почему именно ты?

Ты не должен был — Вону. — Что? Я сплю, отстань, — переворачиваясь на другой бок хрипит парень, натягивая на себя одеяло. — Блять, вставай, — Мингю никогда не выражался. Под никогда имеется ввиду вообще ни разу, по крайней мере, в присутствии Вону, поэтому тот резко открывает глаза. — Что случилось? — Чон нащупывает очки, сразу натягивая их на нос и зачёсывает мокрые от пота волосы назад. — Что это? — Вону, наконец, фокусирует взгляд на маленьком противно шелестящем зип-локе у Мингю между пальцев. Нет. Только не это. — Убери. — Нет, Вону. Ты сейчас же сядешь и объяснишь что это всё значит, — Мингю приказывает, от чего Чону становится не по себе, дрожь пробегает по всему телу, а руки начинают трястись. Этот день настал и этот день Вону будет проклинать до конца своих дней. — Хорошо, но всё же убери эту гадость обратно в рюкзак, — это занимает пару секунд за которые старший пытается подобрать слова для объяснения ситуации. — Рассказывай, Чон Вону, — Мингю давит взглядом от чего старший начинает давиться воздухом и вжиматься в мягкий матрас. — Пожалуйста, пойми меня, Гю, — тот молчит. Тишина определённо режет уши и тогда Вону продолжает, — Хорошо, я расскажу. Когда выяснилось, что отец болен мы улетели в Германию. Лечение стоило огромных денег, которых у нас не было. Я пол года подрабатывал везде, где только можно, но с каждым днём требовалось больше и больше, вот тогда я познакомился с Кристианом. Сначала это была дружба, но потом — сущий ад. Он таскал ночью меня везде, где только можно, а потом сказал, что у него для меня есть работа. Эта работа. Мне было противно. От себя, от ситуации, от работы, но я делал всё, что скажут, мне нужны были деньги в конце концов. Я не мог попросить их у тебя, спустя пол года моего молчания. Я не мог попросить их в самом начале, потому что стыдно просить такие суммы, — Вону мнётся, ему тяжело рассказывать всё это без слёз и терзания уголка одеяла. — Ты мог, Вону. — Нет, — чувствуется взгляд, совсем новый по ощущениям. Мингю на него никогда не злился, но теперь Вону не будет допускать такого, потому что это страшно, невыносимо, больно и стыдно, — Потом мне сказали, что придётся менять страны каждые две недели, а товар мне будут передавать уже на месте. На две недели — два заказа для больших шишек. Я не говорил матери, она и без слов поняла во что я ввязался, но останавливать не стала, она доверилась мне. Пришлось менять и номера, сам телефон, квартиры, людей вокруг. Меня это утомляло, я скучал, безумно скучал, но у меня контракт на три года с этим ублюдком. Лечение отца закончилось спустя год, я покрыл его полностью, но, как я уже и сказал, у меня был контракт. Я отправляю все оставшиеся деньги родителям по истечению двух недель. Мингю? — Вону, наконец, поднимает голову и видит парня задумчивым, но видно, как он разбивается о собственные мысли, пытаясь скрыть обиду на лице и не выдать себя. Не задумываясь, старший пододвигается ближе, укладывая Мингю на своё плечо и переплетая их пальцы. — Почему именно ты, Вону? Почему ты сразу не сказал? — Мингю на грани и уже почти хнычет, говоря всё это и переваривая всё в голове. Взгляд цепляется за красиво переливающийся рубин на безымянных пальцах — это и становится причиной спокойствия на пару секунд. — Я боялся. Я знаю, как ты ненавидишь всех богатых людей, которые развлекаются таким способом. Я заигрался в это всё, а потом мне было стыдно. Когда я увидел тебя спустя два года, мне захотелось рыдать и вообще упасть на колени и извиняться, пока я не потеряю счёт времени и самого себя в этом «извини». Я не сказал этого сразу, потому что хотел насладиться спокойными днями с тобой. Честно, я думал ты меня бросишь так же, как и я тебя, а я бы принял это, потому что заслужил. — Ты дурак. Самый настоящий дурак, — Мингю выпрямляется и садится напротив Вону, поднимая их сплетённые пальцы, — Вот это, — указывает взглядом, — Я никогда больше не отпущу. Я выслушал тебя и я тебя услышал. Мы пройдём через всё это вместе и ты больше никогда, слышишь, никогда не будешь скрывать от меня свои проблемы. Вону не может больше себя сдерживать и слёзы предательски начинают скатываться по щекам, спустя пару секунд он уже содрогается от подступающей истерики, солёные капли попадают на очки, но они сейчас и не нужны — парень уже ничего не видит за пеленой слёз, но чувствует, как его прижимают к тёплой груди и зарываются носом в волосы. Мингю аккуратно выпрямляет Вону и садит его между ног, заставляя того распрямить их. Рыдания прекращаются через добрых десять минут, Вону шмыгает носом и его всё так же трясёт, он поднимает голову чтобы посмотреть на Мингю и застывает — тот тоже плачет. Большим пальцем стирает с лица слезинки, целует каждую родинку на лице, поглаживает по спине, надавливает на затылок, чтобы тот уткнулся в шею, тем самым давая понять, что Мингю может дать волю и своим чувствам тоже. — Вону-я, давай сбежим? Когда контракт закончится давай просто улетим? — Мингю отстраняется и заглядывает прямо в душу. — Давай, Гю, — оба улыбаются и растворяются в этом моменте.

Summer holiday having fun Happiness is between two buns Feeling funky on a rolling boil Smiles bend all over Can’t control how I feel It’s just you and me now