Чувства на границе с безумием

Казалось, словно ничего не может спасти этот день. Слишком многое заставляло волноваться, слишком много проблем пришлось решить. Ужасно болели ноги и спина, пришлось пройти пол города в поиске необходимых людей. Он ненавидел свою подработку, но тяжело было каждый раз просить денег у родителей на банальные прихоти. Это было первое лето после окончания школы. Ещё вроде ничего не решено о будущем, но на плечах словно уже лежало больше ответственности. Моментами от перенапряжения начинал дёргаться глаз. Последние несколько недель приходилось работать в две смены и решать вопросы с университетом. С каждым шагом появлялось все больше и больше проблем. Но рабочий день наконец закончился и его ждали прекрасные выходные. Стоило ему вернуться домой, как его встретило нечто в зеркале. И первое, что он заметил — это ужасные круги под алыми глазами и растрепанные пшеничные волосы. Дома он не задержался и, лишь схватив сумку с вещами, убежал в квартиру своего товарища. Стоило ему пройти несколько кварталов, как он вспомнил об уставших на работе ногах. Пришлось собраться с силами, чтобы дойти до дома. День был приятный. Солнце еще не клонилось к закату, но уже чувствовалась вечерняя прохлада. В голове он даже прикинул мысль, что они могли пойти погулять. Хотя, скорее всего они будут просто смотреть какой-то фильм, иногда перекидываясь какими-то странными, никому кроме них непонятными взглядами. Кадзуха знал Томо еще со школы. Друг был всего на год его старше. Им удалось познакомиться на первом и единственном собрании литературного клуба. Кроме них пришло еще два-три человека, один из которых пришел случайно, а второго притащил друг. Но они сошлись в интересах и взглядах в литературе и решили обменяться номерами. В итоге вышло так, что они сошлись и во взглядах на жизнь. Первое, что выделяло Томо из его обычного круга общения — он не навязывал свои идеи. Он всегда по нескольку раз переспрашивал о том, точно ли Кадзуха хотел пойти с ним, точно ли хотел посмотреть то, или иное кино. Иногда эта манера умиляла, но чаще всего выводила из себя. Но кроме этого в его друге была и неотступность своим принципам. Он решал любой конфликт, не отступаясь от собственных идеалов и своей особой философии. В основном она была завязана на пацифизме и миролюбии. Кадзухе нравилось это в нем. Томо даже не убивал комаров до тех пор, пока они не начинали пить его кровь. После он называл это самообороной. Его миролюбие оказалось настолько сильным, что несмотря на некоторые трудности в финансовом положении, Томо, будучи студентом нашел на улице темно-серого котенка и решил забрать его к себе. Позже оказалось, что животное было белым и голодным. Но кот все еще жил с ним. Через несколько минут, он стоял у дверей уже привычного здания. Неосознанно он попытался поправить волосы и сделать приличный вид. Хоть они и были знакомы уже значительное время, он все-равно не хотел выглядеть перед другом в столь неприличном виде. В целом у него это получилось. Если бы какой-то незнакомец и увидел его, то даже и не подумал бы, что парень работал 8 часов почти без перерывов, пока его гоняли с посылками по городу от одного офиса к другому. Томо встретил его приветливый улыбкой. У парня были уже привычные круги под глазами, не очень длинные волосы все-равно были завязаны в хвост. Белый пушистый кот как обычно бегал под ногами, словно стараясь помешать своему хозяину. Как бы Кадзуха не пытался выглядеть бодрым, Томо закатил глаза и потрепал его по макушке. Вполне привычный жест, причин которого Кадзуха никогда не мог понять. Но в целом был не против. — Опять работаешь в несколько смен, — Томо пропустил его внутрь. Кот по кличке Нэко как обычно начал кусать за ноги, стоило ему снять обувь, — Может, хватить соглашаться на всю эту работу и вспомнить о себе? В квартире стоял небольшой беспорядок. Однако он лишь выдавал, что тут живет человек. Особого дискомфорта кучка вещей на стуле и кровать без покрывала не приносили. — Говоришь так, словно я сам хочу этого…- Кадзуха почувствовал себя пристыженным от серьёзного взгляда, но через секунду, увидев улыбку Томо они по-приятельски обнялись. Усевшись в достаточно уютной гостиной съемной квартиры, они обсудили