, да и, кажется, могут еще и переплетаться с работорговлей, учитывая, что он выкупал вас еще детьми. Не важно, какие условия он вам давал. Это уголовник. – Я…просто буду надеяться, что Вы сможете его найти. Я не понимаю, что происходит, не понимаю, что происходило. Я запутался и очень напуган, – парень сложил свои руки к себе на коленки, а в голове было лишь желание самому посмотреть в глаза Уилсону. Он хотел знать правду. С девочками у него были теплые семейные отношения. Они были практически как сестры ему! Всегда с особой любовь и трепетом относились к пареньку, а он же, в свою очередь, успокаивал их в трудные времена, когда сил ни на что не хватало ни физических, ни моральных. Он просто не мог поверить, что с ними могло происходить нечто столь ужасное, что они скрывали это… – Если это все правда, то почему девочки убежали с ним? Они же не могли просто так взять и проследовать за человеком, который из обижал и как-то не так трогал, верно? – эти мысли словно немного успокаивали парня, заставляя думать, что все не так плохо, как описывал блюститель закона. – Я не понимаю, почему они оставили меня. Это же так…странно. Я не понимаю, почему все так. Пожалуй, наивность танцора заставляла Рудольфа лишь еще больше сжалиться над ним. Он настолько не понимает, что в этом мире не бывает ничего хорошего и светлого, по-настоящему бескорыстного, что мужчина способен лишь тяжело вздохнуть, прикрывая свои глаза. Похлопав паренька по коленке в попытке приободрить, он встал и потянулся к стоящему неподалеку стулу, чтобы поставить его напротив Августа. Усевшись, можно было продолжить вести разговор, но уже с глазу на глаз. – Мы его обязательно поймаем и посадим за решетку, я тебе обещаю, – вновь скрестив руки на груди, мужчина вновь с неким волнением, словно ранее ему не присущим, глянул на парня, который, казалось, не знал, куда себя деть и начал расстраиваться еще больше. – Им просто некуда идти, вот и следуют за ним, так же слепо веря в то, что он хороший, и что выхода у них больше никакого нет. Я просто уверен, что у них мозги промыты не слабее твоего. Глянув на часы, полицейский встал со стула и подошел к вешалке, на которой висело длинное серое пальто, довольно теплое, идеально подходившее под дождливую холодную погоду. Дав его Августу, он лишь коротко отрезал ему «надевай», пока сам поправлял китель. – Запишем тебя в свидетели, в жертвы, как получится, – он повторялся, словно сам немного нервничал. И все же, он делает весьма странные и не свойственные себе действия, но сейчас считал их самыми правильными. – Найдем, что с тобой делать, а пока, раз тебе некуда податься, поедешь со мной. Паренек, держа в руках чужую шмотку, лишь вновь тихо всхлипнул, похлопал глазами, глядя на серьезного мужчину, но совсем скоро встал со стула, накидывая на себя, прямо поверх своей пернатой накидки, пальто. Смахнув руками слезы, он осторожно взял офицера за руку и вышел вместе с ним из кабинета. Путь, пройденный от кабинета до машины по полицейскому участку, казался таким коротким и незаметным. Возможно, дело было в усталости паренька, а может он слишком был расстроен, думая о чем-то своем. Прокручивал в голове слова офицера, смотря словно в пустоту, но в себя его быстро привел щелчок пальцами прям перед носом. – Садись в машину. И пристегнуться не забудь. Август был способен лишь тихонечко угукнуть и послушно сесть на переднее сидение, пристегиваясь и дожидаясь, пока офицер сядет за руль, еще немного поправит что-то, настроит зеркало под себя, прекрасно и без того зная, что это его машина, и никто кроме него на ней не ездил, но это давно стало своеобразным ритуалом, без которого Рудольф даже медленно с места трогаться не стал бы. И парень это прекрасно понимал. Снова поездка на машине, третья за сегодняшний день. Это так…выматывает. Пожалуй, танцор не отказался бы пойти пешком, без своих туфель, просто идя босиком по сырому асфальту, перепрыгивая через лужи, но спорить с блюстителем закона было бы как минимум неправильно, тем более после того, как он по доброте душевной решил приютить паренька. Даже если временно, Август безумно раз такому! Ему просто нужно хотя бы получить свой паспорт вновь, заработать денег, найти комнату, которую можно будет снимать: самую дешевую, и даже не так страшно, если там будет не так чисто и современно, главное – крыша над головой.

