я буду рядом

Алексей поднимался вверх по лестнице, которая, как казалось мужчине, никогда не закончится. Странное чувство преследовало его всю дорогу к Михаилу. Отгоняя мрачные мысли, он просто думал, что перетрудился на работе. Или Арестович просто так успокаивал сам себя? Наконец, открывая заветную дверь, его встречает тишина. Подоляка не было слышно, хотя он всегда летел обнять военного, когда тот приходил. Арестович обеспокоился. Он оставил вещи в прихожей и прошел в спальню. Кровать была пуста. Услышав слабый шум воды, он направился в ванную. —Миша, все хорошо? — спрашивал он, одновременно дергая ручку двери. Закрыто.— Зайчик, пожалуйста, отвечай мне, это я, Леша! — военный начал давить на ручку активнее, словно дверь от этого откроется сама собой. Шум воды быстро прекратился, что обрадовало Алексея, ведь человек, стоящий по ту сторону двери, явно что-то скрывал. —Малыш, пожалуйста! — с тревогой в голосе говорил Арестович. За дверью послышались шаги босых ног по холодному кафелю. Рука Подоляка легла на дверную ручку: он открывал ее очень медленно и совсем немного. Арестович его и не торопил. Хотя он немного запаниковал, но быстро собрался, вспоминая наставления врача Михаила. Они все еще стояли по обе стороны двери. Миша шмыгнул носом, но попытался сделать это как можно тише. Его рваное дыхание было слышно слишком отчётливо. —Солнышко, можно я войду? — он говорит это, кладя руку на дверь, словно пытаясь сломать это препятствие, стоящее между ними. Журналист тихо-тихо говорит: —Да, да. — Арестовича это очень радует. Он полностью открывает дверь и делает шаг. Подоляк же делает два в другую сторону, отодвигаясь назад. Он едва стоит на ногах и потому, держась за тумбочку, оседает на пол и притягивает ноги к груди. —Котик, скажи, о чем ты сейчас думаешь, — Алексей спрашивает со всей нежностью в голосе, пытаясь выяснить причину очередной панической атаки. — Я… я чувствую… — мужчина затихает. Его одолевает новая волна слез. А военный и не торопит. Смысла в этой спешке нет никакого, только вред. Льоша садится на корточки перед ним, пока не решаясь трогать. — Я чувствую, что что-то приближается. — Арестович слышал эти слова не впервые. Он четко знал, что это симптом панической атаки. —Миша, все хорошо, я здесь. Прошу, давай обнимемся.— Подоляк, уже немного отходя от шока, принимает это предложение. Притягивая журналиста к себе, военный пытается не особо сильно давить на него, вкладывая всю свою любовь в этот жест помощи. И Миша чувствует это тепло. Какое-то время они сидят молча, пока Арестович не спрашивает: —Успокоился? Я рядом, помни, рядом всегда! —он говорит это и немного отстраняется от Подоляка, чтобы вытереть остатки слез и поцеловать его в лоб. —Да, извини пожалуйста,— его голос еще дрожал, а тело трясло. —Нет, маленький, не извиняйся, ты же знаешь... —Я хотел лишь принять ванну,— Мишка говорит это, что бы полностью перевести тему. — Зеркало случайно треснуло. —Случайно? – переспрашивает его Алексей, уже догадываясь, что примерно могло произойти. Почувствовав, как тело в его руках дрогнуло, он прикусил язык. —Ванна так ванна! — уже веселым голосом говорит военный и целует своего возлюбленного. Поцеловаться они должны были еще тогда, когда Леша пришел домой, но сложилась такая ситуация... Целует он его нежно, без натиска. Вроде бы пытаясь успокоить. В этот день они впервые примут ванну вместе и Михаил будет чувствовать себя в безопасности. Панические атаки еще будут, но они справятся вместе.