True Colors

      – Блять, ты можешь просто меня трахнуть?              – А ты можешь не быть такой сукой каждый раз?              Феликс закатил глаза и не успел ничего больше возразить, когда одним точным движением прошлись по простате, а второй рукой тут же шлёпнули по заднице.              Хёнджин усмехнулся, смотря как паренёк под ним медленно, но верно падает всё ниже, не в силах удержаться на локтях.              Он вытащил пальцы, сразу вытирая их о скомканное одеяло, раскатал по члену презерватив, вылил ещё немного смазки и резко вошёл, замирая под приглушённые стоны.              – Двигайся уже, я не кукольный.              – Как жаль, что весь универ верит именно в это.              Аккуратными толчками Хёнджин входил во всю длину, задевая простату и заставляя Феликса тонуть в ощущениях, громко стонать и иногда всхлипывать; а потом мучительно медленно выходил, игриво заглядывая в раздражённые глаза, требующие большего. Каждый толчок выбивал из Феликса сладкие стоны, каждое прикосновение губ к спине заставляло выгибаться и желать ещё.              Ему всегда мало.              Феликс охотно подавался навстречу толчкам, принимая Хёнджина глубже, сжимал его член изнутри и упивался тем, как тот рычал над его ухом. Это возбуждало сильнее всего.              Хёнджину эти игры нравятся до безумия: когда один изводит второго, а тот плывёт, умоляя о большем, когда удовольствие получают оба; губы, тела, стоны, всё ощущается идеально, правильно. Всё на своём месте, как и должно быть.              Ему нравится смотреть, как Феликс сначала грубый, постоянно ругается матом, торопит, дерзит и ухмыляется, а потом становится беспомощным, нежным, податливым и ласковым. Он смотрит без притворства, звучит мелодично, выглядит изумительно. Такой настоящий и искренний, каким не бывает вне постели.              Хёнджин снова ускорил свой темп, резкими движениями толкаясь глубже. Он крепко удерживал Феликса за талию, не давая ему окончательно упасть. По комнате разносились звонкие шлепки, громкие стоны и тяжелое дыхание. Воздух был пропитан сексом, и немного одеколоном Феликса – любимый запах Хёнджина.              Тело Ликса начало подрагивать, колени становились ватными, окончательно отказываясь держать свой вес – теперь он полностью зависел от Хвана, сердце бешено колотилось, норовя вырваться из груди, а голос почти сел, потому что кричал он без стеснения на максимум. Голова шла кругом от переизбытка эмоций, от пьянящих ощущений, от идеального чувства наполненности, которое давал ему только Хёнджин. Он пытался от него уйти, честно, но вернулся вновь спустя три прогулки, и больше даже не зарекается о разрыве.              Глаза Хёнджина потемнели пуще прежнего, разум воспринимал и выполнял только две функции – дойти до пика и довести Феликса до немощности. Одурманенный хриплыми стонами и звучанием собственного имени, которое тихо слетало с губ Ликса, он ещё быстрее начал двигать бёдрами, чувствуя приближение оргазма.                     Феликс плавился под жаром чужой кожи, которую он ощущал спиной, как в бреду повторял имя Хёнджина, пока маленькие ладошки до побеления костяшек сжимали простынь. Он снова и снова изгибался, насаживался сильнее, молил двигаться сильнее, быстрее, грубее. Глаза то и дело закатывались, губы застыли в полуоткрытом состоянии, одна рука крепко схватилась за изголовье кровати, когда он кончил от нежного поцелуя в плечо, мягкой ладони прошедшей по животу и теплого «Ликси» над ухом, прозвучавшее так горячо хриплым голосом.               Хёнджин продолжал удерживать Феликса в погоне за собственным оргазмом, но уже не так сильно. Толчки стали хаотичнее, понемногу темп сбивался, а на губах, словно заевшая пластинка, крутилось имя виновника. Парень подался вперёд ещё несколько раз, прежде чем застыл над развалившимся Феликсом. Он лежал, уткнувшись лицом в матрац – по телу рассыпались алые отметины, на щеках красовался отчётливый румянец, а ноги еле заметно подрагивали. Жар никак не хотел спадать, а сознание возвращаться, и даже включённый кондиционер не помогал остудиться.              – Кончил нетронутым, – Хёнджин аккуратно вышел, сразу снимая презерватив, и предварительно завязав его, ушёл выкидывать в мусор.              Феликс не нашёл в себе лишних сил на ответ, да и не видел в нём необходимости. С Хёнджином, по большей части, было именно так – он кончал, не успев коснуться собственного члена, но жаловаться не думал.              Кто в здравом уме будет отказываться от Аполлона с немаленьким сюрпризом в штанах? Не Феликс уж точно.              – Иди в душ, – Хёнджин вернулся спустя неизвестно сколько времени: чёрное полотенце было обмотано вокруг бёдер, капли воды стекали с длинных чёрных волос, а глаза смотрели прямо на тело посреди кровати, которое даже не думало подниматься. – Ликс, душ.              – Ты слишком правильный, Хван. Не нуди много. Даже мой брат не будет стоять так над душой.              – Ещё бы твой брат стоял так после секса. Или инцест – дело сем-              – Красивую физиономию испортить легче всего, знал об этом? – Феликс нехотя поднялся и сел прямо, лениво потягиваясь – приятный хруст прошёлся по спине. – Не доводи меня.              – Полчаса назад ты вымаливал обратное, – Хёнджин успел захватить из шкафа шорты с бельём, прежде чем выбежать из комнаты с довольной улыбкой – за секунду до того, как в него полетела подушка.              Трёхэтажный мат разнёсся по всей квартире, послышалось тихое шарканье, а затем дверь ванной закрылась с громким хлопком.              Это их обычные встречи. Ничего нового.                            Хёнджин ещё со школы был тихим. Не особо любил шумные сборища, но никогда их не избегал, всегда оказываясь в центре внимания; не строил из себя крутого – длинные языки с богатой фантазией делали всё за него, поэтому на словах он был чуть ли не самым охуенным парнем на Земле, вышедший из какого-нибудь аниме про красавчиков. Он хорошо учился, не ввязывался в драки, умел разрешать внутренние конфликты класса, состоял в баскетбольной сборной школы и часто пропадал в художественном клубе. Хёнджин никогда не представлял себя как человека, готового трахнуть всё живое и даже стоящий у кампуса столб.              