***

Дорога была не самой близкой, казалось даже, что они выехали куда-то загород, но это просто окраина. Район, конечно, нельзя было назвать богатым, но, если верить словам Рудольфа, он довольно тихий и спокойный, приятный. Уже было достаточно поздно, темно, но на улице еще можно было увидеть редких людей, наслаждающихся легким ветерком и прекрасным видом звезд. – Так…мы уже приехали? – Август осторожно посмотрел на мужчину, который только-только припарковал машину около дома, еще даже не успел отпустить руль. Небольшое трехэтажное старенькое здание, но довольно ухоженное. Около него даже были небольшие клумбы с цветами, за которыми определенно хорошо следят. – Тут действительно спокойно… Рудольф ничего не сказал, лишь глянул на парня, сидящего рядышком, и осторожно кивнул. Выйдя из машины, он обошел ее, открывая дверь пареньку и помогая ему выйти, и вот, совсем скоро, они оба направились в сторону подъезда. – Естественно, район спокойный. Думаешь, стал бы кто-то под носом офицера строить какие-то гнусные планы? – усмехнувшись, мужчина все же обернулся, чтобы проверить, не отстает ли от него блондин. Учитывая, что в отличие от Рудольфа он был довольно низким, обутым в далеко не самую комфортную для прогулок обувь, так еще и уставшим. – Надеюсь, ты будешь сотрудничать со следствием, раз уж твоя роль в деле меняется. Догнав полицейского, который будто специально замедлил шаг, чтобы танцору было проще за ним следовать, тот осторожно заглянул ему прямо в лицо, нежно улыбнувшись. Все еще было крайне удивительно, что такой серьезный человек так просто решил предоставить крышу над головой. – Мне самому важно знать правду… – Август вновь как-то печально, но продолжая улыбаться, посмотрел в сторону. – Не важно, какой она будет, мне важно знать все в подробностях…нет, погодите, – паренек потряс своей головой, словно осознавая, какую глупость он сказал прямо сейчас. – Если он правда трогал девочек, то эти подробности знать я не хочу. Так правильнее. Зайдя в подъезд, далеко идти не пришлось. Первый этаж заставил парня расплыться в улыбке, ведь на шпильках было бы крайне неприятно подниматься по лестнице, а босиком перед мужчиной идти очень уж не хотелось. Да и нечего пачкать свои ножки! Пожалуй, следить за тем, как Рудольф открывает дверь, было очень любопытно, даже чарующе как-то. Настолько действия были четкими и уверенными, что Август даже не заметил, как прямо перед его носом открылась дверь, а его самого осторожно запускали внутрь, приговаривая, чтобы тот разувался. Мужчина зашел за ним следом, да и сам не слишком-то медля стянул с себя обувь, блаженно вздыхая, словно мечтал об этом весь день, и совсем скоро прошел вглубь квартиры, но совсем скоро остановился и оглянулся, смотря на Августа, который как-то замялся стоя в коридоре и неуверенно вешая пальто, будто бы тот боялся и шагу сделать. Пожалуй, его можно было понять, ведь сейчас он совершенно в другой обстановке, да и после весьма стрессовой ситуации. – Наверное, стоит сказать, чтобы ты чувствовал себя как дома. У меня есть гостевая, так что спать тебе есть где, – Рудольф махнул рукой, указывая куда-то в сторону, словно пытался таким способом сказать, где находилась заветная комната. – Там ванная по пути, сходи, помой руки. – мужчина уже умудрился скрыться где-то на кухне, оставляя парня одного. Ему нужно было разогреть ужин, времени на готовку не было, так что придется гостью наслаждаться имеющимся. Танцор давно не слышал подобных слов. Хостелы сменились один за другим, чаще всего самые дешёвые, в которых нередко можно было обнаружить сомнительные отверстия в стенах и без того общих душевых комнат и туалетов, в некоторых по всему помещению бегали различные насекомые... неприятные места, но он не жаловался! Это было лишь место для ночёвки, которое очень скоро покидалось. Расслабившись, парень послушно забежал в ванную комнату, просто помыть руки, да только... просто