Чужая война

      Примерное месторасположение «солнечных» мне удалось узнать ещё до доклада. А вот найти «вживую» оказалось уже не так просто. Сказывалось то, что мои подчиненные с самого утра снялись с лагеря и двинулись в путь. Поэтому, когда я к полудню добрался до того места, где проходила ночёвка, меня встретила только сильно вытоптанная земля и разбросанный мусор. Впрочем, я очень хорошо знал, что по этому же мусору будет легко определить, куда именно направились мои подчинённые.       После унылых серых гор местность вокруг приятно радовала глаз, хотя ничего сверхвыдающегося в ней не было. Зелёные холмы с редкими скалами, напоминающими о том, что горы хоть и закончились, но всё ещё неподалёку. Пару раз где-то на горизонте мелькнули леса, но до них было далековато; несколько раз попадались по пути и мелкие озёра, к которым жалась многочисленная растительность, но я возле них задерживался лишь для пополнения запасов воды.       Наконец, спустя пару часов, когда день начал клониться к закату, вдали показалась моя цель — растянувшаяся на многие километры серая змея, поблескивавшая сталью на солнце. Догнать её получилось не сразу, но не передать моей радости, когда я это наконец сделал. Вонзившаяся рядом со мной в землю пуля тоже была рада меня видеть.       ― Стой! Кто идёт? — раздался крик, напомнивший о том, во что я был сейчас одет.       С моей униформой, надо думать, мне ещё повезло. Учитывая накал страстей, могли пристрелить и без спроса.       ― Свои!       ― Здесь нет никаких своих! Знаем мы вас, «лунных», идёте воровать наши дома, насиловать гусей и сжигать женщин!       Я вгляделся в того, кто это говорил. Хотя расстояние между нами было весьма солидным, мне удалось разглядеть знакомые черты лица у предводителя патруля, благо, он восседал на коне.       ― Ничего не перепутали, капитан Кай?       ― Э-э-э, возможно, а что?       ― Да так, ничего. Говорю, свои.       Я тяжело вздохнул и не без сомнений продолжил путь, подняв на всякий случай руки вверх. Капитан Кай, который меня наконец опознал, бросился ко мне:       ― Мы столько прошли без вас, думали, вы погибли…       ― Два дня гауптвахты вы уже себе заработали, — я остановил этот поток сознания жестом.       ― За что? — удивился Кай.       ― За пораженчество! Вы не должны были допускать и мысли о моей гибели! — сообщил я нравоучительно, и, дождавшись, пока радость у него на лице сменится отчаянием, добавил, — на ваше счастье, в честь летнего солнцестояния будет объявлена амнистия.       ― А почему не в честь вашего возвращения? — усмехнувшись моей шутке, поинтересовался капитан.       ― Потому что это само по себе праздник.       Оставив Кая, которого переполняли эмоции, вместе с его подчинёнными сторожить фланги, я отправился дальше, достигнув наконец колонны сбоку. Измученные ходьбой солдаты в такой близкой сердцу и знакомой форме тридцать третьей бригады отдавали чем-то родным, практически домашним. Хотелось кинуться и обнять кого-нибудь с криком «наконец-то, родненькие»!       Однако подобная радость определённо была односторонней. Солдаты, увидев меня, отреагировали примерно никак. Некоторые, конечно, приободрились, заметив, что командующий обратил на них внимание, но не более того. Словно все они только что максимум этим утром меня уже видели.       Я ожидал куда как более яркой реакции на возвращение. Мои надежды на это окончательно похоронил какой-то сержант:       — Командующий? Вы вроде были только что во главе колонны? И верхом…       — Да вот прогуляться решил… — ещё не понимая, что тут происходит, но уже смутно подозревая, ответил я.       — Вас кэп ушёл искать… капитан Ноктим в смысле.       — Надо — найдёт. Так держать, бойцы!       — Так точно! — хором раздалось мне ответ.       Полностью обескураженный происходящим, я двинулся вперёд, намереваясь найти Леона и остальных людей, принимающих решения.       На всём протяжении пути меня встречала одна и та же реакция от подчинённых, точнее полное отсутствие оной. Будто, по мнению окружающих, их командующий и не пропадал никуда. У меня, конечно, были определённые сомнения насчёт собственной важности в армии, но чтобы НАСТОЛЬКО всё было плохо, я и подумать не мог.       