Но репутация бежала впереди него. Репутация, о которой он и сам мало что знал.              На первом курсе, сразу после посвящения, разговоры о красивом и высоком новичке разлетелись довольно быстро. Сонбэ с факультета языков и культуры, куда поступил Хёнджин, не упускали возможности познакомиться с ним ближе и завербовать в клубную деятельность.              На втором курсе популярность начала расти ещё больше, потому что первокурсницы выжидали подходящий момент для разговора с привлекательным сонбэ, который никогда не смотрит в их сторону, но от того выглядит намного круче. Хёнджин стал частым гостем на различных тусовках и еженедельных попойках факультета по пятницам, где пьяные подкаты шли один за другим. Он был тихим, но не пай-мальчиком из рядов святых, которые ни капли в рот, ни сантиметра в жо… куда бы там ни было.              Он охотно занимался сексом, если кто-то притягивал его взгляд – пол не играл никакой важности, но старался ясно обозначать границы, чтобы не возникло дальнейших проблем и недопониманий. Первое время каждая вечеринка заканчивалась быстрым, но очень избирательным к партнёру перепихом, а на следующий день весь универ знал, когда и кого трахнул местный красавчик. Тогда он прославился как факбой языкового факультета.              На третьем курсе всё надоело: вечеринки перестали удивлять, алкоголь уже не помогал расслабиться, компания, в которой он довольно часто зависал, казалась группой тупых идиотов, думающих членом. Медленно он начал отдаляться, уделяя внимание своим хобби и оценкам, но репутация его не оставляла. Именно тогда он обратил внимание на своего одногруппника, что до сего времени был лишь одним из многих, но имелось в нём нечто такое, что не позволяло Хёнджину отвести взгляда.              Феликса знали все. Абсолютно. Не было человека, который не знал бы, кто такой солнечный Ли Феликс Ёнбок. Его можно было найти, сказав: «улыбчивый парень с веснушками» и вуаля, вам уже детально расписывают, где его видели в последний раз.              Хёнджин знал о его существовании за долго до прямого столкновения, знал с самого начала поступления, но никогда не проявлял желания сблизиться. Феликс всегда ходил с самой яркой улыбкой, с самыми добрыми ярко горящими глазами, был самым милым парнем на потоке. Он мог найти общий язык с любым, даже с самым молчаливым студентом или сварливым преподавателем. Его репутация крайне отличалась от Хёнджина – над головой Феликса повис нимб.              Но во втором семестре третьего курса Хван начал замечать, что вечно улыбчивый мальчик может не только улыбаться, но и закатывать глаза в раздражении. Именно это пробудило в нём интерес, поэтому он периодически со стороны наблюдал за поведением примера невинности.              Феликса часто ловили в коридорах преподаватели и вызывали в административный блок, откуда он возвращался с каменным лицом, но стоило кому-то оказаться поблизости – маска светлого и довольного жизнью ангела появлялась вновь. И это до чёртиков веселило Хёнджина, потому что сам он не пытался преподнести себя в ином свете, но вот Феликс тщательно следил за созданным образом.              Для Хёнджина окончательно пай-мальчик пропал из виду, когда Феликса снова остановили в коридоре, попросили его привести старшего брата в университет, а он после этого ударил в стену кулаком и без остановок матерился себе под нос. Хван в это время просто проходил мимо, стараясь не привлекать внимания, но отчётливо слышал низкий голос пропитанный агрессией.              – Сука, как только приду домой, придушу, блять. Крис, ты меня заебал, – Хёнджин прикинулся глухим и слепым, продолжая идти дальше, даже не смотря в сторону Феликса, но план побега с треском провалился. – Стоять.              Низкорослый парень повернулся к Хёнджину с безэмоциональным выражением: лицо было полностью расслабленно, губы не кривились в привычной притворной улыбке, всё в нём кричало о скором взрыве накопившейся злости. Он отошёл от стены, разминая кисть, пока пристально смотрел в заинтересованные глаза напротив.              – Сколько ты видел и слышал?              – Достаточно, – Хёнджин даже не удивился, что голос теперь звучал ещё ниже, чем обычно, более холодно и очень раздражённо. – У тебя с этим какие-то проблемы?              – Будешь трепаться, я не постесняюсь разукрасить твоё красивое личико.              – Спасибо за комплимент. Не опоздай на пару, ангелок.              Хёнджин ушёл с довольной ухмылкой на лице под тихое проклятье от Феликса в свою сторону. После того случая он стал наблюдать ещё больше и уже без тени страха и совести за то, что его могут поймать. Агрессия, с которой Ли первое время реагировал на него, доставляла неописуемый восторг. Хёнджин не считал себя мазохистом, и уж тем более – садистом, но каждый раз, когда Феликс оставался с ним наедине, чтобы передать пару ласковых приветов по третье поколение, не мог сдержать улыбки.              Хёнджин сам не понял в какой момент свободное место рядом перестало быть свободным, мессенджер пополнился на ещё один чат, что трещал сутками напролёт, а походы в кофейню больше не были одиночными.              Общий язык парни нашли на удивление быстро, а желание трахнуть друг друга – ещё быстрее.              Феликс был тем, кто заинтересовался в правдивости слухов о горячем факбое, готового трахнуть всё, что только движется. Хёнджину же было забавно увидеть новые цвета не совсем солнечного мальчика.              В статусе друзей с привилегиями они пребывают уже год. И пока никто не жалуется.                                          Феликс бежал на пару со всех ног, потому что хорошенько так проспал из-за Криса, что предложил ему сыграть в UNO, а потом пошла бесконечная череда попыток обыграть брата. Бесполезно.              В конце концов, он вышел из себя и использовал коронную карту младшего брата, дающую ему сотни привилегий, состроил самые невинные глазки, которые только могут существовать на этом бренном свете, и облапошил Чана, сжульничав на пару карт (Крис сделал вид, что этого трюка он не заметил).              