обычные опросы и перекинулись жалобами на работу. Они не заметили, как с обсуждения школьных учителей и большого количества домашки, они со временем перешли на обсуждение более философских вопросов. Скорее всего это было связанно с обычным взрослением их как личности. Но вскоре темы для разговора словно кончились и наступило немного неловкое молчание. — Чем займёмся, Томо..? — задавать подобный вопрос было странно, но парень постарался сделать вид, что это лишь часть разговора. Он ожидал, что ему предложат посмотреть фильм или что-то вроде такого, но тут его друг замялся и очень медленно начал говорить, подбирая каждое слово. — На самом деле я хотел предложить тебе кое-что…- его друг поднялся с дивана и отошёл найти что-то в полке рядом с кроватью, — Но я не уверен, что ты хочешь заняться этим. И если вдруг тебе покажется, что эта идея плохая, то и я откажусь. Он достал небольшой пластиковый пакет со странным содержимым, чем-то напоминавшее чай. Но по немного стыдливому взгляду Томо, Кадзуха понял, что это далеко не чай. За эти секунды в голове у Кадзухи прошёл ураган мыслей. С одной стороны внутри поселился страх: всю жизнь он читал статьи и рассказы, что от подобных веществ редко происходит что-то хорошее. Он привык считать это исключительным злом. Но как только его друг напрямую предлагает заняться подобным, что-то внутри словно перевернулось. Какой-то любопытный ребёнок, желающий найти приключение и испытать это зло на себе. Кадзуха точно знал, что Томо не будет давить. И точно знал, что эта идея возникла в его голове не просто так. Единственное, как он смог выразить свой ответ — это немой вопрос. — Я понимаю, что это не самая правильная вещь и возможно мы пожалеем. Но разве ты не устал? Разве тебе не хотелось бы отпустить это все и хоть на секунду почувствовать себя спокойно? На Кадзуху посмотрел словно другой человек. Его усталость во взгляде впервые выразилась таким способом. Кадзуха почувствовал что-то, что его друг так старательно скрывал уже несколько лет. То была глубокая печаль, успевшая захватить все чувства. Может, Томо и улыбался искренне, но всегда на фоне царила эта грусть в глазах. — Томо… — Кадзуха смотрел на него с ужасом и все тем-же непониманием, — Где ты вообще это нашёл? — Тебе не кажется, что это не так важно.? — Томо все еще смотрел с неловкостью. Он опустил голову и понес пакет в ванную комнату. Особой грусти в голосе не было. Было скорее смущение своим поступком, — Но я тебя понял. Наверное, и правда не стоило об этом даже думать. Пойду выброшу… — Стой. От неожиданности Томо немного дернулся. Кадзуха остановил его лёгким прикосновением. — Не могу сказать, что я уверен, но… Но если мы не попробуем, то не перестанем думать об этом. Как бы это не было неправильно и глупо, но мне тоже было бы…интересно попробовать. Но попробуем раз — и выбросим. Несмотря ни на что выбросим, ладно? — Но если ты не уверен, то может не стоит и.? — Томо смотрел с каким-то волнением. — Ладно, я уверен, — Кадзуха попытался взглядом и прикосновением у чужому плечу успокоить его, — Но ты знаешь как это делать.? Томо все еще с подозрением смотрел на друга, но все-же кивнул головой. Как-то они упустили из внимания тот переход от двух неловких подростков, которым даже говорить об алкоголе было неловко к тому, что искали в интернете как делать самокрутки. Кадзуха с вниманием смотрел на каждое движение парня. Томо достал из стола какие-то бумажки. Насыпал туда немного содержимого пакета. Намочив край, он завернул все в самокрутки и протянул один косяк Кадзухе. Томо зажёг свою сигарету. Он первого вдоха он прокашлялся. Кадзуха пока просто наблюдал. Вроде, особых изменений с его другом не было. Не было и яркого отвращения к тому, что он делал. Ему протянули зажжённую спичку. Лишь на несколько секунд Кадзуха задумался, но все же поджёг и попытался сделать первую затяжку. Ни у него, ни у Томо никогда не было интереса в том, чтобы курить что-либо. Он конечно догадывался, что будет тяжко, но он даже и не подозревал, что настолько. Горло сковало огнём и неприятным жжением. Лёгкие будто были готовы вылететь наружу. Несколько мгновений ничего не происходило. Они попытались сделать ещё одну затяжку. Было все так же ужасно. Кое-как они