Кудрявая М

Кудрявая М. История любви, произошедшая в Париже в 1957 году. 1. Это был самый обычный семнадцатый апрельский день во французском городишке под названием П. Мартин по своему обычаю вышел из квартиры в семь утра и отправился в собственную мастерскую, в которой ежедневно скуривал пачку сигарет и выпивал бутылку бренди, потому что уже около года не посещало его вдохновение, чтобы написать свою новую картину. Традиционно он зашёл в бар, где, как и прежде, просиживали своё время его давние знакомые, с которыми когда-то они маленькими мальчиками катались на великах и гоняли мяч во дворе их дома. Обменявшись с ними парой фраз, он взял заветную бутылку для собственной персоны и дальше пошёл по своему, до боли знакомому, пути. Он завернул за угол бывшей кондитерской, в которой давно уже никто не пёк тёплый багет с семечками кунжута и не варил крепкий горький кофе со сливками. И вдруг он увидел девушку. Она стояла с огромным темно-коричневого цвета кожаным чемоданом и увлечённо читала путеводители с названием улиц. На ней было чёрное пальто, которое тянулось до самых ее пят и платье с белым воротом, закрывающее ее колени. Ее коньячного цвета волосы вьющимися локонами спадали с плеч. Мартин застыл на месте, словно его ноги вросли в землю, а тело парализовало, и даже его бесконечный поток мыслей вдруг будто испарился, и остался лишь только главный вопрос, как ему хотя бы заговорить со столь прекрасной девушкой, на которую он смотрел буквально несколько секунд, но и этого хватило ему, чтобы прочувствовать момент восхищения, в котором он был готов остаться навсегда. И вдруг, будто себя не контролируя, он произнес сдавленное, совершенно несуразное: - Может вам чем-то помочь? Почувствовав, как покраснел, в своей голове он начал ругать себя за свою смущённость, но его монолог прервал ответ, которого Марти уже и не ждал, потому что погрузился в размышления, отдаляющие его от реальности. - Это было бы просто замечательно, я в этом городе впервые, приехала работать швеей в местном ателье миссис Лаурент, слышали о таком? Как мне подсказали прохожие, оно находится буквально в трехстах метрах отсюда, но я совсем не могу разобраться в этих улицах. Я, кстати, Мэри. Она протянула ему свою маленькую, тоненькую ручку, на которой была одета перчатка из бархата такого же цвета, что и платье. Цвета того самого горького кофе, который когда-то варили в кондитерской за углом. Протянув руку в ответ, Мартин немного замешкался, потому что не переставала тревожить его мысль, что девушка, которую знает он пару минут, вызывает у него волнение. Он со всей своей нежностью пожал её ручку и не менее сжато и смущённо, чем в первый раз, произнёс: - Мартин… пойдемте, я проведу вас. Ателье и вправду находилось совсем близко, поэтому по дороге он лишь узнал, что Мэри из французского города, раскинувшего свои просторы на берегу Средиземного моря, и приехала она на поиски вдохновения и возможности творить, работая с новыми, талантливыми и знающими в своём деле толк людьми. - Вот мы и пришли Наконец без запинок сказал Мартин - Спасибо огромное, не знаю, что бы я делала без вас, поэтому я у вас в долгу. Если вдруг что-то зашить или пришить пуговицу, знайте, что есть кудрявая М, которая сможет вам с этим помочь Улыбаясь, сказала Мэри, подойдя к двери ателье. - Я обязательно приду к вам. Ответил Мартин, взял в рот сигарету и направился в сторону своей мастерской. Всю дорогу он думал лишь о случившемся и, дойдя, наконец, до места своего творчества, понял, что работать точно не сможет, а бренди уже не казалось таким привлекательным. Он остановился посреди улицы, закурил ещё одну сигарету и не сдерживая улыбки произнёс: - Кудрявая М… Спустя несколько дней, шагая по тротуару и утопая в своих мыслях, он решил заглянуть в автомастерскую к своему давнему товарищу Роберту, который проводил огромное количество времени, ковыряясь под капотами машин, хоть и являлся владельцем этой автомастерской, вместо того, чтобы сидеть в своём положенном кабинете и раздавать приказы. За это Марти его и любил, за простоту и искренность к своему делу. - Здравствуй, Роб - О, Марти, привет, не ждал тебя увидеть в столь ранний час. Что, в