Дверь в аудиторию раскрылась тихо, Ликс, виновато поклонившись, застенчиво улыбнулся.              – Доброе утро, профессор. Прошу прощения за опоздание, я готовил проект по истории.              – Всё хорошо, Ёнбок, присаживайтесь на своё место, но постарайтесь больше такого не допускать.              – Обещаю.              Ещё раз вежливо склонив голову, он прошёл к центру, где сидел Хёнджин с неверящей ухмылкой.              – Как хорошо, когда все кругом верят в твой бред, не так ли?              – Хорошо, когда у меня хватает мозгов поддерживать свою успеваемость.                     Феликсу нравился Хёнджин. Если не в романтическом плане, то в сексуальном точно. Они идеально подходили друг другу как внешне, так и… ну, внутренне? Это он понял, когда пытался переспать с кем-то ещё помимо мистера Грея на минималках.              Опыт оказался интересным, но не настолько захватывающим, чтобы отказаться от ходячей сексуальности под метр восемьдесят, которая не только знает, как нужно брать, но и давать (минет, окей, когда припрет во имя чего угодно). В итоге, Феликс даже не смотрит на воздыхателей, что готовы свернуть горы ради него, обещают звёзды, удивляют находчивостью и навешивают качественной лапши, заливая её отборной ванилью. Все ведутся на его идеально созданный образ.              Все, кроме Хёнджина, который лишь усмехается с каждой натянутой улыбки и милой фразы, а потом уходит, показывая, как нимб над головой начинает надламываться. В такие моменты Феликс еле сдерживается, чтобы не распустить по ветру свой ангельский образ, поэтому терпит, недовольно закатывая глаза.              Но у всего есть предел, даже у него.                                   Пара закончилась, студенты начали покидать аудиторию, внутри кабинета оставались только Хёнджин с Феликсом. Дождавшись, когда дверь закроется за последним учеником, Ли рухнул на поверхность стола, устало закрывая глаза.              – Не думал прекратить строить из себя невинность? – Хёнджин откинулся на спинку стула, закинув руки за голову. – Тебя это утомляет.              – А ты не думал не лезть не в своё дело?              – Да мне, если честно, не особо интересны причины, но забавляет твоё лицо, когда ты на грани.              – Рад быть клоуном, обращайся. Ага.              Феликс закрыл глаза, аудитория погрузилась в тишину, которая была возможна, если не считать гул за пределами комнаты.              Хёнджин повернул голову в сторону спокойно устроившегося Феликса и начал снова рассматривать давно изученные черты лица: длинные, пушистые ресницы, смуглая кожа, на которой сотнями звёзд рассыпались красивые веснушки, небольшая припухлость в щеках, что придаёт его светлому образу естественность, и пухлые алые губы, которые он никогда не пробовал на вкус.              За всё это время они ни разу не целовались, несмотря на то, что успешно исследовали каждый участок тел друг друга. Феликс изначально ясно дал понять, что не хочет, а Хёнджин уважал его личные границы и желания. Но иногда – в самые интимные моменты их близости или при обычном наблюдении за парнишкой, Хван не мог не засматриваться. Он часто ловил себя на мысли, что интересно, хочется, и согласись Феликс, не потратил бы и секунды на раздумья.              Даже сейчас, когда их разделяет расстояние вытянутой руки, Хёнджин не может оторвать глаз. Потому что, если честно, Феликс красивый. До невозможности.              – С тебя сотка, – внезапно проговорил Ли, и голос его прозвучал так тихо и спокойно, но в то же время низко, что голову можно было потерять уже от этого.              – И почему же?              – Слишком долго пялишься. Я чувствую твой похотливый взгляд.              – Ничего не могу с собой поделать, ты милый.              Феликс резко встрепенулся, сталкиваясь с мягким взором карамельных глаз, внутри которых таилась целая Вселенная, чьи секреты он не готов был познать.              – Что с тобой не так? – спросил Ликс, чувствуя слабую неуверенность от пристального взгляда. Обычно его такое не волнует. – Не вижу похоти в глазах.              – С чего ей быть?              – Потому что именно так на меня всегда смотрят. Хотят трахнуть, поэтому и сближаются, чтобы потом хвалиться, мол, смогли опорочить «ангелочка Ликси».              – Так я тебя уже трахаю, это что-то меняет? – Хёнджин пожал плечами, не понимая смятения, появившееся на лице Феликса. – Ты как-то с этим поздно спохватился.              Ликс молчал, неотрывно смотря на спокойное лицо перед собой. У Хвана всегда расслабленный взгляд, будто его мало что заботит в жизни. Он редко выходит из себя, мало говорит, внимательно слушает и почти никогда не пытается залезть в чужие проблемы.              Хёнджин может помочь, если решение будет ему по силам, готов оказать поддержку, если человек действительно ему дорог, но в большинстве случаев он предпочитает занимать позицию зрителя. Со стороны заметнее многое, понять ситуацию легче, увидеть разные взгляды труда не составляет, поэтому Феликс, как человек желающий быть полезным для других, не всегда понимает такое поведение.              Они абсолютно разные, как небо и земля, но при этом отлично подходят друг другу. Во всех аспектах. И порой это пугает, особенно Феликса, ведь он не привык, что люди могут видеть в нём настоящего его, а не просто красивую внешность.              – Ты не похож на факбоя.              – А ты не совсем уж и солнечный, но разве это показатель твоей личности? Лицо – всего лишь оболочка, оно не определяет, кем ты являешься на самом деле: можно быть самым красивым человеком на свете, но таким говном изнутри, что страшно становится, и наоборот. Будь собой, точнее – живи с комфортом.              Феликс несколько раз быстро моргнул, а затем, подперев голову рукой, облокотился на стол, даря Хёнджину кокетливую улыбку.              – Предлагаю себя в этом кабинете.              – Кончай, Феликс, ты испортил всю романтику.              – С радостью кончу, только дай необходимый ресурс.              Хёнджин еле слышно вздохнул и покачал головой, сразу же встав с места. Он закинул рюкзак на плечо и двинулся к выходу под довольный смех за спиной, что приятно оседал в голове и распространял тепло по всему телу.       