Ближе к голове колонны ситуация и вовсе стала пугающей: солдаты при взгляде на меня замирали на секунду, словно у них выскакивала системная ошибка.       Долго искать причину такого не пришлось: она остановилась передохнуть в тенёчке скалы, чуть в стороне от марширующих солдат, где компанию ей составляли граф Сайрас, а также капитаны Эльт и Ноктим.       В целом это была практически полная моя копия, если не считать такого МАЛЮСЕНЬКОГО факта, что Гун-Гуна просто переодели в мою одежду. Он даже свой обычный халат не снял! Не говоря уже про волосы и фонарь.       Привлекая к себе внимание, я демонстративно закашлялся, словно бывалый астматик, чему очень поспособствовало «небольшое» облачко, выпущенное Лоем:       — КХЕ-КХЕ!       — Командующий… — первым заметил меня Леон с таким выражением, будет его застукала жена за изменой. — Рейланд, я могу всё объяснить!       — Что Гун-Гуну нечего было надеть, и вы просто не нашли другого выхода? — ехидно уточнил я. — Или, может, он случайно упал в кучу с моей одеждой?       — Это абсурдно, — заметил граф.       — Не абсурднее того, что я сейчас перед собой вижу.       Я рукой указал на проходящих мимо солдат, половина из которых спотыкалась на ровном месте из-за переизбытка командующих в поле зрения, а вторая никак не могла поднять челюсть с пола.       — Ну, мы же не могли вот так сообщить, что вы погибли… — признался Леон полушёпотом.       Я собирался крикнуть «кто тут ещё погиб», но остановил себя. У солдат и так едва не выкипал мозг от дубликата командующего, а уж если выяснится, что помимо двух командующих есть ещё и третий — погибший — будет совсем плохо. Многие могли не пережить такой экзистенциальный кризис.       — Обычно люди гибнут после того, как на них падает гора, — заметил капитан Ноктим спокойно.       Замечание было дельным. И всё же одно мне не было понятно:       — Как в это вообще поверили, это же… ну… Гун-Гун???       Чудак с хитрецой посмотрел мне прямо в глаза.       — В наши дни кто угодно может быть Рейландом Рором, — возразил мне чудак. — Даже Гун-Гун.       Не успел я понять, что он имел в виду, как меня от этих мыслей отвлёк Леон:       — На самом деле мы объявили, что вы заболели и поэтому не показываетесь на людях. Гун-Гуна мы им презентовали только вчера.       — И как прошло?       — Гун-гун сорвал овации! — самодовольно сообщил чудак.       Не желая признавать, что такое возможно, я встал рядом с чудаком и руками принялся показывать, что общего у нас в лучшем случае принадлежность к мужскому полу. Даже рост был разным, не говоря уже о комплекции, цвете волос и их длине, особенно на лице.       — Вас же неделю не было, — пожал плечами Гоа Эльт, показывая, что не заметил особой разницы. — Отросло.       — Угу, отросло, побелело и вспучилось…       Неожиданно меня прервал радостный женский крик:       — Вы вернулись!       Это ко мне на полном ходу неслась Миюми с полным подносом еды наперевес. Я хотел было предупредить её, что бегать с таким грузом по неровной местности — не лучшая идея, а в случае моей помощницы она и вовсе обречена на провал, но было уже поздно.       Как и следовало ожидать, девушка споткнулась, уже падая постаралась спасти содержимое подноса, но всё, чего ей удалось достичь, это отправить его мне в лицо. Обидно было даже не получить бутербродами по лицу, а то, что зелёная егерская форма, которая мне так нравилась, оказалась безнадёжно убита «кофе». Она не просто испачкалась, а в нескольких местах прожглась, словно ее облили какой-то кислотой.       — И я рад тебя видеть, Миюми, — снимая со лба кусочек колбасы и отправляя его в рот, сказал я. — Ты то хоть догадалась что к чему?       — Конечно! — девушка, крайне довольная собой, кивнула. — Сердцем почувствовала, что это не вы!       — Да, других зацепок не было… — ещё раз оглядев Гун-Гуна в моей одежде, тихо буркнул я.       — Были! — вдруг возразила Миюми. — Он отказался пить кофе!       