как всегда не вышло. Посмотревшись в зеркало, Август слегка разочарованно вздохнул. Макияж пусть и продержался достаточно долго, но в некоторых местах все равно размазался и выглядел непрезентабельно. Да и волосы растрепаны. А ведь он так долго делал укладку! Набрав в руки воды, он попытался оттереть все руками, но лишь сильнее размазал косметику по лицу. Недовольно нахмурив свои брови и поджав губы, он практически сразу же сменил выражение лица на нейтральное. Так выйти он не может! Попросту не привык быть неухоженным. Ванна сама по себе была не особо большой, Рудольф явно не фанат поплескаться в водичке, но и Августу это не особо было нужно сейчас. Осторожно заведя руки за спину, парень весьма шустро расстегнул молнию на вульгарном боди, снимая его и осторожно складывая на корзину для грязного белья. Чокер же он положил на полочку, где стоял стакан с бритвой и зубной щёткой, а также какой-то зубной порошок. Когда дело дошло до чулок, парень вновь разочарованно выдохнул. Видимо, пока пытался убежать задел что-то острое и порвал их. Стянув последний элемент одежды и небрежно бросив куда-то в угол, он выкинет их позже, парень залез в ванну и взял в свои руки душ. Вновь оглядевшись, из средств для мытья он увидел лишь один гель для душа. Видимо, придётся как-то работать с тем, что имеется. Он даже не смог вытащить невидимки из своих волос! Они попросту застряли в слишком уж залаченных волосах, которые, как казалось самому пареньку, способны сломаться от малейшего прикосновения. Наверное, мыться он мог бы куда дольше, да только нечем. Да и основной задачей, все же, было смыть с себя всю косметику да волосы привести в порядок. Вылезая на мягкий коврик перед ванной, Август осознал свою ошибку - полотенца-то нет! И ведь ничего в голову лучше не пришло, чем постоять немного в ванной да пообсыхать, но ждать парень не особо-то любил, поэтому, когда самые крупные капли воды стекли с тела, он проскочил в ближайшую комнату, прям так садясь на край кровати. И все же как-то стыдно отвлекать Рудольфа от готовки с такой мелочью, да только… Мужчина подметил, что Август как-то задерживается. Неужели можно так долго мыть руки? Ужин уже давно был готов, Рудольф успел даже подготовить стол. Придя к ванной, он заметил, что никого в ней нет, однако, развернувшись, тот все же заметил присутствие парня в другой комнате, но зайти в нее не смог, встав в ступор в проходе. – Ты…когда я говорил тебе помыть руки, я имел в виду только руки, не все тело, – мужчина потер переносицу, глядя на совершенно голого парня, сидящего перед ним на крае кровати. – Если тебе так сильно нужно было помыться, ты мог бы спросить у меня. И все же, набрав немного воздуха в грудь, офицер прошел в комнату и, открыв шкаф, что был рядом с дверью, достал из него какое-то бежевое махровое полотенце и протянул его Августу. Парень достаточно быстро, но от этого не менее осторожно, встал и взял полотенце, нежно улыбаясь. О нем так заботятся! Просто очаровательно, сразу становилось так тепло и хорошо на душе. Он еще никогда не испытывал такого. Нет, конечно Уилсон мог подать полотенце, но делал это быстро, не глядя, слишком уж был занят. – Потом возьмешь одежду из этого же шкафа и придешь на кухню. – Спасибо, офицер, – Август осторожно начал вытирать свои волосы, его вовсе не смущал его вид. Ну а чего стесняться? По сути, все люди выглядят одинаково…по крайней мере, одного пола. Хотя в одном из баров он видел бородатую женщину, кажется…об этом он предпочел бы забыть. – Я просто не хотел портить своим неопрятным видом ужин, извините. Совсем скоро, положив мокрое полотенце на чугунную батарею, так он делал и в хостелах, танцор, не дожидаясь, пока Рудольф уйдет или отвернется, подошел к шкафу, беря в руки какую-то рубашку. Светло-серая, с каким-то небольшим светлым узором на ней, тонкая…видимо, летя. И явно привезенная откуда-то. – На ощупь как турецкая ткань. Но не