Хван махнул на прощание не оборачиваясь и вышел из аудитории с не менее радостной улыбкой на лице. Феликс милый, когда настоящий. Такой Феликс нравится ему весь без остатка.                                          Учебные будни проходили так же, как и всегда: две пары с утра, окно в кофейне, перекус в столовой и одна пара после обеда, которая выжимала из студентов все соки, не оставляя сил на путь до дома.              Хёнджин сидел со своей старой компанией в столовой, доедая пасту, и думая, чем бы занять себя на грядущих выходных. Разговоры его мало волновали, он слушал отстранённо, периодически соглашаясь с какими-то высказываниями. Люди, сейчас сидящие рядом с ним, растеряли свою значимость в его жизни, но он всё равно приходит увидеться, чтобы окончательно не одичать.              – Ох, свет моих очей, любовь всей жизни, – выдохнул один из парней и расплылся в довольной улыбке, смотря в сторону шведского стола на другом конце столовой. – Я не могу, он такой милый. Стоит ему хоть раз на меня посмотреть, и день сразу становится лучше.              – Ты о ком? – спросил второй, поворачиваясь в том же направлении. – А-а, Феликс. Согласен.              – Когда он стоит передо мной и что-то говорит – слова пролетают сквозь, ничего не понимаю, потому что смотрю только на лицо.              – Он всегда улыбается, иногда даже кажется, что Феликс не знает о тёмной стороне жизни.              – Да-да-да, его лицо поистине лучшее. Хочу узнать, каким оно бывает, если довести до слёз.              – Или когда тра-              – Скорее он доведёт вас до слёз, – Хёнджин равнодушно продолжал закидывать креветки в рот, игнорируя косые взгляды в свою сторону.              – Феликс? Ха-ха, друг, не смеши меня, – откровенно засмеялся один из парней, откладывая ложку в сторону. – Ты посмотри на него, он же безобидный. Одно резкое слово и он заплачет.              – Одно резкое слово и ты полетишь к хуям. В прямом смысле, – Хёнджин собрал всю посуду на поднос, взял свои вещи, прихватил закрытую вишневую газировку и встал из-за стола. – Он кусается.              Хван ушёл под удивлённые взгляды парней, что так и не поняли смысл сказанных им слов. Он шёл через всю столовую, хотя мог выйти и через ближайший к столу выход, только чтобы пройти мимо двух знакомых лиц.              – Привет, Чонин, – кивнул Хёнджин, ставя газировку перед Феликсом под вопросительный взгляд. – Приятного аппетита.              – О, спасибо, хён! – довольно улыбнулся Чонин, приступая к трапезе.              Феликс следил за движениями Хёнджина, и плавно поднял глаза вверх, встречаясь с лёгкой улыбкой, после которой тот быстро подмигнул и ушёл от их стола, а немногим позже и вовсе вышел из столовой.              Чонин с аппетитом накинулся на суп, набивал рот большой ложкой риса, и всем своим видом показывал, как прекрасна жизнь не на голодный желудок. Феликс же пребывал в прострации, уткнувшись взглядом в свой поднос.              В голове продолжали звучать слова Хвана о том, что лицо – не более, чем обычная обложка, и ему стоит быть собой; перед глазами застыло его спокойное выражения лица, которое не особо и меняется, но заставляет прочувствовать внутри весь спектр эмоций.              В нём не всегда жила неуверенность в своей личности. Наверное, она появилась в старших классах, когда он впервые столкнулся с нападками из-за внешности.              Сколько он себя помнит, его постоянно ставили в пример: хорошее поведение, отличная успеваемость, идеальные манеры, вежливый, добрый, отзывчивый, умный и красивый. Последнее начало доставлять неудобства, после первого красного флага от одноклассников, которые выкинули его учебники в окно, пока он помогал учителю.              Первое время Феликс старался игнорировать, ведь так легче – если не отвечать агрессией на агрессию, то в конце концов это надоест, но в его случае подобная тактика не помогла. С каждым разом издевательства становились разнообразнее, жестче, и однажды пересекли черту. В тот вечер Феликс пришёл домой с синяками по всему телу и лицу, вдобавок с окровавленной рукой. Родители закрывать глаза не стали: написали заявление, перевели сына в другую школу, где он доучился оставшиеся два года, а потом улетел в Корею к старшему брату.              По приезде в Сеул Феликс решил для себя одно – дурачкам везёт по жизни, их не трогают и легче придумать отмазку, если случится конфликтная ситуация. Поэтому с поступлением в университет, он надел на себя маску безобидного мальчика, и лишь дома мог быть настоящим.              Теперь же Хёнджин вызывает в нём непонятные чувства, которые не желают притворяться рядом с ним. С Хёнджином хочется быть искренним.              – Ты чего не ешь? – Чонин махнул рукой перед застывшим Ликсом, чем вывел его из транса. – Всё норм?              – Что? А, ага. Задумался немного, – одарив друга слабой улыбкой, он поспешил наверстать упущенное обеденное время. – Ты, кстати, сделал доклад по истории?              – Отправил ещё вчера. Хорошо, что профессор Ли теперь у нас на постоянке.              – Пожалуйста, давай сменим тему. Его слишком много в моей жизни, настолько, что иногда во время лекции мне хочется обратиться к нему на «хён».              – Не тебе жаловаться на автомат, хён.              Феликс привычно закатил глаза, но не согласиться не мог. Какая ему разница, встречается ли брат с его преподавателем или нет, если теперь он не переживает об оценках по одному предмету, как минимум.                                          Начало субботы выдалось на удивление тихим: Криса не было, уборка не требовалась, холодильник был забит продуктами и готовой едой, а задания на первые дни следующей недели уже отправлены преподавателям.              От безделья время тянулось неимоверно долго. Он успел начать какой-то новый сериал на Netflix, но выключил на третьей серии, потому что не по его вкусам; посмотрел несколько мультфильмов Disney, позависал в тикток и слушал музыку, смотря в потолок.              Одним словом – день Феликса проходил максимально скучно, поэтому он, не найдя больше занятий по душе, решил достать Хёнджина.              

