Ночная прогулка

Жизнь во дворце шла своим чередом. Бесконечные советы, горы свитков с указами, ждущих своей очереди для подписи молодой Императрицы. Мельтешащие советники да чиновники, пытающиеся отговорить новоиспеченную правительницу от решения значительно понизить налоги для крестьян, уверяя Её Величество в том, что их "важные дела" пойдут прахом. А вот, что случится с бедными крестьянами, которые сводят концы с концами, если подати останутся прежними или того хуже увеличатся, высших чинов не интересовало. Благо Императрица знала, что происходит в провинциях, в местах отдалённых от столицы. Сама видела, будучи юной гейшей, неопытной кицунэ. Тогда она даже не могла предположить, что через несколько месяцев лично взвалит на свои хрупкие плечи судьбу всей Империи и сможет вершить судьбы своих поданных. Но вопрос: на благо ли? С этими мыслями Мэй засыпала и просыпалась каждый день, физически ощущая тяжесть своей ответственности. Естественно, она испытывала волнение и страх, но никогда не позволяла брать этим чувствам верх над её волей. Она понимала, что сама выбрала этот тернистый путь. Хотя могла убежать и жить в далёкой деревне, скрытой от посторонних глаз величественными горами. Но кицунэ осознавала, что не смогла бы спокойно спать, зная, что в её силах можно изменить жизнь, сделать её лучше. Когда голова вскипала и кружилась от количества ежедневных переговоров и нервов, лисья сущность давала о себе знать, и временами девушке хотелось убежать и укрыться ото всех где-нибудь в лесу, побыть в тишине и гармонии с природой, деревьями, травой, даже воздухом. Не знала Мэй, как бы она справлялась, если бы рядом не было его. Того, кто всегда рядом, кто подставит своё крепкое плечо, кто успокоит своим ласковым "родная". В наиболее нервные и тревожные дни бывший синоби, а ныне любимый муж юной кицунэ, поддерживал Мэй своими мудрыми словами. Когда-то он уже говорил их, тогда гейша обучалась ниндзюцу и познавала основы медитации. - Не думай, кто смотрит, что скажет, как оценят... Если кисло - не паникуй. Не рви нервы, отпусти. Не выходит сделать, выкрути по-другому. Удачнее сложится. Забота и поддержка Кадзу придавала сил идти вперёд, помогала Мэй. И чтобы отвлечься от рутинных дворцовых дел молодая пара периодически сбегала из своих покоев под покровом ночи, направляясь на прогулку в ближайший лес. Благодаря ловкости ниндзя и магии иллюзий кицунэ Кадзу и Мэй, превратившейся в лисицу, удавалось с лёгкостью обходить стражников, оставаясь незамеченными. Сегодняшней ночью их путь лежал к небольшому озеру, укрытому густыми зарослями от любопытных глаз, хотя опасаться молодым было некого. Люди не заходили в эту часть леса. Кадзу убедился в этом, когда выполнял очередное задание, руководя секретной службой императорского дома. Лишь луна была единственным свидетелем их любовного свидания, но ей было всё равно, небесное тело равнодушно освещало дорогу в тёмную ночь. Обернувшись человеком, прихрамывая из-за травмы бедра, боль от которой Мэй научилась не замечать, она крепко держала руку возлюбленного, пока тот уверенно вёл её по тропе, известной только ему. Шли неспеша, любуясь чарующей атмосферой ночи. - Здесь так тихо, так умиротворенно, - медленно протянула девушка. - Да. Специально выбрал это место, - коротко констатировал Кадзу. - Почти пришли. Несколько минут и кицунэ открылась волшебной красоты картина. Небольшой водопад, плавно стекающий по покрытым густой зарослью камням в озеро. На поверхности воды рябью вырисовывалось отражение серебряной луны. А над кустами у кромки воды парили в воздухе светлячки, от чего всё вокруг озарялось завораживающим светом. - Кадзу, это место... Оно чудесное! - восхищённо произнесла Мэй. Её любимый лишь улыбнулся и довольно покосился на свою жену. Приблизился к берегу и попробовал рукой воду. - Тёплая. Купаться можно. Всё это время Мэй, любуясь, неотрывно следила за движениями мужа. Постепенно, но вполне ожидаемо, её взгляд затуманивался, дыхание становилось медленнее и чуть глубже, губы невольно приоткрылись, а внутри стремительно расстекалось тепло, обволакивая каждую мышцу, доходя до кончиков пальцев. Мэй больше не боялась и не стеснялась близости своего единственного мужчины. Она без колебаний доверяла ему своё тело и душу. Она знала, чего она хочет. И хочет этого прямо сейчас. Поэтому, когда Кадзу стал снимать с себя спрятанное в складах одежды оружие, Мэй аккуратно остановила его, нежно взяв за руку, и шёпотом произнесла: - Позволь мне... Глаза Кадзу слегка расширились от удивления, но как только пальцы Мэй легко дотронулись до пояса, взгляд наполнился желанием, и уголки губ дёрнулись в слегка лукавой ухмылке. Он позволил Мэй