дешевая. Приятная, мягкая, – Август уже успел накинуть ее на себя, медленно застегивая пуговицы. На нем она свободно болталась, напоминая скорее сорочку, прикрывая все ненужное. – Еще и дышащая! Сплошное удовольствие. Парень потягивал слова, словно довольный кот, пока Рудольф внимательно за ним следил, вопросительно приподнимая бровь, словно и не думал никогда о том, что кто-то способен получать удовольствие от простой одежды. Танцор любил комфортную одежду, у него даже был своеобразный пункт для выступлений, из-за чего могли возникать конфликты с боссом, которые быстро прекращались. Завершались такие споры обычно в пользу Уилсона, и Августу приходилось тратить свободные ночи и свои же деньги на модернизацию костюмов. Была бы возможность – сшил бы самостоятельно, да только постоянные туры не давали возможности заняться подобным. В нос ударил приятный аромат еды, живот парня предательски заурчал. Пожалуй, он и без штанов может походить, да и телу нужно дать отдохнуть от тесной одежды. Не дожидаясь реакции мужчины, парень, словно нетерпеливый ребенок, взял того за руку и пошел с ним на кухню. Отпустив руку рядом со входом, Август прошел на кухню и сел на один из стульев, но он не мог позволить себе начать есть без приютившего его офицера, поэтому, наслаждаясь прекраснейшим ароматом еды, он терпеливо ждал, пока хозяин дома сядет напротив. Рудольф не торопился. Он лишь еще раз потер переносицу, понимая, что его гость совершенно забывает о рамках приличия, даже дверцу шкафа не закрыл, но раздражения он не испытывал. Ему казалось чем-то по-своему забавным, что танцор витает в облаках, но в то же время и удивляло, что у парня не было даже малейшего чувства стыда, словно они знают друг друга уже очень давно. – Удивлен, что ты не начал сразу есть, – мужчина наконец сел за стол, тяжело вздохнув. За сегодня это был первый прием пищи, если не считать несколько кружек кофе на завтрак и обед. – С моей стороны это было бы некрасиво, – Август наигранно надул свои пухлые губки, совсем скоро тихо хихикнув и беря в руки вилку. Еда пусть и не выглядела как ресторанный шедевр, но пахла просто отменно. Улыбаясь, паренек попробовал стряпню Рудольфа. – Боже…так вкусно…я словно к бабуле вернулся. Совсем скоро Август начал есть быстрее, пока сам хозяин дома старался растягивать удовольствие, внимательно следя за каждым действием гостя. Он был чертовски голоден, по нему это было очень хорошо видно. Танцор в целом ел мало, часто отдавал свои порции девочкам. Им нужнее, да и он все-таки парень, потерпит как-нибудь. – Я до десяти лет жил у бабушки. Ее настигла внезапная смерть, сердечный приступ. Она была человеком в возрасте, это было не особо удивительно, но довольно грустно… – Август уже почти доел свою порцию, глядя куда-то сквозь Рудольфа, который внимательно слушал рассказ паренька. – Я не печалюсь, она была хорошей женщиной, светлой даже, а сейчас она явно в лучшем мире. Вновь тихонечко хихикнув, парень встал из-за стола, беря в руки свою тарелку и направляясь к раковине, чтобы помыть ее. – Простите, офицер, я просто слишком счастлив, что смог нормально поесть. Да и что крыша над головой появилась, пусть и временно...не такая, как раньше. – Так вас еще и не кормили? Похоже, что этот твой…сутенер, я иначе назвать не могу, уж извини, не такой уж и светлый, – от такой разговорчивости было довольно непривычно, ведь живя в гордом одиночестве очень трудно привыкнуть к оживленному разговору другого человека, особенно такого, как Август. По нему было видно, что он открытый, доверчивый и не замкнутый в себе человек, а значит и следствию помочь должен, что безусловно играло на руку, но также и как-то приятно грело душу, что вечера можно будет проводить не в давящей тишине. Наконец можно будет поговорить о жизни. Рассказ танцора Рудольфа посочувствовать: у него явно незавидная судьба. Подобная открытость привлекала, ведь сразу видно, что человек перед