сны запретного значения.

Тишина, на улице не единой души, свет в окнах домов давно потух и казалось бы, что только они вдвоём не спят. На улице прохладный ветерок, что обдувает кожу, а та покрывается стадом мурашек, становясь как гусиная. Моросящий дождь, что прерывает тишину и тихие хихиканья парней. Они сидят в какой-то горе–беседке, разговаривая о своём. — Я заебался, мир, пошли хотя бы на качели, — хнычет младший и встаёт с лавочки. Он быстро преодолевает расстояние от беседки до аттракциона и садится в них. Пока Рустам слегка покачивается, Эмир подходит следом и присаживается на качели рядом, отталкиваясь ногами от земли. — Я почему-то вспомнил, как перевелся к вам в девятом классе, я так хорошо со всеми поладил, — произносит старший и поднимает голову, смотря на звёздное небо. — Да, было круто. Я помню, когда учительница пересадила тебя ко мне и я так переживал, — быстро тараторит кабардинец и делает вдох. — Ты мне тогда нравился. Очень сильно, — произносит младший и они сидят пару минут в молчании, явно от неожиданности сказанного. Даже Рустам не ожидал, что когда-то расскажет Эмиру об этом.     Тишину первым решается прервать Эмир. Он облизывает пухлые губы и шумно выдыхает через нос, потирая переносицу, на которой когда-то красовались очки с чёрной оправой. — А сейчас что ?? — Спрашивает Кашоков и поворачивает голову на Рустама. Они сталкивается взглядом и  Эмир хмурится. — И всё ещё нравишься. — Ты мне тоже, — прошептал старший, глядя в карие глаза напротив. Они сидят молча около двадцати секунд, а после заливаются смехом.