Вы:

научно доказанный факт

секс лучший антистресс

             Писать Хвану всякую чушь давно вошло в привычку. Он мог днями напролёт скидывать мемы, тренды тиктока и какие-то видео с ютуба, в ответ получая скудную реакцию, но ему было нормально. Хёнджин не любитель переписок, ему легче позвонить, а ещё лучше, когда его не трогают и есть время заняться рисунками. Но для Феликса его чат открыт 24/7.              Даже сейчас ответ не заставил себя долго ждать.              Хван:       нечего делать?              

Вы:

решил поделиться с тобой

великими познаниями

почему сразу делать нечего

      

      Хван:       наверное потому что я тебя знаю       весь дисней пересмотрел?              

Вы:

ой shut up

             Быстро заблокировав телефон, Феликс развалился на диване, отбрасывая затею докопаться до Хёнджина. Сегодня у него настроение не располагает, как оказалось.              В последнее время он начал ловить себя на том, что может стоит попробовать показать настоящего себя и, как бы сильно не хотелось признавать, но Хёнджин был прав – притворство утомляет. Оно буквально высасывает из него всю энергию, ведь каждую секунду необходимо быть настороже, лишь бы маска не спала. Феликс прекрасно осознает, что в один день он просто не выдержит и взорвётся, на кого-то да обрушится его гнев, если желающие встречаться с ним вновь начнут обещать рай, но пока ничего не может поделать.              Не может или не хочет – тут ещё стоит определиться, но в глубине души имеется небольшой страх, что настоящий он не получит радужный приём. Его светлый образ любят все, он всегда находится в центре внимания, постоянно получает комплименты и похвалу, но будет ли также, если он перестанет притворяться?              Если честно, Феликс и сам не уверен, так ли ему нужно всё это внимание. Для него оно ничего не значит, он забывает о нём сразу, как только отходит, но сколько сил на это тратится. Может, Хёнджин действительно был прав – жить надо с комфортом.              Телефон несколько раз издал звук новых сообщений, которые Феликс даже не собирался открывать. Всё равно знает, что это Хёнджин. Он в любом случае не будет долго писать, если не получит ответа, то сразу забьёт. Так было всегда – весь год их сексуальных отношений.              Сон уже почти полностью захватил над ним власть, тело расслабилось, веки были мучительно тяжёлыми, когда телефон, что оказался под ним, начал вибрировать и играть приевшуюся мелодию звонка. Почти не открывая глаз, Феликс нащупал телефон и принял вызов, даже не посмотрев на имя абонента.              Это в любом случае Крис, что звонит сказать об очередной ночи вне их квартиры. Всё как и всегда.              – Да-да, тебя сегодня не ждать. Мог и не звонить, я сплю. Bye-bye, – сонно прохрипел он на одном дыхании и уже собирался сбросить, но услышал смешок на той стороне.              – Так сразу? Обидно, Феликс, – тихий, спокойный, мелодичный голос ласкал слух, окутывал тело теплом и заставлял голову плавиться от накатившего жара. Старший брат так не звучит.              – Хёнджин?              – М-м?              – Зачем звонишь?              – Ты не отвечал на сообщения.              – Я часто не отвечаю на них, но ты никогда не звонишь. Головой ударился?              – М-м-м, ага, наверное, так и есть. Я тебя разбудил? Ты, вроде, говорил что-то про сон.              Мозг соображал медленно, слова доходили туго, как и происходящее. Ему правда позвонил Хёнджин, который никогда до этого даже в чат не писал первым? Это было по-странному ново, но… приятно.              Необъяснимые чувства разжигали внутри пламя, что постепенно охватывало всё тело, ощущение тепла проносилось по всем каналам, вызывая лёгкий трепет, а сердце начинало отбивать ритм чуть быстрее обычного.              – Нет, да, то есть, я задремал, – Ликс терялся в словах, потому что было непривычно и необычно слышать голос Хёнджина по телефону. Он звучал в разы ниже, с лёгкой хрипотцой.              – Я могу сбросить, спи.              – Поздно, я не усну, поэтому говори, раз уж начал.              – Пойдёшь на фест? Если не пить, то хотя бы стейк можно поесть.              – Я пас. Настроение сегодня не фестивальное.              – Жаль, я думал увидеть тебя, – голос Хёнджина прозвучал действительно разочарованно, как если бы он был в разлуке с любимым человеком на протяжении долгого времени. Феликс не нашёл подходящего ответа, поэтому на линии повисла минутная тишина.              – Мы вчера только виделись, – сердцебиение становилось всё сильнее, Феликс слышал этот громкий стук, учащённое дыхание лишало мозг необходимого количества кислорода, отчего голова словно шла кругом.              Всё происходящее сейчас – новое, неизведанное и волнующее. Особенно ласковый и заботливый Хёнджин.              – Мхм, но разве я не могу хотеть видеть тебя снова?              Молчание. Такое громкое и отчаянное, потому что слов у Феликса нет, одни эмоции, которые он всегда боится показывать. Хочется уткнуться в подушку, закутаться в одеяло и завизжать от переизбытка чувств, что захлестнули его, потому что разговор выбивает почву из-под ног, кружит голову, связывает живот тугим узлом и разгоняет сердце на скорости гоночного автомобиля.              Феликс не узнает ни себя, ни реакцию своего организма на проклятого Хван Хёнджина, что так внезапно решил позвонить именно сейчас и перевернуть всё его нутро.              – Я не хочу с тобой встречаться.              – А я и не предлагаю, – тихий смешок на другом конце, пустил по телу новую волну мурашек. Феликс сегодня точно недомогает, других объяснений на свою реакцию нет. – Есть много других вариантов быть вместе.              – …              – Шучу, дыши. Я буквально слышу твои мысли, –заразительный, звонкий, но приятный смех удобно устроился в сознании Ликса, готовясь прописаться там надолго. – Если надумаешь – напиши, я встречу тебя у входа. Отдыхай, Феликс.              И звонок прервался, оставляя Ликса наедине со всем дерьмом, что Хёнджин успел навалить за каких-то чёртовых семь минут.              Желание спать окончательно сошло на нет, потому что на тяжелую от мыслей голову сон не приходил. Биение сердца всё никак не могло вернуться в норму, волнение оставалось неизменным, а голос Хёнджина засел максимально плотно. То ли он раньше не придавал этому никакого значения, то ли Хван и правда не часто называл его имя, но звучание собственного имени с его уст – довольно обычная вещь, казалось бы, стала чем-то важным, трепетным и малость интимным во время телефонного разговора. Вообще весь этот звонок был похож на чёртов секс по телефону, потому что голос Хёнджина возбуждал. И если бы он приказал ему кончить – Феликс бы кончил.              Лежать и ворочаться было невыносимо. Тупая его голова без остановки прокручивала закончившийся полтора часа назад диалог, а воображение подкидывало картинки, с каким лицом мог сидеть Хван, пока говорил. И в какой-то степени это не только пробуждало интерес, но и возбуждало.              Обматерив себя с ног до головы за слабость, Феликс всё же встал с дивана, нашёл в гардеробе подходящий под настроение образ и потратив полчаса на макияж, вышел из квартиры, заранее разбивая голову о стену. Мысленно, конечно же.                                          Фестиваль был в самом разгаре: на сцене выступали приглашённые артисты, по всему кампусу стояли палатки с едой и выпивкой, фургончики с фаст-фудом, европейской и азиатской кухней, а также тысячи студентов, любящие гулять.              Громкая музыка мешала слышать собственные мысли, что являлось плюсом для Феликса, который как раз хотел избавиться от назойливых выводов в своей голове. Он шёл мимо множества столов, постоянно кивая тем, кто просил его присоединиться, улыбался каждому знакомому лицу, но то самое так и не увидел.              Слишком огромный охват у фестиваля, чтобы пытаться найти хоть кого-то среди пьяной толпы.              