быть ведущей в этом плавном танце близости. Тем временем кицунэ медленно освобождала Кадзу от одежды. Сначала сняв с него всё оружие, девушка уже знала, где спрятан нож, а где - сюрикены. Развязала шнурки на обоих рукавах. Расстегнула пояс с закрепленными на нём ножнами. Следом на землю упало верхнее кимоно, а затем и нижнее... Добравшись до обнажённой горячей кожи синоби Мэй осторожно, еле касаясь, провела кончиками пальцев от острых ключиц вниз по напряжённым от возбуждения мышцам живота. Слегка дрожащими руками девушка развязала узел, удерживающий хакама. Наконец, избавившись от всех слоёв одежды, кицунэ дразняще дотронулась влажными губами до мускулистой шеи Кадзу, от чего тело её мужчины дрогнуло в сладостном предвкушении, а его дыхание сбилось окончательно. Всё это время Кадзу не вмешивался, полностью отдавая себя в руки волнующей неведьмы, позволил ей иметь власть над ним. Их взгляды встретились, в этот же миг, не выдержав мучительной истомы, Кадзу накрыл губы Мэй своими. Такие желанные, такие манящие. Глубокий, наполненный жаждой поцелуй. Обжигающие прикосновения к разгоряченной коже. Кимоно Мэй стремительно упало к её ногам, она и не заметила, как осталась в одном нагадзюбане, но и он вскоре покинул плечи кицунэ. Их обнажённые красивые тела переплетались друг с другом, руки обоих блуждали по спине и плечам. Чувственные поцелуи Кадзу сместились ниже, к шее, а потом и вовсе добрались до аккуратной маленькой груди, окутывая Мэй страстью и любовью. В сильных руках Кадзу Мэй плавилась, расстекалась словно восковая фигура. Колени задрожали, кицунэ чуть было не упала на землю, но крепкие объятия любимого удержали её. Мир сузился до них двоих. Казалось, больше никого не было на свете, только они вдвоём, утопающие в своей ласке... Неожиданно Кадзу немного отсранился от Мэй, посмотрел прямо в её чёрные от возбуждения глаза, тщетно успокаивая сбившееся дыхание, дрожащим голосом произнёс: - Помнишь, скажешь "достаточно" - я остановлюсь. В ответ Мэй лишь крепко схватила его руку. В её уверенном взгляде Кадзу увидел - она не захочет, чтобы он останавливался... От осознания, что возлюбленная всем своим существом возжелала его, кровь мгновенно закипает, теперь больше ничего не сдержит его порыв... Резко схватив Мэй за бёдра так, что ей пришлось обхватить его талию своими ногами, Кадзу зашёл в озеро. Освежающая вода слегка остудила кожу влюблённых, но пламя вожделения продолжало греть обоих изнутри. Нежность, граничащая с безумством страсти, окутывала кицунэ и синоби. Они вместе погружались в омут своей любви, не желая всплывать на поверхность... Кадзу опустил Мэй на пологий камень, продолжая целовать каждый сантиметр её тела. Лоб, щёки, губы, шея, руки, пальцы, грудь, живот... И ещё ниже... Девушка задохнулась стоном, руки судорожно хватались то за плечи, то за длинные мокрые волосы Кадзу. Губы в исступлении шептали его имя. Безумное наслаждение овладевало девушкой всё сильнее, всё чаще были слышны сдавленные вздохи и стоны удовольствия. - Кадзу... Милый... Фраза оборвалась на очередном тягучем, сладком поцелуе. Они дышали рваными выдохами друг друга, словно это единственный источник жизни. Руки Кадзу скользили по телу Мэй, изучая её. Каждое его прикосновение обжигало, отзывалось в ней сладостной истомой. Каждый его поцелуй в любую часть тела убивал и вновь возрождал её. Следующее касание его длинных тонких пальцев по внутренней части бедра девушки, а потом выше... и Мэй вновь задрожала, выгнулась в пояснице, неосознанно приближая себя к руке мужа, ногтями впилась в его плечи, прося взглядом больше. Кадзу прекрасно понимает это. Скользящие, нежные движения его пальцев, несдержанные, почти грубые поцелуи. Этот контраст ощущений сводит кицунэ с ума. - Кадзу... - опьяняющим голосом Мэй просит его дать ей то, чего они оба так жаждят. Не отрывая глаз друг от друга ни на секунду, они становятся одним целым... Теперь Кадзу не может сдержать стона, заглушая его в изгибе шеи Мэй. Его горячее дыхание приятно щекотит кожу, от чего девушка расплывается в улыбке. Их движения стали едиными, то ускоряясь, то снова замедляясь. Сильнее - слабее, резче - плавнее. Они мучали и одновременно спасали друг друга. Дарили себя друг другу без остатка. Агония слившихся в страсти тел. Переплетенные в замок руки. Касание обжигающих губ. Одно дыхание на двоих. Всё это - воплощение вожделенного танца двух влюблённых. Не было ни тайн, ни секретов. Только абсолютное доверие. Вскрик. Протяжный стон. Дрожь во всём теле. Затуманенный разум. И неумолимое наслаждение, расплывающееся по венам, по нервам, и погрузившее двоих в головокружительную негу. Долгий и нежный поцелуй. Как знак их вечной любви...