Mon amour, mon ami

Вечерний Лондон был прекрасен: ночные фонари освещали туманные улицы, направляя заблудшие души, а приятная уху тишина сопровождалась рёвом двигателей машин, возвращавшиеся по домам после тяжёлого рабочего дня. В уютной квартире находились двое мужчин: один сидел на диване спиной к другому. Блондинистые волосы спустились на плечи француза, обрамляя его аккуратные черты лица. Спина его была оголена, обнажая все старые шрамы, которые так и навевали воспоминания о старых друзьях, солдатах, королях и войнах. О том, что не всё может быть вечным, всё когда-то заканчивается. Англичанин провёл двумя пальцами по царапине, от чего Франциск дёрнулся. - До сих пор болит? - с нотками удивления спросил Артур, втирая крем в спину мужчины. Француз зажмурился и кивнул. Даже спустя столетия старые шрамы болят, не давая спать по ночам. Может это из-за неприятных воспоминаний, говорящих о поражениях и бессмысленных жертвах, а может раны до сих пор не зажили. Англия обречённо вздохнул, руками переходя на плечи, массируя их. Франция выдохнул. - Давай поскорее, - промямлил Франциск сквозь зубы. Обычно эту процедуру мужчина делал сам, поэтому только он видел свои столетние шрамы. - Тебе неприятно, что я их вижу? - француз промолчал. Англичанин недовольно пробубнил что-то невнятное, после вновь коснулся пальцами спины Франции, от чего тот охнул от холодных рук. Пересев так, чтобы Артур мог видеть лицо больного, он взял щёки мужчины в свои мозолистые ладони. Франциск посмотрел на собеседника блестящими, и будто кристальными, глазами. Англия провёл большими пальцами по щекам француза. Франции не нравились свои шрамы. Многие говорили, что шрамы украшают мужчину, но не Франциск. Он считал свои раны уродством. Но при этом француз всё время говорил другим, что шрамы - не недостаток. "Они всего-лишь показывают, что ты пережил. Шрамы показывают насколько ты сильный". Ну а его шрамы напоминают о поражениях его нации, заставляя горько улыбнуться. От этих воспоминаний сердце сжимается до боли в груди от обиды. - Ты всегда говорил, что я красив со всеми своими ранами, так почему ты не можешь быть красив со своими? - англичанин сказал это не в своей манере: до мурашек сладко при этом без своей язвительности, от чего француз поджал губы. Франция подался вперёд, уперевшись лбом в плечо Артура. Война за австрийское наследство, война за польское наследство и множественные войны с Англией. Всё это оставило не только физические раны, но и моральные. И всё это давит, что невозможно дышать. Франциск зажмурился, из-за чего влага собралась по уголкам глаз. Англичанин переместил свои руки на спину мужчины, проводя по его лопаткам, плечам и позвоночнику. Франция вновь дёрнулся из-за холода пальцев британца. - Ты безумно красив, придурок. Как ты это не понимаешь? - прошептал Артур, зарываясь носом в мягкие и шелковистые волосы, вдыхая их запах. Они пахли лилиями.