Тусовка для Серёжи.

Дорога в такси проходит как в тумане. Парни почти вылетают из автомобиля, заходя в подъезд и сразу вызывая лифт. Серёжа долго нажимает на кнопку, чувствуя, что медленно закипает. Лифт продолжает стоять на чертовом первом этаже, не закрывая двери. — Ванюш, пойдём пешком? Ты же спортивный мальчик, я вижу. Бессмертных смотрит удивленно, но кивает головой, отчего русая чёлка подлетает наверх. Они буквально взбегают по лестнице, обходя соседей и ворчащую старушку. — Опять не усну сегодня из-за криков ваших… Педерасты! Старенькая бабулька машет пакетом из «Магнит» и злобно поправляет очки. Пешков тихонько хмыкает, надеясь, что Ваня не услышал первое слово. «Опять» Подходя к квартире, Ваня терпеливо ждёт, пока Серёжа откроет дверь. Ключ, как назло, не поддается, а попасть в квартиру хочется до ужаса. Кудрявый материться себе под нос, шипит что-то про: «Сменить замок, что ли…» Когда они заходят в коридор, Серёжа прижимает Бессмертных к стене, запуская холодные ладони под толстовку. — Ты же не думал, что мы реально твой трек будем слушать? Он улыбается, прикусывая тонкую кожу на шее и оставляя кровоподтёк. Ваня упирается руками в плечи парня, шокировано открывая и закрывая рот. Сережа победно улыбается, проталкивая парня в комнату. Ваня пятится, почти падая на кровать, как вдруг резко меняет их местами. Сережа летит на постель под Ванин смех, пытаясь удержаться руками за чужую толстовку. — Ну что, Серёженька, — Ваня проводит пальцами по подбородку, — ты правда думал, что я такой тупой? Спасибо тебе, что мне не пришлось идти в какой-то клуб и заказывать шлюху. Она сама меня нашла, да? Русый смеётся, стягивая руки послушного кудрявого своим ремнём. — Готов поиграть, м? Он оставляет яркое пятно на шее, кусая Пешкова. Тот лежит и чуть не задыхается. Его, мастера пикапа, обвели вокруг пальца? И кто? Какой-то тик токер? Блять. Ваня приближается к Сережиному лицу. Его руки сейчас, кажется, блуждают во всему телу. Они гладят, мнут и снова гладят. Сережа тихонько стонет, когда Бессмертных принимается целовать его живот и грудь. — Как тебе? А? Скажи что-нибудь, Серёжа. Сережа не в состоянии говорить. Он выгибается в спине, когда Ваня задирает его толстовку, заставляя держать ее в зубах, и оттягивает розовые горошины, после зализывая их. — Не молчи, ну же. Издевается, точно. Глаза старшего горят, он смотрит жадно и похабно. Нет, Пешков точно связался не с тем. Сережа же сейчас — просто чудо. Он выгибается, тихонько стонет, кусает губы и пытается найти более удобную позу для завязанных рук. Чёрные кудри разбросаны по подушке, а глаза бегают туда-сюда, не в силах зацепиться за что-то одно. Ваня скалится, стягивая с нижнего брюки. Сам до ужаса возбуждён, но когда он смотрит на парня, то возбуждается ещё больше. На Серёже больше нет даже нижнего белья. Вставший член ударяется о щеку русого, оставляя след от смазки. Он улыбается, забрасывая ноги младшего на свои плечи и, облизывая головку, слышит громкий стон. — Ты шумный мальчик, да? Ваня ведёт ладонями по животу, насаживаясь головой на член. Откуда у него столько опыта — остаётся только гадать. Бессмертных начинает двигать головой усерднее, выводя узоры на головке и заглатывая глубже. — В-ваня… Старший вопросительно смотрит на кудрявого. После двигает рукой вверх-вниз по органу, аккуратно проводит языком и отстраняется. Сережа недовольно мычит, но его переворачивают на живот, упирая щекой в кровать. Парень всхлипывает, ведёт бёдрами и звонко стонет, когда на ягодицу обрушиваются удары. Рука у Бессмертных тяжёлая, каждое прикосновение вызывает жгучую боль и яркие красные пятна. — Нравится тебе? Серёже нравится, и это странно. Никогда не был в таком положении, всегда только он в ком-то, а не в нем кто-то. Ваня достаёт из кармана лубрикант, медленно поливая на длинные пальцы. Прохладные капли смазки падают на Сережину спину, и он морщится, тихонечко шипя. — Сейчас терпи. Старший вставляет указательный палец на одну фалангу, медленно проталкивая его глубже. Внутри горячо и жарко, Иван вставляет ещё один, под тонкий всхлип Серёжи. Парень слегка разводит пальцы на манер ножниц, оттягивая чёрные кудри другой рукой. Пешков начинает медленно насаживаться, на что русый лишь улыбается. Вот так значит. Он приспускает брюки и бельё, проводя головкой по промежности, в которой до сих пор находятся пальцы. — Может, ты и так сможешь, а? Кудрявый мычит, падая животом на простынь. Ваня водит ногтями по загривку, царапая. — Ванюша, быстрее… «Ванюша» хмыкает и натягивает на член презерватив, проводя кончиками пальцев по выступающим позвонкам нижнего. — Готов? — голос хриплый и пробирающий до костей. Серёжа видит лишь белоснежную подушку и собранные, подрагивающие пальцы, пытающиеся зацепиться за что-то. Он мычит нечто, похожее на утвердительный ответ, и вскрикивает, когда чувствует внутри член. Бессмертных входит медленно, будто дразнит, а после резко вставляет наполовину, заставляя глаза Пешкова наполниться слезами. — Больно, ласточка моя? — спрашивает с неподдельным волнением и замирает на пару секунд. Кудрявый молчит, стараясь привыкнуть к ощущениям. Неприятно, но терпимо. Неужели все его прошлые пассии чувствовали то же самое? Когда младший все же неуверенно кивает, русый начинает двигаться. Сначала медленно, а после наращивая темп. В темноте квартиры видны лишь два тела, освещаемые слабым светом месяца и уличными фонарями. Два тела, которые чувствуют одно. Два тела слились в одно. Сережа начинает насаживаться, слегка пихая Ваню ногой, дабы был быстрее. Тот кладёт руку на смуглую талию, прерывая недовольное хныканье. — Б-быстрее? Вопросительная интонация рождает в Ване азарт. Толкается на пробу под разным углом, пока не чувствует, как сжимаются вокруг стеночки и не слышит писк, больше похожий на мышиный. — Ты что, мышонок что ли? — Усмехается, поправляя чёлку. Серёжины колени ползут в стороны, но сильный удар по бедру приводит его в чувство. Чувство чего? Скорость нарастает, Пешков громко стонет при каждом попадании по простате. В голове — тишина, слышен только стук сердца. Только ли Серёжиного? Бессмертных рычит, ещё больше ускоряясь и слыша, как парень под ним срывается на фальцет. Пару секунд — и Ваня кончает, шумно вдыхая прохладный воздух улицы, пробившийся через окно. Сережа покрывается мурашками, когда летний ветер проходится по покрытой испариной спине. Сперма пачкает простынь и одеяло под ним, оставляя мутный след. «А мама сказала не пачкать новое постельное белье» Ваня валится на кровать рядом, прикрывая глаза. — Ну, я пошёл? Поднимается с заляпанной постели, на негнущихся ногах надевая трусы. — Куда, блять, погоди ты. Сережа встаёт на четвереньки, рукой тянет парня на себя. — Надо что-то обсудить. — Да, пожалуй.