докурили сигареты и выкинули их в раковину на кухне, скрывая улики их странного занятия. Тут постепенно, словно медленно погружался в воду, на него начало накатывать чувство покоя. Он тонул, но получал удовольствие от этого. Словно он лежал на самой удобной постели в мире в самом прекрасном месте. Каждый раз, когда он закрывал глаза, то как наяву видел бескрайнее пшеничное поле. Чувствовал лёгкий ветер кончиками своих пальцев. Чувствовал мягкое сияние солнца. Посреди поля стоял красный клён. И было так тихо. Он буквально мог услышать каждое насекомое, каждый порыв ветра. Внутри стало легко. Открывая глаза, он видел покой в глазах Томо. Он даже и не подозревал, что его друг может быть таким спокойным и смотреть на него таким мягким, почти влюбленным взглядом. Кадзуха засмеялся. Все стало так просто… Все проблемы перестали существовать. Как-то по инерции он обнял Томо. — Ты не поверишь, — Томо заулыбался как безумный, — Мне никогда не было так легко. — Я так тебя понимаю, Томо, — Кадзуха навалился на него и говорил больше куда-то в шею, — Легко и так хорошо! — Вытягивая все гласные, он почти мурлыкал на согласных. Кадзуха перестал чувствовать боль в спине и ногах. Перестал чувствовать сопротивление воздуха. Даже дышать после затяжек стало просто. Все тело стало легким. Словно ничто его не обременяло, что у него не было никаких обязанностей. Лишь радость и покой. Словно по привычке он убрал выпавшую прядь из причёски Томо ему за ухо. — А ты…- Томо лишь взглядом проводил чужую руку у своего лица но тут же взял её в свою — Ты бы не хотел, почувствовать себя еще лучше? Может, раньше это предложение и показалось бы ему подозрительным. Но смотря на красивого парня сейчас, все, о чем он хотел думать, это о своем невероятном счастье. Вдруг он увидел в Томо новые черты. Всегда ли его родинки составляли созвездия, всегда ли в этих глазах было столько меланхолии и понимания.? — Ты всегда был таким красивым? — Кадзуха улыбнулся, и лишь сильнее сжал чужую руку. Но можно было ли назвать эту руку чужой в этот момент? Похоже, что-то в интонации Кадзухи прозвучало для Томо как разрешение. На губах Кадзухи все еще сохранялся терпкий привкус чего-то, что они выкурили. И в этот момент он понял, что и на чужих губах стояло это странное ощущение. Понял не по изящным комментариям, а буквально. Томо рукой прикоснулся к его подбородку, слегка приближая к себе. Не настойчиво, но уверено. Его взгляд был немного затуманенным. Почувствовав на себе губы другого человека, он мог сравнить эти прикосновения с разрядами молнии. Каждая клетка тела будто тянула Кадзуху к нему. Первые поцелуи были только лёгкими прикосновениями, словно Томо только пробывал и привыкал к этим ощущениям. Но стоило Кадзухе ответить на очередное прикосновение чужих губ, как парень словно сорвался с предохранителя. Все рамки слетели, границы собственного пространства исчезли. Осталось лишь яркое чувство, когда внизу живота тянуло от каждого поцелуя и вздохов. Внутри было стойкое ощущение, что оторвись они друг от друга хотя бы на несколько мгновений, так и мир вокруг перестанет существовать. Что без друг друга в этом мире не останется ничего. Чувства были обострены до предела. Они плыли по течению этих прикосновений и поцелуев, утопая в них и задыхаясь, не ясно от чего: от нехватки воздуха в легких, или от запаха столь близкого человека. Томо положил вторую руку на спину Кадзухи, забираясь пальцами под футболку, желая как можно скорее преодолеть этот барьер между ними и прикоснутся к телу парня. Кадзуха был не против, а лишь наоборот все больше сил вкладывал в поцелуй. Поглаживание теплой руки у него на спине сводило с ума. Это было нежно и ласково, словно он был дорогим музыкальным инструментом, с которым Томо не мог обращаться иначе. Каждый раз когда Томо мягко оттягивал нужную губу, Кадзуха делал глубокие вдохи, не желая прекращать этот поцелуй из-за какого-то кислорода. Да и так ли важен кислород вообще. Губы уже начинали болеть, но они все равно не могли оторваться друг от друга. Томо не хотел терять инициативу и старался вести этот поцелуй так, как хочет он сам. Эгоистичная прихоть, которую его партнер с удовольствием удовлетворял. Кадзуха лишь обмякал от чужих прикосновений, явно