Все присутствовавшие, включая меня, осуждающе посмотрели в сторону чудака, который остался безучастен к этому:       — Гадость несусветная.       Градус осуждения, направленный в его сторону, возрос пропорционально количеству слёз, проступивших у Миюми на глазах.       — Куда собственно идём-то? — понимая, что сейчас разговор может уйти совсем не в то русло, спросил я у Леона.       — Наступаем в сторону Саума, конечно! — ответил за него Эльт самоуверенно.       — Мда? «Лунные» считают иначе, мол, это они вас преследуют, — поделился «разведданными» я.       — Вы, наверное, не в курсе, но мы захватили вторую реликвию и… — начал рассказывать Леон, но был мной остановлен.       — Да, наслышан. «Лунные» до сих пор с ужасом рассказывают страшилки про некоего капитана, который собирался сжечь каменную крепость.       — Это было бы великолепно… — Эльт смущённо потупился и скромно шаркнул ножкой, словно художник, чью работу наконец поместили в национальную галерею.       — К слову, о «лунных»: что это у вас за одежда такая и где вы всё это время в самом деле были? — настороженно поинтересовался Леон, вглядываясь в остатки надетой на меня униформы.       Уже зная, что лишнее упоминание Кейла сделает только хуже, поэтому своего попутчика я решил вовсе не упоминать:       — В основном в горах, вас догонял. Пришлось идти через Могильник… — мне определённо начинала нравиться та реакция, которая производило это слово на остальных.       — Не лучший выбор маршрута, — даже Лой Ноктим и тот удивлённо пыхнул своей трубкой.       — Иного варианта выбора у меня не было.       — Понравилось? — подмигивая, спросил Гун-Гун       — Ещё как. Так понравилось, что больше туда ни ногой.       Все дружно покачали головами, как бы признавая, что согласны со мной. Особенно сильно кивала Миюми, и что-то в её глазах мне подсказывало, что это не последний мой рассказ про путь через Могильник.       — Но есть у меня и хорошие новости, — я указал на свою форму. — У лунных отличная форма! — Шутку почему-то никто не оценил, наверное, им не нравился зелёный цвет. — Мне удалось провести некоторое время в лагере Кейтлетт, точнее Галлена, и выведать все планы нашего противника.       Это уже заинтересовало собравшихся, особенно сильно Леона:       — Откуда? Источник надёжный?       — Более чем. Это я. Не поверите, но этим утром лично представлял эти планы королю Тофхельма.       Граф потрясённо на меня уставился, не зная что на это ответить. По эмоциям, тенью проскальзывающим у него на лице, стало понятно, что мысль его двигалась совсем не в том направлении, в котором мне бы хотелось.       — Сколько безумно удачных совпадений… — с явным подозрением в голосе и на лице начал Леон.       — Ага, и всё это мой злобный план, — с раздражением отмахнулся от него я. — Начиная со скалы, которая упала мне на голову, путём через горы, Могильник опять же, «лунные», принявшие меня за своего. Экий я затейник, да, Леон? Если надо организовать свадьбу — обращайтесь.       — Нет, спасибо, я уже женат, — снижая накал подозрений, отказался граф.       Заметив, что разговор в очередной раз уплыл куда-то не туда, я сменил тему, кивнув в сторону марширующих войск:       — Так или иначе ваше бодрое совсем не отступление нужно прекратить. «Лунные» твёрдо намерены дать бой, и последнее, что нам нужно, — это падающие от усталости солдаты.       — Их кратно больше, — напомнил соотношение сил капитан Ноктим.       — Да, и это хороший повод встречать их не уставшими в голом поле.       Всех вполне устроил такой план действий. Удивительно, но даже Леон не имел ничего против:       — Значит, вы вернулись и готовы к действиям?       — Угу.       К моему удивлению, от такого ответа на лице графа появилось облегчение. Похоже, ему очень понравилась перспектива переложить бремя власти, а значит, и ответственности на кого-то другого.       — Ну, тогда ура командующему, — провозгласил Леон, и был мгновенно поддержан остальными.        — Ура. Ура! Ура!       Глядя на всю эту волне искреннюю радость, я, к своему удивлению, ощутил себя последней мразотой. Ведь в моих планах было грядущую битву целенаправленно проиграть.       