тобой лгать о чем-то не будет. – Ох? Нет-нет, нас кормили! Просто сегодня был весьма насыщенный день, сами понимаете, – парень поставил тарелку на сушилку, вилку же сразу вытер и просто оставил рядом с раковиной. – Ты мог бы оставить посуду, я помыл бы сам. Ты же гость, так уж вышло, – мужчина успел доесть свою порцию и направится к раковине, держа в руках свою тарелки и ожидая, когда Август отойдет от раковины. Долго ждать не пришлось, парень довольно быстро отошел и вновь сел на стул, наблюдая за тем, как мужчина моет за собой посуду. – Я не мог так оставить, мне стыдно, между прочим! – облокотившись на стол, Август надул свои губки, но совсем скоро вновь начала светло улыбаться, словно ничего и не было. – На самом деле нам редко удавалось поесть вовремя, в течении дня мы ездили от бара к бару, выполняя заказы одни за другим. Нас иной раз как-то слишком заинтересованно рассматривали, чаще девочек, но мы привыкли. Специфика такая, но охраны все же не хватало иногда, – парень начал осторожно накручивать локон волос на свой палец. – Но все же, я не помню, чтобы к нам открыто лезли…разве что пьяные мужчины, – он хихикнул, словно не видел в этом ничего такого. – Некоторые из них были похожи на неуклюжих медвежат, падающих от каждого своего неудачного движения. Рудольф внимательно выслушивал, что говорит Август, пока моет посуду, пусть и был очень напряжен. Похоже, что парень действительно не знает многих вещей, да и полицейский не был уверен, стоит ли ему в принципе знать, как они вышли на след его босса, ведь он так хорошо отзывается о девушках, считает их за сестер, а узнавать о том, что-то лишил твоего родственника жизни… – Вот как, – мужчина положил свою тарелку на сушилку, рядом с другой. – Ничего подозрительного не замечал? Или же был отвлечен работой? – пожалуй, акцентировать внимание на том, как Август назвал бухой скот, не стоило, хотя очень хотелось, ведь это как минимум странно. Но лучше говорить только по делу. – Любая информация важна и полезно. Если ты что-то знаешь, то выкладывай. Подойдя к сидящему на стуле парню, Рудольф сам не заметил, как начал вглядываться в аккуратные женственные черты лица, но поняв, что он слишком долго разглядывает того, он посмотрел в сторону, словно ничего и не было. – Можем пойти в гостиную, там будет удобнее. Конечно, Август испугался такого серьезного тона, он в целом не очень-то и любил всю эту серьезность, но старался не подавать виду, лишь испуганно вздрогнул, когда мужчина, не дожидаясь его ответа, покинул кухню. Слегка напряженный произошедшим, парень послушно прошел в гостиную, усаживаясь на диван, рядом с Рудольфом. Закинув ногу на ногу, тот даже и не заметил, как рубашка слегка задралась, оголяя бедра еще больше. – Ну… – парень задумчиво прислонил палец к губам. – Наверное, были некоторые случаи, когда девочек забирали после выступлений. Но не думаю, что там что-то страшное. Раза три точно помню. Думаю, что их просто удочеряли, молоденькие совсем ведь, либо забирали в другой коллектив. Да и сам Уилсон говорил именно об этом. Пожав плечами, паренек облокотился о спинку дивана. Удобно и мягко. – Мы никогда не спрашивали подробностей. Это одно из правил, нам было запрещено. Нарушение правил обычно приводило к урезанию зарплаты, а мне бы хотелось иметь деньги, – казалось, будто Август слегка напрягся, словно сам начал додумывать что-то в своей голове. Ему было дискомфортно говорить на эту тему, и это было заметно. – Я не думаю, что Уилсон мог поступать плохо с девочками…я надеюсь, что не мог. Доверчивость парня действительно выходила за рамки, он настолько сильно не может и не хочет видеть в людях что-то плохое, что даже не может подозревать кого-то в совершенно ужасных вещах. Пожалуй, Рудольфу теперь было понятно, почему он был так сильно напуган, когда его просто допрашивали, стараясь делать это как можно более осторожно. – Неужели тебя никогда не смущало это