Вы:

где ты сидишь?

      

      – О-о-о, Ликси, ты пришёл! Пошли к нам, – внезапно появившаяся на плече ладонь отвлекла от отправки ещё одного сообщения. – Давай скорее, у нас еды и алкашки на всех хватит.              Феликс сообразить не успел, как уже сидел за одним столом с ребятами с факультета инженерных технологий и архитектуры, а перед ним стояла рюмка соджу. Вот так сразу с тяжелой артиллерии начинаем. Отлично.                            Откровенно говоря – Феликс поплыл. Пить на пустой желудок – это всегда херовая идея, особенно, если алкоголь подливают, стоит только допить рюмку. Весёлая атмосфера помогала расслабиться, он уже даже не разбирал, где притворялся, а где был самим собой. Компания, в которой он затесался, была до невозможности громкой: они постоянно пели, танцевали, играли в «Правда или Действие» и пили, очень много пили.              К моменту, когда время близилось к двенадцати ночи, Феликс уже был волшебно пьян.              – Ликси, твоя очередь. Правда или действие?              – Действие, – без раздумий ответил он, сияя ярче солнца в самый разгар дня.              – Отлично, тогда поцелуй… – парень начал бегать взглядом по всем сидящим, чьи глаза горели азартом, а у некоторых просвечивалась откровенная похоть. Лакомый кусочек хотят отхватить все, – меня. Минута беспрерывного поцелуя.              – Эгоист!              – Так нечестно!              – Я тоже хочу!              Стол погрузился в недовольные упрёки, но быстро подзабыл обиду, когда Феликс, еле удерживаясь на ногах, встал со своего места и пошёл к парню, чьё имя он даже не запомнил. Воодушевлённое «о-о» прозвучало настолько громко, что и соседние столы обернулись понаблюдать за происходящим.              Никто не видел Феликса полностью пьяным, а пьяным, ещё и целующимся – подавно, поэтому всё внимание сейчас было приковано к нему.              Одному лишь Богу известно, как он смог занять место рядом с парнем, но Феликс повернулся к нему лицом и улыбнулся в своей привычной манере – ослепительно. Оба начали медленно подаваться вперёд под довольные крики наблюдающих, второй уже успел закрыть глаза. Феликс не соображал, он просто делал всё на автопилоте.              Когда между ними оставалось мизерное расстояние в несколько сантиметров, на лице Феликса появилась чужая ладонь, что прикрыла его губы, а потом несильно потянула голову назад, отстраняя.              – Игра закончилась.              Спокойный голос, как и всегда, то же самое расслабленное лицо, которое не умеет показывать других эмоций. Вроде бы, ничего нового, но сейчас Хёнджин выглядел иначе. Может, это Феликс перепил, а может, Хван и правда был раздражён, но хорошо скрывал свою злость – этого не знал никто, но никому не помешало взорваться недовольными воплями из-за сорванного зрелища.              – Эй, Хван Хёнджин, какого чёрта? Обязательно было портить всё веселье? – возмущался парень, чей заветный поцелуй не состоялся.              – Он не умеет целоваться, тебе бы не понравилось, – Хёнджин аккуратно помог Феликсу встать, нежно придерживая за талию. – Поехали домой, с тебя хватит.              – Да тебе откуда знать?              – Сделал предположение исходя из его внешности.              С каждым шагом недовольство за спиной становилось всё тише. Феликс еле перебирал ногами, поэтому Хёнджину пришлось удерживать его крепче. Кое-как дойдя до выхода, они остановились у автобусной остановки, в ожидании пустого такси, которое, по закону жанра, не собиралось проезжать мимо в самый нужный момент.              – Лжец, – буркнул Феликс, сидя на скамье остановки, головой упираясь в информационную доску. – Сказал, что встретишь, а сам.              – Телефон стоял на зарядке, я не сразу увидел сообщение. Прости.              – Не-а. Я пришёл на фест, потому что ты сказал… Ты говорил, что хочешь увидеть меня, но проебался.              – Я вижу тебя сейчас, Феликс. Мне достаточно и этого, – Хёнджин стоял у дороги, пытаясь поймать такси, но глаза его были прикованы к сидящему парнишке. И у Ликса, если честно, от его взгляда внутри начинал бушевать ураган.              – Не говори двусмысленные вещи. Тебя могут неправильно понять.              – А может, я хочу, чтобы ты понял меня неправильно?              Мозг Феликса на данный момент работал очень медленно, поэтому он не был уверен, что тихо прозвучавшие слова были истолкованы им в нужном контексте. Времени съязвить у него не нашлось, оранжевая машина наконец подъехала, и Хёнджин, подходя к нему ближе, заботливо поднял с места и повёл к такси.              Дорога, казалось, тянулась вечность. За двадцать минут Феликс готов был вывернуть кишки целых три раза, но успешно продержался. Дойти до подъезда, а потом подняться до квартиры – миссия очень весёлая, и если бы не Хван, что держал его весь путь, Ликс остался бы ночевать где-нибудь на лестничной площадке.              – Какой код? – спросил Хёнджин, немного ослабляя хватку. Бессвязное бурчание, жалкие попытки ввести код самому, после которых Феликс сдался и выдал пароль.              В квартиру они вошли (ввалились, распинывая обувь в прихожей) далеко не бесшумно: Ликс что-то мычал под нос, материл Хёнджина и пытался вырваться из его рук, но сил не особо хватало.              – Вижу, что на фестивале вы отлично погуляли, – проходя в гостиную, Хвана встретили две пары глаз, осматривающих их с интересом. – Ох, Ликс, сколько раз тебе говорил не пить много.              – Забирай своё сокровище, хён, – Хёнджин аккуратно передал Феликса в руки Криса, что с лёгкостью поднял брата на руки.              – Моё ли, – хитрая усмешка на лице старшего была красиво проигнорирована. – Остаёшься?              – Нет, поеду к себе. Кстати, Минхо-хён, я напишу на тебя докладную в понедельник. Будь готов.              – Ага, – незаинтересованно ответил сидящий на диване Минхо, продолжая смотреть фильм, который до этого пара поставила на паузу. – Желаю удачи.              – Напишу, что преподаватель истории профессор Ли занижает оценки своим студентам из-за личной неприязни за пределами учебного заведения.              – И бланк ответов теста, что будет через неделю, сразу же окажется у тебя во рту.              Хёнджин начал тихо передразнивать старшего, гримасничал и закатывал глаза от лёгкого раздражения, но позорно попался на этом деле. Минхо резко подорвался с дивана и двинулся в его сторону, поэтому Хвану пришлось быстро выбежать в коридор с довольным смехом.              – Джисон просил тебя ответить ему на сообщение. Всем пока! – он вылетел из квартиры и закрыл дверь прямо перед лицом Минхо, переводя дыхание. Сегодня за безопасность своей жизни можно не беспокоиться.              Уже спускаясь на первый этаж, Хёнджин улыбнулся своим мыслям и всей этой ситуации в целом. Кто же знал, что его давний сосед-друг детства-преподаватель Ли Минхо, который запал на своего студента, окажется партнёром старшего брата парня, что ему, как оказалось, не безразличен.              Да, Феликс ему всё же нравится. Не так, чтобы говорить о любви, но и намного больше обычной симпатии. Год секса по дружбе не мог пройти бесследно, один из них попал бы в сеть в любом случае. И на этот раз, жертвой оказался Хёнджин.              Правда он не сильно переживает по этому поводу. Если его отвергнут – конец света не настанет, нет, просто будет немного неловко и возможно, чуть больше неприятно.                                                 Утром воскресенья Феликс проснулся с адской головной болью, жутким перегаром и тяжёлым телом. Он еле смог поднять себя с кровати, чтобы приползти на кухню.              – Как головка, Ёнбок? Сильно болит? – Минхо готовил обед в своём любимом фартуке с котятами, который он получил в подарок от братьев по неизвестно какому поводу. Если честно, Феликс рад, что теперь ему не всегда приходится готовить, ведь Хо зачастую берёт эту обязанность на себя, когда приходит в гости.              – И тебе не доброе утро, хён, – Ликс сел за стол, опуская голову на прохладную столешницу. – Можно мне чудодейственное нечто, что спасёт желудок от вылазки наружу. Жизненно необходимо.              – Чан как раз вышел в аптеку, потерпи немного.              – Ок.              Эпизоды минувшей ночи стали постепенно всплывать в голове, а вместе с этим и момент, как он лез целоваться с каким-то левым чуваком. Осознание ударило отрезвляющей пощечиной, страх сковал всё тело. Феликс быстро принял сидячее положение и схватился за голову, пытаясь вспомнить что-то ещё. Неужели он правда так бездумно поцеловал незнакомца?              – Всё в порядке? – Минхо смотрел на него обеспокоенно, наливая стакан воды и ставя его перед парнишкой.              – Я, кажется, поцеловал его, – в ужасе прошептал Феликс, залпом выпивая всю воду.              – Джинни? Да, тут бы и я испугался.              – Что? Причём здесь Хёнджин?              – Вы же вместе были на фестивале, разве нет? Во всяком случае, привёл тебя домой именно он.              Молниеносно в голове пронеслось, как Хван уберёг его от необдуманного поцелуя, как тащил на себе до такси, как смотрел, словно Феликс был его миром, и как нежно придерживал, не позволяя упасть.              «А может, я хочу, чтобы ты понял меня неправильно?»              И на этом моменте Ликс сломался окончательно. Чёртов Хёнджин с этими непонятными фразами, что вводят в ступор и заставляют ломать голову. Это он так намекнул, что ему нравится Феликс? Это же именно оно, правда?              Не то чтобы Ликс не симпатизировал Хвану. Конечно, он ему тоже нравился в плане общения и их постельных отношений, но никогда не задумывался о большем. Хёнджин очень приятный, заботливый, нежный парень, несмотря на все слухи, что ходят о нём. Он умеет показать себя, постоять, никогда не пытается понравиться другим, всегда действует по собственным желаниям, и у Феликса это вызывает истинное восхищение.              Но это всё не то. Должно быть не тем.              – Хён, а как понять, что тебе нравится определённый человек именно в романтическом плане, а не дружеском?              – Попробуй представить, как целуешь Хёнджина, и если мысль тебе не противна – поздравляю.              – Речь не о нём.              – Конечно не о нём.              И как бы Феликс не пытался откинуть эту затею, он всё же смог чётко представить, как Хван медленно подаётся вперёд, нежно приобнимает за талию и осторожно целует. Фантазия начала подкидывать дровишек, разжигая внутри целое пламя, и теперь Ликс видел яркую картину, как горячо и страстно они сливаются в поцелуе.              Неожиданно для него, Ли Феликс младший подал признаки своего существования. Заебись, конечная остановочка.                     Весь выходной Ликс провёл в прострации. Принять факт того, что он видит Хёнджина не просто другом, пугал не так уж и сильно, как изначально думалось. Он хотел поговорить с ним и расставить все точки над «i», но тот не ответил ни на одно сообщение.              Поговорю завтра на парах, – подумал Ликс перед сном, но ни завтра, ни послезавтра и даже не через пару дней разговор не состоялся. Хёнджин терялся в толпе, как только заканчивались занятия. И Феликс довольно быстро терял терпение.              В пятницу его чаша окончательно переполнилась. Стоило Хвану первым покинуть аудиторию, он побежал следом, стараясь нагнать. Коридор заполнился студентами, но Феликс не сводил глаз с фигуры идущей не намного дальше.              – Хэй, Ликс, пообедаешь со мной? – перед ним возник какой-то высокий парень, растягивая улыбку от уха до уха.              – Не до тебя, свали в закат, – быстро оттолкнув неизвестного, он стремительно побежал вперёд, перехватывая Хёнджина прямо у поворота, и потянув за собой, затолкал в какую-то аудиторию. Удачно пустую. – Ты достал бегать от меня.              – Разве? Мне казалось, что я смогу ещё несколько дней избегать встречи, – лёгкий смешок растворил всю злость, а теплый взгляд испарил серьёзный настрой с концами. – Привет, Феликс.              – No, no, no. Даже не думай, что это сойдёт тебе с рук. Ты динамил меня с воскресенья, чёрт возьми, а сейчас улыбаешься как ни в чём не бывало?              – Могу погрустить. Хочешь?              – Что? Ты с ума сошёл?              – Сошёл. Из-за тебя.              Сейчас Феликс отчётливо видел разницу во взгляде Хёнджина – он был наполнен нежностью. Грудь разрывало от внезапных тёплых ощущений, приятно покалывало в животе, сердце билось быстрее, но теперь он понимал почему.              Ему нравится внимание Хёнджина. Нравится, как он смотрит, говорит, улыбается, как даёт понять, что это взаимно.              Ему нравится сам Хёнджин.              – Повторюсь: я не собираюсь с тобой встречаться.              – А я, как уже и говорил, не предлагаю. Но, – Хван оттолкнулся от стола и приблизился к Феликсу, прижимая его к двери, – есть другие способы быть вместе. Один мы с тобой практикуем уже год, его можно лишь немного дополнить и разнообразить. Свиданиями, например, или же… – возвышаясь над Ликсом, стоя к нему вплотную, Хёнджин опустил взгляд на манящие губы, а затем посмотрел в выжидающие глаза. Самые красивые и чистые, которые он когда-либо видел.              – Слишком долго и нудно, совсем не в стиле факбоя.              Феликс уверенно подался вперёд, сливаясь с Хёнджином в нежном поцелуе. Тепло желанных губ сейчас обжигало настолько, что можно было смело уходить в отключку без дальнейших сожалений.              Хёнджин отвечал охотно, понемногу входя во вкус и углубляя поцелуй. Его язык юрко скользнул внутрь, слегка задевая острые клыки, и моментально сплетаясь с чужим. Феликс от неожиданности еле слышно простонал в поцелуй, но Хёнджину хватило и этого, чтобы крышу снесло с концами. Он развязно гулял языком внутри, исследуя каждый дюйм, поочерёдно засасывал пухлые губы, слегка их прикусывая, отчего Ликс стонал, прижимаясь сильнее.               Копившиеся до этого времени эмоции захлестнули с головой, он хотел получить больше. Глаза почернели от возбуждения, руки начали блуждать по утонченному телу, закрадывались под рубашку и нежно поглаживали гладкую кожу. Феликс плавился от каждого прикосновения, тонул в удовольствии, не стеснялся стонать в поцелуй.              Он положил обе руки на плечи Хвана, жадно его обнимая и зарываясь тонкими пальцами в волосы. Все мысли сейчас крутились вокруг Хёнджина, его умелого языка и страстного поцелуя, а в душе играло лёгкое сожаление – надо было целовать раньше.              Феликс притягивал Хвана к себе всё больше, он чувствовал, как в штанах становится тесно из-за какого-то блядского поцелуя. В нём нарастало желание отдаться прямо сейчас, и слабо ощущаемая выпуклость, что упиралась в него, говорила, что Хёнджин разделял это желание.              – Я бы с радостью взял тебя в этом кабинете, но Минхо-хён достанет своими подколами после. Его пару нам обоим лучше не пропускать, – Хёнджин отстранился с тяжёлым дыханием, тёплый взгляд говорил громче слов.              – А дома меня будут ждать издевательства Криса, поэтому агрессивно плюсую.              Они засмеялись в унисон, нежась в объятьях друг друга, но немного потерялись во времени и побежали на пару после звонка.              Минхо, к слову, всё равно не оставил опоздание без внимания.                                          – Знаете, что, голубушки? – Чанбин сидел в центре, с двух сторон окружённый парами. – Я бы стерпел, если только мой препод с лучшим другом встречались, но Ликс, КАК ТЫ МОГ МЕНЯ ПРЕДАТЬ?              Всех за столом прорвало на общий смех, потому что реакции Чанбина всегда лучшие. А реакции обиженного Чанбина не идут ни в какое сравнение.              – У меня есть друг – Ким Сынмин, думаю, вы найдёте общий язык, – усмехнулся Минхо, пока Чан нежно обнимал его со спины.              – Ещё есть Джисон, – вставил Хёнджин, получая от старшего Ли грозный взгляд.              – Только через мой труп. Мне не нужны в компании громко орущие личности, особенно в паре. Сынмин хотя бы сможет его доводить и давать отпор, когда он начнёт нести всякую чушь.              – Минхо-хён, я сейчас не понял, ты за моё счастье или печаль?              – Я за своё удовлетворение, Бинни.              Компания в очередной раз взорвалась смехом, пока бедный Чанбин, не выдержав общий натиск, не ушёл на танцпол.              А в целом, у всех дела складывались отлично. Даже у него.                                          – Эй, Со Чанбин, сколько раз тебе говорить: твоя куриная грудка никуда не убежит. Мне даже она не нужна.              – Конечно, именно поэтому ты спёр мой милкшейк. Давай уже просто жить спокойно.              – Конечно, – Сынмин неоднозначно улыбнулся, вставая с кровати и выходя на кухню, где Со прожигал взглядом свою пустую полку холодильника. – Когда еда перестанет быть причиной наших ссор.              – Какой идиот решил нас свести?              – Тот, кто заботится обо мне больше всего на свете.              – То есть, я.              – Именно, любовь моя. Давай уже ужинать.              Да, дела у всех складывались отлично.