***

             Новость о моём возвращении распространилась по армии со скоростью света. Люди, которые ещё полчаса назад были свято уверены в том, что я никуда и не пропадал, радовались этому событию так, будто ничего лучше в их жизни не происходило. А стоило мне пройти рядом, как сразу же раздавались крики, полные радости:       — Слава Рейланду Рору! Победа будет за нами!       Учитывая, что дел у меня оказалось более чем достаточно и скакать туда-сюда на выделенном по такому случаю для меня коне приходилось словно на уроке физкультуры, сдавая «челнок», то таких криков я наслушался за день с избытком.       И опять же худшим было понимать, что подобное отношение абсолютно незаслуженно. Впрочем, самокопание и прочая рефлексия были не на первом месте по важности.       То и дело мои перемещения прерывала очередная пальба ближе к концу колонны. Это были лёгкие стрелки «лунных», которые двигались за нами, периодически предпринимая попытки ущипнуть нашу колонну за хвост.       — Леон, с этим точно ничего нельзя сделать? — спросил я, когда услышал очередные отдалённые хлопки.       — Они этого и ждут, — граф только развёл руками. — Их вроде немного, человек двадцать на конях, но стоит погнаться, и встретит вас уже целая сотня или даже больше.       — Они нас всю неделю терзают, — рассказал Лой Ноктим. — Это двадцать первая лёгкая рота — «Гончие псы севера».       — Надо же, впервые слышу, чтобы название совпадало с сутью…       — Пускай бегают сколько угодно, — фыркнул старый капитан. — Их слишком мало, чтобы что-то сделать.       Звучало логично. И тем не менее происходящее мне не давало покоя — еще чего доброго на нас нападут посреди ночи. Не хватало ещё, чтобы, пользуясь хаосом и неразберихой, у нас похитили реликвии. Проиграть в крупном сражении — это одно, а вот дать противнику себя затыкать зубочисткой — совершенно другое. Поэтому я твёрдо вознамерился проучить «лунных». Но как это сделать?       «Вылазка? Не выйдет — так или иначе попадём в засаду. Может, самим организовать засаду? Но как это сделать? Так, чтобы быстро, посреди открытой местности?»       Даже сейчас, находясь совсем не в хвосте колонны, я мог легко наблюдать за передвижениями противника. Тот держался небольшими группками на расстоянии, чуть превышающем дальность стрельбы мушкета.       «Мне бы мины — и проблема решена. Только откуда их здесь взять? Хотя-я-я, пороха — после того как армия разграбила тылы «лунных» — сколько угодно, шрапнели — не меньше».       Это уже куда больше смахивало на план, точнее первую его часть. Также требовался меткий стрелок.       — Кто у нас самый меткий стрелок в армии? — поинтересовался я и сразу уточнил. — И с какого расстояния он сможет попасть в бочонок с порохом?       — Ноктим, наверное… — растерянно сообщил Леон.       — Нет, — покачал головой старый капитан. — Глаза уже не те. Это скорее про вас, граф. Я видел, как вы орудовали мушкетом: опыта не хватает, но рука и глаз знают, что делать.       — Что вы придумали? — смущаясь из-за комплимента, спросил у меня граф.       — Возьмём небольшой бочонок пороха, литра на три, я видел, у нас таких полно…       В разговор влез Лой Ноктим, который, кажется, уже не только понял мою идею, но и нашёл в ней изъян:       — Не выйдет, что тот бочонок сделает? Поднимет пыль?       — Для этого заменим часть пороха картечью. Заманим «лунных» поближе с дистанции, выстрелом подорвём пару. Должно хватить.       Леон и Лой переглянулись — затея им определённо нравилась, но требовалось больше подробностей.       — Неплохая идея, но как заставить противника по ним пройти? — спросил граф.       — Это предоставьте мне и капитану Ноктиму, — самодовольно ответил я. — Вы же, граф, разыщите Эльта и объясните, что от него требуется: порох, картечь и солдаты, которые это всё быстро закопают в земле. Затем отправляйтесь вперёд на пару километров по ходу нашего движения и найдите там место получше, в идеале чтобы это был обратный к нам склон холма. Потренируйтесь, если надо, возьмите пару помощников, чтобы перезаряжали за вас мушкет.       — Понял, сделаю.       — Удачи. Отправляйтесь немедленно, нужно это всё провернуть до того, как солнце сядет. Жду сигнала. — Имелось у меня поручение и для Ноктима: — Ну а вы, капитан, отберите мне десяток солдат из своей бригады, из тех, которых очень тяжело найти, легко потерять и невозможно забыть.       — В смысле? — растерялся Лой.       — Чтоб бегать умели и прятаться в голой степи.       — Может, на коней их посадить?       — Нет, впустую угробим животных, — я отрицательно покачал головой. — По всаднику попасть легче, да и без них мы будем выглядеть более желанной мишенью.       Как раз очень вовремя, подтверждая мою мысль, мимо, на расстоянии где-то полукилометра, проскакало несколько десятков «лунных». Им наперерез сразу отправилось несколько наших конных патрулей. И хотя численность и тех, и тех была примерно равной, противник бой принимать не стал и отступил, сделав всего несколько выстрелов, к счастью, мимо.

