Все идет по плану (но это не тот план)

Августин издал глухой стон, спрятав красное лицо в ладонях. Он почувствовал успокаивающую руку Бруно на плече, но лишь коротко икнул на это, отказываясь смотреть на мир. Он услышал короткий стук чего-то о стол и раздвинул пальцы, пытаясь понять, что это. Гектор молча поставил еще одну стопку уже перед ним. - Что это? - О, ничего особо крепкого, hermanito, - Гектор ответил подозрительному Бруно, миролюбиво размахивая руками и после этого протягивая названному стакан с соком. Августин, проигнорировав их короткий диалог, схватил стопку, запрокинул голову, залпом глотая содержимое, и резко закашлялся. - Тихо, тихо, - засмеялся Гектор, удерживая судорожно кашляющего Августина за плечо, - без резких движений. Августин вытер слезящиеся глаза, жалобно глядя на Гектора снизу вверх. Изображение было очень нечетким – он оставил очки где-то на столе – но мужчина явно улыбался. Он кашлянул еще несколько раз, вытер нос и еще раз громко всхлипнул. - Не могу поверить, что тебе потребовалось так много времени. Августин кинул взгляд на Бруно и фыркнул. - Я хотел быть чуть более подготовленным, но… Буквально полчаса назад Августин наконец-то признался Джульетте в симпатии и предложил встречаться. Он давно готовился к этому (боже, он даже спросил совета у Гектора, на что Ривера разглагольствовал об Имельде и начале их отношений примерно в течение сорока минут, а Августин был слишком вежлив, чтобы его прервать) и хотел, чтобы все было красиво и правильно… - Я не понимаю, как я мог прикусить язык в такой важный момент! Августин застонал, чувствуя себя совершенно разбитым. Стоило ему заговорить с Джули, как его зубы так сильно впились в его же собственный язык, что кровь не останавливалась еще несколько долгих минут. И именно тогда, когда Августин неловко прижимал платок ко рту, а Джульетта беспокойно предлагала все-таки принести ему что-нибудь из ее еды, он, будто в тумане, признался, что она ему нравится. Пусть Джули громко рассмеялась и, мило покраснев, согласилась, Августин чувствовал, что это не то, чего она заслуживала! Бруно вздохнул. Было так трудно знать, что их брак будет прекрасным, и наблюдать за тем, как все это только начинает выстраиваться в нужном направлении. - Ты бы только знал, что будет на свадьбе… - Бруно пробормотал это так тихо, что ни Гектор, ни Августин не услышали. По крайней мере занятый самобичеванием Августин точно. - Август, - Гектор наконец сел на соседний стул, прекращая нависать над двумя своими друзьями, - если бы ты ей не нравился, она бы нашла способ мягко отказать тебе. - Джули не будет соглашаться, если действительно не согласна, - многозначительно кивнул Бруно, переглядываясь с Гектором, - и посмотри на улицу. Пепа бы разразилась ураганом и пришла бы за твоей головой, если бы Джули была расстроена. Августин перевел взгляд с одного на другого и наконец-то улыбнулся, пытаясь нашарить очки на столе. - Надеюсь, вы правы. - Конесно, мы плавы, Афгуст, - по-детски передразнил его Бруно, протягивая очки, - ой! Августин пихнул Бруно в плечо, и все трое захохотали. В любом случае ему пришлось согласиться с тем, что из-за укушенного языка он звучал довольно смешно. ---- - Я не могу поверить! – Пепа воздела руки к небу, - скромная тихая Джули нашла любовь раньше меня! - Ну, Пепа, ты уже встречалась с некоторыми… - Джули смущенно пожала плечами, но Пепа перебила ее. - Это глупости! Августин милейший человек! Я уверена, что это серьезно! Несмотря на ее шутливое возмущение, Пепа была искренне счастлива за сестру. Возможно, она немного забегала вперед, но ей казалось, что лучшего варианта для ее милой кроткой сестренки не сыщется во всем Энканто. Конечно, сама Пепа, если быть честной, даже не взглянула бы на неуклюжего мальчишку, это было совсем не то, чего она хотела от жизни, но Джули уже была счастлива, когда ей удавалось пересечься с Августином в течение дня. Если травматичный Кортес был ее выбором – то Пепа могла только порадоваться за сестру. Джульетта уставилась на свои колени, выводя пальцами круги на платье. Она знала, что ей нравится Августин, но она действительно не ожидала того, что он так скоро предложит ей встречаться. Она действительно не думала, когда согласилась, потому что он был таким милым и смущенным… Джульетта подняла ноги на диван, обнимая себя за колени, чувствуя, как пылает ее лицо. - А что… Что, если мы не подходим друг другу? – Джульетта повернула голову к Имельде, как к старшей и мудрой подруге. Имельда улыбнулась, кладя руку ей на спину и мягко поглаживая. Имельда не была глупа, и она догадалась, что означают