баре закончилось бренди и тебе совсем стало нечем заняться в своей мастерской? С улыбкой во весь рот сказал Роберт, вытирая руки мазутные руки. - Нет, дело совершенно в другом. Я встретил девушку. - Ты встретил девушку?! Выпучив глаза и собрав всё своё актерское мастерство, чтобы правдоподобно показать удивление на своём лице, спросил Роберт. Он всегда был человеком, умеющим пользоваться своей харизмой и подшучивать над всеми. - Подожди, не перебивай. Я направлялся в мастерскую, но потом увидел её, стоящую посреди улицы в чёрном пальто и с огромным чемодан, она пыталась разобраться в путеводителях, а я предложил ей помочь. Я довёл ее до ателье. Она будет работать у миссис Лаурент. Затем она поблагодарила меня и сказала, чтобы я обязательно заглядывал в её ателье. Её зовут Мэри. - Подожди, Марти, я не понимаю, что именно заставило тебя отказаться от распития бренди и придти рассказывать эту историю мне? С искренним недоумением спросил Роберт. - Дело в том, что она невероятно красива. Она совершенна, Роб. Я не могу выкинуть её образ из своей головы, именно поэтому я предложил ей помочь, хотя никогда дела не имел до проблем людей, которых видел впервые. Я очень давно забыл, что такое любовь, но этот трепет в сердце и необъяснимое волнение в разговоре, из-за них в моей голове возникает уйма вопросов, на которые я так просто не могу найти ответы. Но я должен увидеть её ещё раз. А может два, да и, признаться честно, сейчас я думаю, что готов видеть её ежесекундно. Но я кажусь себе глупцом, потому что, Роб, я не знаю, каково это - полюбить с первого взгляда. Я позабыл каково это - полюбить. - Марти, я впервые вижу тебя таким. Ты должен встретиться с ней. Иначе, это сделаю я. Расскажу ей, что мой друг просто чертов кретин, что не пришёл к девушке, которая за несколько минут знакомства с ней, заставила его бросить своё поглощение бренди, а прибежать ко мне и рассказывать о том, что он, как пятиклассник, которому нравится девчонка, боится к ней подойти. Роберт подошёл ближе к Мартину, положил руки ему на плечи и, глядя в глаза, продолжил говорить - И так, сейчас иди домой, приведи себя в порядок, надень на себя рубашку, не испачканную в краске, надеюсь, что таковая у тебя имеется, и ступай к ней. Пригласи её в бар «Золотой сад», сегодня там играет Браун со своей группой, и, Марти, если эта девушка и вправду так хороша, не облажайся, дружище. Робби постучал Мартина по плечу и вновь склонился под капот старого Кадиллака, который загоняли к нему на ремонт стабильно раз в неделю. Мартин вышел из автосервиса, вдохнул прохладу весеннего воздуха, в котором вперемешку веяло цветущими каштанами и корицей. Мимо проходили толпы людей. В это время в городе особенно много туристов, приезжающих насладиться красотой цветущих садов вишни и сакуры. Всё это казалось ему особенным, потому что раньше Марти не обращал внимания на то, что происходило вокруг него. Он жил от утра до вечера, распивая в своей мастерской бренди и, иногда составлял компанию своим давним знакомым в баре. Его картины ранее пользовались неплохой популярностью, но всё это прекратилось когда то, что он писал, начинало ужасно его раздражать и не приносило никакого удовольствия. Но сейчас он стоял полный жизни и любви к ней, словно из его груди светил тёплый яркий свет, которым он был готов согреть каждого, кого видел на своём пути. Наслаждаясь этим чувством, он постоял так ещё пару минут и отправился домой. Квартира Марти, которая досталась по наследству от отца, уличного художника, располагалась на третьем из семи этажей дома. Она представляла собой просторную комнату, некогда делившуюся на две, с белыми стенами, на которых висели эскизы и небольшие зарисовки художника, слева от входа стояла двуспальная кровать, а рядом с ней рабочий стол, который упирался в большое окно. Из второго окна с выходом на балкон падали солнечные лучи, способные осветить каждый уголок его одинокой холостяцкой квартирки. Возле этого окна стоял покрытый слоем пыли мольберт, давно не используемый по своему назначению. На кухне был ещё один балкон, с видом во двор дома, с которым были связаны самые тёплые детские воспоминания Мартина. Он достал из шкафа