***

             Пока я с солдатами тридцать третьей ждал сигнала о готовности от Леона, «лунные» предприняли ещё несколько атак. Мне даже довелось поучаствовать в отражении.       Впрочем, битвой это назвать было сложно. Наш противник неожиданно, очень организованно, мелкими группками, верхом на конях, пошёл на сближение, дал залп, кто куда горазд, и сразу же бросился наутёк от патрулей. Что-то сделать в этой ситуации было фактически невозможно, настолько всё началось и закончилось внезапно. Благо, стреляли «лунные» с предельного расстояния, и точность откровенно хромала. Куда как сильнее подобные нападения били по боевому духу солдат, заставляя тех постоянно нервничать и при малейших признаках опасности падать ничком на землю.       Зато мне удалось разглядеть вражеских бойцов, не во всех подробностях, но достаточно, чтобы понять, что тут происходит. Судя по тому, что о подобной тактике Рейланд Рор раньше только слышал, но никогда самолично не сталкивался, это было свеженьким военным ноу-хау Тофхльема.       Видимо, исток этой тактики крылся в ружье новой конструкции, которое было легче и компактнее образцов стрелкового оружия, что стояли на вооружении обоих королевств. С таким уже и побегать нормально можно было и даже верхом пользоваться, но что гораздо важнее всего этого, судя по тому, что я увидел, эти ружья были казнозарядными. То есть, зарядив такой, ты мог не беспокоиться о том, что при тряске или наклоне ствола у тебя выкатятся пули или высыплется порох. Это очень многое меняло. Как минимум позволяло вражеским бойцам резко сближаться, стрелять, а затем отходить на перезарядку. Обычный мушкет таких фокусов не выдерживал.       — Нам таких хотя бы сотню… — с горечью сказал я, провожая взглядом отступающего противника.       — Такое ружьё стоит бешеных денег, — рассказал с сожалением Лой Ноктим. — И с ним надо уметь обращаться. У нас таких нет.       Это было справебидно — обидно, но справедливо. Рядовому солдату и саблю не всегда можно было доверить, чего уж говорить про куда более требовательный к месту произрастания рук агрегат.       — Видели такие? — удивлённо спросил я.       — Только очень хорошую подделку, — усмехнувшись, сказал старый капитан.       Наконец прибыл Эльт, который разве что не светился самодовольством:       — Это было сложно, но…       — Сложно было выкопать яму? — насмешливо уточнил я, однако Эльт остался невозмутим к моему сарказму.       — Но мы справились, хотя это и потребовало максимального напряжения наших сил. Ответственно заявляю, что это — лучшая яма во всём Тофхельме!       — Капитан Ноктим, как считаете, это медаль или сразу орден? — обменявшись с Лоем взглядами, в шутку спросил я.       — По меньшей мере, наградная лента, — фыркнул старый капитан.       Идея мне понравилась, но захотелось её развить:       — С надписью: «За лучшую яму в стране».       — Могу закопать обратно… — обиженно сообщил Гоа.       — Не надо ничего закапывать, — успокоил его я. — Она нам скоро пригодится…       Согласно плану, Леон нашёл подходящий холм. Это сильно облегчало задачу. «Лунные», конечно, не идиоты и будут ждать засаду, однако, если не увидят на другой стороне никакого скопления солдат, без сомнений сунутся. А так их уже будут ожидать мои импровизированные мины и граф с мушкетом.       Оставалось только выманить противника. Для этого я со специально отобранными солдатами как будто случайно отстали и оказались отделены от основных сил тем самым холмом. Лёгкая жертва для численного превосходящего противника.       Стоять посреди поля, зная, что ещё чуть-чуть, и из высокой травы по тебе начнут стрелять со всех сторон, конечно, было нервно. Однако мысль о грядущей мести сильно утешала.       — Когда начнут стрелять, не падаем, а пригибаемся и бегом за холм, — напомнил я своим товарищам по приманиваю на живца.       — А можно в ответ шмальнуть? Гун-Гуну очень нужно!       Мне не удалось заметить, в какой момент чудак, сменивший свой фонарь на мушкет, но при этом всё так же щеголяющий в одежде командующего, оказался в числе «приманки», но исправлять это было уже поздно.       — Можно, но потом всё равно за холм. — К моему удивлению, тот же час раздался выстрел, а через пару секунд вдали послышался крик: чудак Гун-Гун ловко снял одного из всадников прямо на полном скаку. — Неплохо…       Меня прервали звуки стрельбы. Обычно они не мешали мне говорить, но в этот раз, будучи направленными в мою сторону, немного нервировали и сбивали с мысли.       — Валим!       Со всех ног я и остальные понеслись к холму. Нам вслед полетели пули, а также отрывистое пересвитывание — так наш противник общался между собой. До вершины, к сожалению, добежали не все: одного зацепило практически сразу, ещё одного пуля нашла буквально в метре от цели.       Перевалившись за холм, мы в ту же секунду залегли. Я осторожно выглянул, желая узнать, чем там заняты «лунные». А они сильно сбавили ход и о чём-то перекрикивались, похоже, чувствовали, что что-то происходит.       — Чёрт, неужели догадались? Гун-Гун, можешь их ещё раз взбодрить?       — Ща шмальну, — подмигнув, чудак ловко принялся перезаряжать мушкет.       За этим последовал выстрел и ещё один вскрик. Я всерьез начал задумываться над тем, что стрелком надо было назначать совсем не Леона.       Провокация сработала и разозлила «лунных». Одна их группа решительно перебралась через холм чуть в стороне от нас, держась на безопасном расстоянии, и тут же принялась свистеть, видимо, сообщая, что никакой засады тут нет.       Убедившись, что остальные силы противника тоже перешли в движение, я сразу же крикнул, прекрасно понимая, кто побеждает в забеге — пехотинец или всадник:       — Бегом со всех ног! Когда рванёт — вжимайтесь в землю!       Одновременно с этим послышалась пальба со стороны противника, заходившего к нам с боков. Поэтому дважды приказ повторять не пришлось.       Со всех ног мы рванули в сторону виднеющегося примерно в километре от нас хвоста колонны «солнечных». Где-то на полпути к ним должен был быть Леон, но ни его самого, ни рекомендованных помощников я не видел. Может, оно и к лучшему — значит, противник тоже вряд ли что-то заметил.       Ничто так не прибавляло сил и скорости, как стрельба сзади и осознание, что где-то под ногами буквально разбросана взрывчатка. Мне даже показалось, что я видел одну из бочек, но думать об этом не хотелось — сразу в голову лезли мысли о том, что будет, если в неё случайно попадут «лунные».       Они же тем временем по полной втянулись в преследование, наплевав на всякую осторожность. Видимо, им ничуть не меньше нашего надоела эта бессмысленная суета, которая производила больше шума, чем вреда. Противник гнался за нами во весь опор с криками и улюлюканьем, изредка стреляя.       Мне казалось, что это будет не слишком эффективно, однако тройка упавших моих солдат, которые вот только что бежали рядом, считали иначе. Если так продолжится, то ещё чего плохого и по мне попадут.       «Солнечные», которые остановились и явно болели, наблюдая за происходящим, были всё ближе, а Леон всё не стрелял. Я уже начал думать, что что-то пошло не так и план сорвался, когда мимо меня просвистела одинокая пуля. В отличие от прочих, эта летела откуда-то спереди, а не сзади. Мгновенного взрыва не последовало — это было даже хорошо, ведь это дало мне время ничком упасть на землю и крикнуть:       — Ложись!       