правило? Ладно, пожалуй, я удивлен, что ты продолжаешь видеть что-то хорошее в таком человеке, – скрестив руки на груди, мужчина прикрыл глаза и устало зевнул. День был довольно тяжелым, насыщенным. – Я думаю, об этом можно будет поговорить позже. Если ты устал, то я могу проводить тебя в спальню для гостей, но можем и поговорить, если хочешь. Рудольф глянул на парня. Все еще улыбается, от этого так необычно тепло на душе… Парень осторожно докоснулся до своей коленки, задумчиво глядя куда-то в пол, но не переставая улыбаться. Пожалуй, хозяину дома правда стоило поспать, а вот сам паренек сейчас вряд ли сможет уснуть: слишком много событий за один день, которые он до сих пор переваривает. – Я думаю, я потом найду комнату. Вам стоит отдохнуть, офицер. А я… – хмыкнув, парень наклонил голову вбок, чуток почесывая затылок. – Я пока посижу тут. Я могу взять что-нибудь почитать? Или телевизор посмотреть? Мужчина глянул сперва на Августа, а затем на телевизор, что стоял спереди, и потянулся к небольшому газетному столику, беря с него пульт. Передав его парню и объяснив, куда нужно нажимать, просто на всякий случай, он вновь лениво зевнул. – Перестань называть меня офицером. Я Рудольф, можешь звать меня просто Руд, если тебе так будет удобнее, – встав с дивана, блюститель закона лениво пошел в сторону комнаты. – Доброй ночи. Рудольф уже давно не застилает кровать, ему некогда. Быстро сняв с себя одежду и сложив на стул, он наконец может лечь и отдохнуть. Заслуженный отдых. – Сладких снов, Руд, – Август прикрыл свои глаза. Он знает, что его уже не слышали, и от этого было так спокойно. Так... неловко. Называть кого-то просто по имени, при том ещё и, как показалось самому пареньку, так ласково. Тихо хихикнув, он осторожно начал переключать каналы, в поисках чего-то интересного. Чего-то, что будет способно дать парню расслабиться и уснуть. Выбор пал на канал с фильмами, по которому показывали какую-то драму. Самое то. Удобно устроившись на диване, Август сам не заметил, как мирно заснул, пока персонажи решали свои какие-то проблемы. Он даже не вслушивался...

***

Подъем произошёл примерно через полтора часа с того момента, как он уснул. Август резко вскочил, стараясь отдышаться, тревога напала на паренька совершенно внезапно, как и бывало ранее, когда он оставался один. Убрав волосы с лица и чуток потерев свои глаза, отдышавшись, он глянул на часы. Ещё так поздно... но он просто не сможет снова уснуть. Ему неспокойно и печально. Возможно, его не пошлют, если он попытается попросить помощи? Пройдя по коридору, Август глазами осматривал комнаты, двери которых были открыты. Видимо, Рудольф настолько привык к тому, что живёт один, что просто не видел необходимости в том, чтобы закрывать их. И вот, наконец, он заметил спальню, в которой мирно спал офицер. Осторожно пройдя внутрь комнаты, паренёк присел на край кровати, осторожно проводя рукой по чужой щеке. Удивительно, что человек такой опасной профессии так мирно и сладко спит, пока в его доме незнакомый человек. Парень, видимо, заслужил его доверие за столь короткий промежуток. Докоснувшись до плеча, парень осторожно, слабо, редкими движениями, начал трясти мужчину, стараясь его разбудить. – Руд, я не могу уснуть один... пожалуйста, можно я посплю с тобой? – Ты как маленький ребенок, – его такой хороший сон был прерван, а сам мужчина явно не был такому рад. В глазах немного плыло. – Только не буди по каждой херне, – Рудольф резко схватил парня за руку и положил к себе под бок, к стене, словно он был каким-то котенком, но никак не взрослым человеком. – Все, спи. Август прижался поближе, утыкаясь своим носом в чужую грудь. Он сразу почувствовал приятный аромат геля для душа «все в одном», и это даже немного успокаивало, заставляя дышать ровнее. Комфортно, словно он знает офицера уже много лет. – Спасибо, Руд. Парень начал медленно засыпать, не отпуская мужчину. Было слишком уютно.