белую рубашку и подтяжки, из-под кровати вытащил свои парадные туфли и снял чёрное длинное прямое пальто с вешалки у входа. Через пять минут Марти был готов идти, но ему понадобилось ещё около получаса, чтобы настроиться и собрать все свои мысли во что-то стоящее. Наконец он вышел на улицу, закурил сигарету и медленным шагом пошёл в сторону ателье, по дороге он размышляя о смысле существования каждого человека на земле, о том, каково это – быть способным дышать, творить, любить и к тому же быть свободным в спектре этих возможностей. Давно его не посещали столь глубокие и философские мысли, и это даже принесло ему огромное удовольствие. Подойдя к ателье, он увидел Мэри, сидящую на ступенях у входа. Она плакала, закрыв глаза своими маленькими изящными руками, и очень растерялась, когда увидела Мартина. - Мэри, что произошло? Почему вы плачете? Поражённый увиденным, спросил Марти, доставая из кармана белый шёлковый платок и протягивая девушке. - О боже, Мартин, что вы тут делаете? Простите, я в таком ужасном виде. Взяв платок, ответила Мэри и в спешке начала вытирать слёзы со своего лица - Это совершенно неважно, объясните, что у вас произошло? - Дело в том, что миссис Лаурент отказала мне в предоставлении работы в ее ателье по причине того, что мои эскизы выглядят намного лучше, чем ее. Конечно она предложила мне выкупить их у меня и выдать за свои, но я лучше пойду с протянутой рукой просить милостыню у людей, чем продам кому-то свои работы! Сказала она, дав волю секундному гневу, и сжав руки, которые лежали на ее коленях, в кулаки. - Эта ужасная старуха ещё пожалеет об этом, вот увидите. Я помогу вам. Мы что-нибудь придумаем. Обязательно придумаем. Немного помолчав и устремив свой взгляд себе под ноги, он сделал глубокий вдох и, наконец, разбавил тишину, повисшую в воздухе на какое-то мгновение. - Мэри, я могу обращаться к вам на «ты»? Извините, если тороплю событие, я не так часто общаюсь с девушками, тем более со столь же прекрасными как вы, поэтому я немного забыл, что такое манеры и как быть джентльменом. Он нервно разводил рукой из стороны в сторону, будто собирая по воздуху слова, потерянные из его речи. Девушка одобрительно кивнула и с увлечённым видом продолжила слушать Марти. - Так вот, я пришёл сюда не просто так. Я хочу пригласить тебя в бар «Золотой сад», где сегодня со своей группой играет мой приятель. Мы бы могли сходить послушать приятную музыку и выпить кофе, например. Ну или просто погулять по бродвею на центральной улице. Ночь обещает быть тёплой. Если ты, конечно, хочешь, я не настаиваю, но думаю, что отвлечься от всех этих событий тебе бы не помешало. Казалось, что Мартин был готов продолжать свой монолог, но наконец ответ Мэри заставил его замолчать и немного угомонить своё волнение. - Милый Марти, я согласна. Я с удовольствием проведу этот вечер в твоей компании, только мне бы занести в отель чемодан с тканями, и неплохо было бы переодеться. - О, да, конечно, я помогу донести. Марти взял чемодан, и они отправились к отелю, где в маленькой комнатушке на пятом этаже, с видом на парк, решила поселиться Мэри. Мартин занёс чемодан в номер и, немного замешкавшись, будто выдавил из себя: - Жду тебя на улице. Он вышел, закурил сигарету и достал из кармана маленький блокнотик, к которому был привязан, в два раза меньше самого блокнота, грифельный карандаш. Он всегда носил этот небольшой набор с собой на случай, если ему придётся записать что-то важное, или же если его руки вновь станут способны на то, чтобы нарисовать хоть что-то. Марти сел на лавочку и начал рисовать силуэты мимо проходящих людей, здания, деревья, кошку, сидевшую у входной двери в отель и всё, что только мог видеть вокруг себя. Он не знал, сколько прошло времени, но после того, как последний пепел упал со второй сигареты, скуренной им, вышла Мэри. Она была невероятно красива в лучах вечернего закатного солнца.Тот самый момент, когда небосклон освещается огненным светом уходящей звезды, а белая, леденящая луна уже начинает виднеться на другой стороне голубого полотна, будто день и ночь начинают свою борьбу за право быть. Они улыбнулись друг другу и направились по аллее в сторону бара.