Интуиция не подвела. Практически сразу же последовал второй выстрел, за которым прогремел взрыв. Громыхнуло знатно, причём, как мне показалось, не так уж и далеко. Меня даже присыпало землёй. Соблазн подняться и посмотреть, что там происходит, был огромным, но удалось сдержаться и не зря — спустя несколько секунд последовательно раздалось ещё два взрыва, а затем сразу три, слившихся в один.       Свист «лунных» сменился паническими криками, которые резко оборвались ещё одним взрывом, на этот раз настолько громким, что у меня заложило уши.       Выждав немного и теребя уши, я осторожно приподнял голову, желая посмотреть, чем всё обернулось. Весь склон холма позади был изрыт следами от взрывов, рядом с которым лежали не шевелясь, как будто спали «лунные» и их верховые животные. На вид воронок было куда больше, чем выстрелов, которые я слышал. Видимо, некоторые бочонки, взрываясь, задевали соседние, производя эффект цепной реакции.       Успех был абсолютным: обратно за холм вернулось едва ли с десяток всадников, тогда как на земле оставалось не меньше сотни. Мы, конечно, тоже понесли потери, причём одного накрыло уже нашей картечью, но оно того стоило.       Тем временем ко мне, перехватив мушкет посередине ствола, подошёл Леон, вытирая пот со лба. Судя по всему, он с тройкой солдат спрятался за большим кустом метрах в ста от нас. Граф прямо светился самодовольством. Впрочем, было за что:       — Без шуток, отличная работа. Но почему так поздно?       — Мы с Эльтом думали, что вы побежите немного с другой стороны, — сообщил Леон с выражением лёгкой вины на лице. — К счастью, разница оказалась не такой уж большой, и «лунные» всё равно оказались там, где надо.       — А взрыв в конце?       — Пороха было больше, чем картечи, Гоа с горя закопал весь оставшийся кучей, — граф усмехнулся. — Надо признать — сработало.       — Всем, кто участвовал, моя безмерная благодарность, — заявил я восторженно. — Гун-Гун, тебе значок за меткость. Леон, вы знаете награды Риверкросса лучше моего, найдите себе подходящую медаль…       Вдруг мне пришла в голову идея получше.       — Что? — заметив моё кратковременное смятение, спросил Леон.       — Вы, полагаю, не будете против не самого нового, зато очень современного ружья? — поинтересовался я с намёком. — По-моему, вон там позади как раз валяется несколько таких. Полагаю, их владельцам они уже ни к чему, а вот вам может пригодиться. Остальные тоже могут взять себе, хех, сувенир.       Мародёрство в армиях Тофхельма и Риверкросса официально запрещалось. Неофициально практиковалось всеми повсеместно. Именно поэтому из всех присутствующих возмутился только граф:       — Вы же не предлагаете мне…       — Что?       — Грабить выбывших! — раздражённо возмутился Леон.       — Ну что вы, граф! Как так можно. Я предлагаю позаимствовать у них отличные современные ружья. Только и всего. Считайте это, м-м-м, обменом передовым опытом. А себя — исследователем.       — Но… — продолжил спорить Леон.       Тут явно требовалось зайти с другой стороны:       — Представляете, как король Риверкросса обрадуется, если вы представите ему чертёж наиболее современного вооружения Тофхельма?       — Но я же буду им пользоваться. Чужим!       — Конечно, вам придётся попользоваться, — подтвердил я, всем видом показывая, что в этом нет ничего предосудительного. — Иначе как вы опишете его характеристики и внутреннее устройство? Решено. Приказываю вам немедленно пойти и начать исследовательскую деятельность во благо королевства! Приступать!       Судя по кислому виду, Леон не очень оценил мой вариант сделки с совестью, но спорить не стал. «Лунные», к слову, меня тоже в тот день больше не беспокоили.