постоянные переглядки Бруно и Гектора, их довольные лица, когда им удавалось заставить Джули и Августина взаимодействовать. О, мужчины. Они могли думать, что они были хитрее и умнее всех вокруг, но им стоило скрываться лучше, если они действительно хотели оставить все в тайне. Хотя их уловки, по всей видимости, сработали на двух влюбленных. Именно влюбленных, ха. В отличие от Гектора и Бруно, которые стремились подтолкнуть пару к активным действиям, Имельда наблюдала и анализировала со стороны: как они оба едва заметно краснели, как Джули становилась более внимательной к своей внешности, как Августин, словно в противовес, становился все более неловким и неуклюжим, когда им приходилось общаться друг с другом. Если Бруно знал, что будет в будущем, то Имельда прекрасно понимала, что происходит в настоящем. - Джульетта, cariño, я уверена, что Августин – прекрасный выбор. Он сможет сделать тебя счастливой, потому что он хочет этого. Джули смотрела на Имельду с такой откровенной надеждой, что она подавила трогательный порыв прижать девушку к груди. - Он вступил в драку ради тебя, - Имельда неожиданно подмигнула, и Джульетта рассмеялась. - Не бойся, сестренка, - Пепа неожиданно крепко сжала Джули в объятиях, - если он тебя обидит, я ударю его молнией! - Не надо, Пепа, - хихикнула Джульетта. - Я буду держать при себе свои лучшие сапоги, - Джули рассмеялась в ответ и резко притянула удивленно ойкнувшую Имельду в групповые объятия. Над тремя девушками ярко сияла радуга, а с улицы светило солнце. ---- Это был просто потрясающий месяц. Бруно был так счастлив за сестру, что его сердце болело, когда он видел скромную и милую пару, которой стали Джули и Августин. Боже, он знал, что они будут хорошей семьей, но никогда не видел этого в мелочах. Ему пришлось рассказать Имельде о видении и даже показать на всякий случай, но он был рад, что все одобряли эти отношения так или иначе. Но он совершенно забыл о матери. Поэтому, когда он застал громкий скандал на кухне, он не нашел в себе сил помочь сестре, в молчаливом ступоре слушая ссору. - Ты прекратишь это немедленно, Джульетта! – отрезала Альма, - я не стану терпеть этого. - Мама! Августин хороший человек! Ты не можешь просто запретить мне… Бруно разрывался между тем, чтобы немедленно скрыться прочь и тем, чтобы помочь сестре. Но, не смея сделать выбор, он просто остался стоять в коридоре, замерев подобно статуе. - Я могу, Джульетта. Ты не знаешь, что он за человек. Кортесы… - О, действительно! – теперь Джульетта звучала не просто горько, но и зло, - ведь фамилии все решают в этом глупом городе! Это моя жизнь, мама! Я знаю Августина! Бруно вздрогнул, когда почувствовал присутствие за спиной. Имельда, строго поджав губы, мотнула головой в сторону комнаты Пепы, Бруно понимающе кивнул. Как бы он ни хотел помочь Джули и успокоить ее после разговора с матерью, он был не самым подходящим вариантом. Все-таки Пепа лучше бы смогла помочь сестре, поэтому он прошел мимо Имельды, краем глаза заметив в ее руках какие-то вещи, которые, она, вероятно, собиралась отдать кому-то из сестер позже. Имельда же продолжила путь на кухню, чувствуя, как ее сердце начинает убыстрять свой ритм. Она вспоминала собственный подобный разговор с отцом. Все закончилось тем, что они с Гектором обвенчались тайно, а она была навсегда изгнана из семьи. Разве родители не могли с большим пониманием относиться к тому, что их дети растут, меняются и не выбирают тех, кто обязан нравиться им? Еще тогда Имельда поклялась, что никогда не заставит Коко пережить это ощущение, эту необходимость выбрать между нынешней семьей и будущей. Она поклялась, что поколение за поколением они будут принимать тех, кого кровные Ривера будут считать достойными спутниками жизни. Сейчас, увидев, как Джульетта в слезах выбегает из кухни и запирается в своей комнате, Имельда лишь утвердилась в своей решении. - Сеньора Мадригал, - Имельда не дала ни себе, ни женщине времени на раздумья, - я хотела бы поговорить с вами. - Не сейчас, Имельда, - взгляд Альмы был тяжелым, когда она наконец взглянула на нее. Имельда не была против того, что в какой-то момент женщина стала обращаться к ним с Гектором по именам, но ей не понравилась интонация, с которой она произнесла это сейчас. Имельда, проигнорировав ее, села за стол, поправив юбку. - Это об отношениях Джульетты и Августина. Лицо Альмы ожесточилось. Бруно быстро направил Пепу в комнату Джули, успев заметить, куда она убежала, не заметив брата. Пепита, призвав отдаленный гром, ушла к старшей тройняшке, оставив Бруно в одиночестве. Он не собирался вмешиваться в разговор мамы и