не планируя сопротивляться чужому напору. Сплетая их языки, парень не мог сдерживать тяжёлые и глубокие вдохи. Ощущение собственного тела давно уже потеряло смысл. Тут Томо медленно провел дорожку поцелуев к шее Кадзухи и будто губами пытался найти что-то на ней. В какой-то момент Томо обнаружил какое-то особо чувствительное место, что Кадзуха невольно застонал. От этого звука внутри парня что-то сжалось. И это было приятное чувство. Мечтая вновь услышать это, Томо лишь продолжал изучать столь желанную шею и он сам не заметил, как втягивал и покусывал чужую кожу. Единственное, что смогло остановить его — шипение Кадзухи. В какой-то момент Томо откровенно укусил его. А он хотел этого давно. Иногда он хотел целовать этого парня на берегу моря, иногда представлял его в самых сокровенных снах. Он никогда бы не рассказал это Кадзухе и умирал от собственных чувств. И сон наконец стал реальностью. Чувства были обострены до предела. Все приятное стало ярким наслаждением. И эти яростные поцелуи и засосы стали пыткой. Но пыткой прекрасной. Томо, словно извиняясь, провел по покрасневшему месту языком. И в последний раз, немного игриво, и даже похотливо, посмотрел в глаза Кадзухи. Тут он спустился на колени. Первый шок на лице Кадзухи сменился интересом. Он следил за чужими движениями, немного затуманенным взглядом, невольно положив руки на плечи напротив. — Что…- Кадзуха услышал звук расстёгивающегося ремня, — Что ты делаешь, Томо? — имя парня он произнёс уже на выдохе от чужих прикосновений на чувствительной коже. За мгновение в комнате словно стало жарче на несколько градусов. Либо это было исключительно ощущение Кадзухи, утопавшего в смущении. Он почувствовал румянец на своих щеках и исцелованной шее. Он никогда не думал о Томо в таком положении, и даже не мог представить поцелуй с ним. Однако он получал исключительное удовольствие от происходящего. — Мне казалось это понятным…- Томо засмеялся, проводя языком по всей длине, — Ты можешь остановить это в любой момент. Но ведь ты не захочешь, да? Будто подтверждая это, Кадзуха словно замурлыкал и засмеялся вместе с Томо. Какая-то часть разума говорила, что это не правильно и стоит остановиться сейчас, чтобы на трезвую голову обсудить это, но искаженное веществами сознание отказывалось рассуждать об этом логично. — Ну так что ты хочешь, Кадзуха? — Томо получал удовольствие, смотря на желающее лицо напротив. Это нетерпение поджигало авантюризм внутри. Может, не будь внутри них странных веществ, они бы не вели себя так. И скорее всего не стали бы и целоваться. Томо продолжал прикасаться к внутренней части бедра кончиками пальцев, но делал это так незаметно, что только больше побуждало внутри Кадзухи желание. Он старался не смотреть на парня, стоящего перед ним на коленях, однако взгляд невольно упал на чужое лицо. Казалось, Томо потерял банальное чувство стыда и все, что было в его глазах — бесконтрольная похоть и желание удовлетворить сексуальные потребности своего партнера, которые он же и разбудил. — Я хочу… Я…- в голове Кадзухи было пусто. Как можно было отказаться, когда перед ним сидел такой красивый человек, так старательно выцеловавший его шею и другие места, к которым даже самому парню было неловко прикасаться, — Я хочу… Хочу ещё… Прошу, продолжай! Это было больше похоже на мурчание, чем на обычные слова. Все было так просто. В мыслях не было никакого сопротивления. Словно, они уже давно знали, к чему приведет все их общение. Даже если в голове Кадзухи оставались хоть какие-то намеки на отрицание этого, то и они растворились в затуманенной голове. Когда язык Томо вновь прошел по всей длине, иногда задерживаюсь на каком-то месте чтобы окружить это место мягкими прикосновениями рта, парень не мог сдерживать ужасно пошлые звуки, от которых возбуждение в обоих лишь возрастало. Новые ощущения от чужого языка, проводящего по чувствительной коже выводили парня из привычного равновесия. Кадзуха не заметил, как Томо полностью обхватил член и прикоснулся носом к паху. Каждое движение головой выбивало из Кадзухи новые стоны. Лицо парня было сосредоточено, на уголках глаз образовывались слезы, но казалось, что такое положение не доставляло Томо никакого неудобства. Кадзуха случайно