любовь чиста.

— меня бесит твоя лыба — проговаривает изана, тонкими пальцами помогая губам принять форму улыбки хайтани. — твоя меня тоже раздражает, но я же молчу, — закатывает фиалковые глазки за голову и как-то странно кривится, кажется, пытаясь повторить выражение лица курокавы. На момент повисает молчание, парни лишь стараются создать видимость чужих лиц, прикладывая к этому нелепому заданию максимум сил. И, как ни странно, всё равно ведь не сдаются в этом деле. — как ты вообще ходишь с такой улыбкой постоянно? — ворчит ран, раскидывая обе руки вдоль спинки дивана, — у меня уже лицо болит. — хмхх..аналогично — скрещивает руки на груди, сужая свои большие глаза. — и что ты на меня так смотришь? Будто бы я участник какого-то преступления — фыркает, но, вновь взглянув на блондина, в чьих очах так и говорится: ты-что-блять-прикалываешься? От этого старший хайтани отводит взгляд в сторону, тупя в стену, никогда не может выдержать этот пронзительный взгляд юноши, так и прожигающий изнутри. И вновь молчание. Не сказать, что оно было неловким, потому что оба наслаждались моментом, но и не сказать, что особо доносило удовольствие, всё же есть в воздухе какая-то напряжённость, исходящая от них. — хотя знаешь — вдруг начинает младший, — счастье на твоём лице приносит мне радость, но эта твоя фальшивая улыбка мне совсем не нравится. Владелец двухцветных (а как я блять ещё должен их описать?) волос переводит взор на подростка, сидящего на его коленях, его губы медленно расплывались в лучезарной, широкой улыбке и взгляд цвета пиона, не открывающийся от него. Густые ресницы несколько раз спускаются, но возвращаются на свои места, словно не сходили с них. — люблю тебя..— шепчет напоследок хайтани, утыкаясь носом в тонкую шею изаны, которая не была закрыта одеждой.