Имельды – если бы речь шла о чем-то другом, он бы без сомнения высказался, но он чувствовал, что у него нет права иметь голос в романтических отношениях сестер. Честно говоря, мама запретила ему смотреть в будущее сестер несколько лет назад, когда отношения горожан и Бруно были максимально напряженными. Это было незадолго до его путешествия, и Бруно знал, что это было одной из причин, по которой она не сопротивлялась его решению уйти так сильно, как могла. Она надеялась, что путь и возможность что-то исправить исправят самого Бруно. Количество негативных пророчеств до его ухода было самым большим за все года. Бруно отогнал все эти мысли, покачав головой. Он решил сделать один медленный круг по второму этажу, а затем попробовать зайти к Джули. Его поддержка могла пригодиться. Однако у Каситы, вероятно, были другие планы, потому что одна из картин со стороны комнаты Пепы резко отодвинулась от стены, ударив низко наклонившего голову Бруно по макушке. Он ойкнул, отскочив. - Касита? Что такое? – Бруно попытался вернуть картину на законное место, но пол под его ногами подтолкнул его вперед, и Бруно пришлось заглянуть за картину. - Что это?.. – он прошептал в искреннем страхе. Откуда в стене дома чертова дыра? – Касита? Он моргнул, протягивая руки и касаясь небольшого отверстия пальцами. Оно было не слишком большим, но Бруно вполне мог пролезть внутрь. Неожиданный ужас заставил его ноги онеметь, и он оперся о стену, чтобы не упасть. - Папа? Тебе больно? – он прошептал это почти в ужасе. Дом молчал несколько долгих секунд, и затем две плитки пола перевернулись в уникальном жесте, означающем «да», - боже, папа… Мне нужно закрыть эту дыру? Дом отрицал его догадку, а затем плитки попытались подтолкнуть Бруно внутрь. Он сглотнул и кивнул. - Я понял, я посмотрю, что внутри. Он осторожно вполз в отверстие, сначала просунув туда ноги. Картина за ним тут же захлопнулась, заставив Бруно вздрогнуть. - Папа? Пап? – дом не отвечал, и Бруно подавил дрожь, выуживая из кармана мятый коробок спичек. Он зажег одну из них, пытаясь немного осветить себе путь, - папа? Ты здесь не можешь общаться? Стены и пол оставались странно недвижимыми, и Бруно впервые по-настоящему понял, как привык к живой Касите и постоянному ощущению отца рядом. Но вместо того, чтобы продолжать пугать себя, он двинулся вдоль стены по небольшому проходу, достаточно широкому, чтобы он мог без проблем идти. Он сжег с десяток спичек, пока пробирался по пыльным паутинным закоулкам, в какой-то момент осознав, что ходы огибают настоящие волшебные границы комнат. Как минимум потому, что за это время он давно бы вернулся к картине с другой стороны. - Ай! – он не уследил за очередной спичкой и уронил ее, когда она обожгла ему пальцы. Бруно быстро затоптал еще горящий уголек и вздрогнул, пытаясь в темноте вытащить очередную спичку. Через мгновение коробок выпал из его дрожащих пальцев на пол, и Бруно выругался, садясь на корточки и пытаясь его нащупать. Ему удалось это до того, как он начал по-настоящему волноваться, и Бруно вздохнул с облегчением, зажигая спичку прямо в таком положении. Это заставило его обратить внимание на стену, в которую он почти уткнулся лицом в поисках коробка. - О, боже мой… - Бруно протянул руку, осторожно прикасаясь к небольшой трещине в стене, идущей от пола вверх сантиметров на тридцать. Он поднял спичку повыше, теперь зная, что искать. Стену усыпали мелкие трещинки, в основном идущие от пола. Некоторые из них выглядели особенно страшными, будучи шириной почти в палец Бруно. Его сердце заколотилось от ужасной тайны, которую он узнал. Касита рушилась. Почему? Он мог что-то сделать? Мог ли он кому-то сказать? Бруно настолько погрузился в свои мысли, что очень сильно приглушенные голоса за стенкой заставили его вздрогнуть. Он прижался ухом к доскам, остерегаясь трещин, и весь обратился в слух. Нормальный человек бы ничего не разобрал, но Бруно привык прислушиваться. - Я ненавижу это, Пепа. Я ненавижу, ненавижу… - Бруно отшатнулся от стены, разобрав прерывающийся рыданиями голос Джульетты. Он был где-то около ее комнаты? Похоже на то. Он пока что не мог полностью сориентироваться в темных путанных коридорах. Он отчетливо услышал тихий треск, и в прощальном мигании потухающей спички успел заметить, как быстрой змейкой от пола вверх протянулась еще одна едва заметная трещина. Бруно издал задушенный писк, откидываясь назад и садясь на пол. Они. Они это делали с домом, они делали это с отцом. Боже! Их ссоры причиняли боль им самим, но они также причиняли вполне реальную боль папе. Он не заслужил это. Бруно должен все исправить.