прикоснулся к волосам парня, и поспешил убрать руки. Но Томо лишь поднял взгляд на его лицо, будто наоборот желая этого. Кадзуха не посмел ослушаться. Он распустил хвост на волосах Томо и неосознанно схватился за светлые пряди, направляя чужую голову. Стоило ему потянуть за мягкие волосы как почувствовал гортанный стон вокруг своего члена, от которого по всей длине пошли вибрации. Кадзуха почувствовал, как внутри собиралось что-то, что приближало его к развязке. — Томо, я скоро…- Кадзуха пытался оттащить его голову от себя, но парень не поддавался. — А я разве мешаю тебе, дорогой, — Томо вытянул язык и провел по оголенной части ноги. Стоило Кадзухе расслабиться на секунду, как он почувствовал прежние прикосновения. Всего пару движений головы Томо, и Кадзуха смог достичь самого конца. Он почувствовал, как все его нервы напряглись за несколько мгновений, что даже стоять стало тяжело. И тут напряжение пропало. Медленно и ярко. После нескольких секунд яркой эйфории, Кадзуха наконец смог открыть глаза. Картина перед ним почти заставила возбудиться вновь: Томо вытирал остатки спермы с уголков губ, облизываясь, словно кот. Волосы были в полном ужасе, на щеках оставался румянец от возбуждения. — Я же сказал, что станет ещё приятней, — Томо захихикал, и провел взглядом по Кадзухе, словно рассматривая результат своей работы. Кадзуха вместо смущения неосознанно засмеялся. Полная пустота в голове от травы и оргазма стала просто невероятной. Стоять на ватных от этого всего ногах стало тяжело. Кадзуха просто завалился на пол рядом с Томо и все, на что хватило сил — смотреть в потолок. Между ними были какие-то пустые разговоры, которые явно не подходили под ситуацию. Но в тот момент все рамки словно смыло. От лёгкости и пустоты, они уснули прямо на полу.

***

Кадзуха проснулся от тяжести, внезапно появившийся на нем. Стоило ему открыть глаза, как он увидел белую шерсть и глаза Нэко. Голова раскалывалась, словно кто-то несколько раз ударил по ней битой. — Мы больше не прикоснемся к этой траве, — он услышал знакомый голос где-то над ним. Томо протягивал бутылку с водой и какую-то булку, — И не ври, что не голодный и не хочешь пить. — Меня тошнит, — Кадзуха зажмурился, стоило ему посмотреть на яркий свет. Даже от воздуха хотелось вырвать. Кроме головной боли и отходняков, на Кадзуху накатили воспоминания о вчерашнем вечере. Вспомнил Томо на коленях перед ним. Вспомнил его лицо. Стало ещё тяжелей. Что ему стоило сделать? Сделать вид, что ничего не было? Поговорить? Но Томо будто прочитал его мысли и сел рядом с ним на пол. — Ты можешь особо не думать о вчерашнем,— Томо взглянул на него печальным глазами, — Делать вид, что ничего не было — глупо. Но если для тебя это ничего не значит, то и думать об этом не стоит. Думать было тяжело, но из последних сил, Кадзуха постарался собрать все слова Томо вместе, и сказать нужный им обоим в тот момент ответ. Смотря в печальные глаза напротив, в его голове появились некоторые мысли. — А имело ли это значение для тебя? — Кадзуха медленно поднялся на руках и посмотрел в глаза напротив, — Только честно. Под чужим взглядом Томо помрачнел. Может, он бы и не захотел отвечать ему, но молчание было бы кощунством. — Значило, — Томо невольно отвернулся, — Я бы сделал это и в чистом разуме, если бы ты только захотел. Но я не могу простить себя за то, что воспользовался тобой. — Ты в этом не виноват, — Кадзуха прикоснулся к волосам, за эту ночь успеваем стать такими привычными, — Ни ты, ни я не понимали, что делаем. И мне было хорошо. Раз для тебя это что-то значит, то в этом нет ничего плохого, ведь так.? — парень попытался улыбнутся и приободрить Томо. — Что ты имеешь в виду, Кадзуха? — в глазах Томо появилась надежда. — То, что я не против, чтобы и для меня это имело значение. Мне было хорошо с тобой. Всегда. Правда, я только вчера понял, что ты меня привлекаешь не только как друг, — Кадзуха положил тяжёлую голову на чужое плечо и прикрыл глаза, — Но траву мы больше не трогаем. Томо был готов и расплакаться, и прыгать от радости. Сердце сжалось внутри от приятного чувства и надежды в что-то больше. — Спасибо тебе, — Томо погладил вновь уснувшего на его плече Кадзуху, — Спасибо за этот ответ. Я давно ждал его…