Мы дома

      Они выходят из офиса. На улице прохладно — ветер поднялся. Руслан невольно задумался, как бы хотел сейчас прокатиться за город на байке. Никто бы ему не запретил, он бы ещё и Дугара запряг с ним проехаться. Только вот Иркутск не особо любитель. Да, покататься с Русланом это здорово, но не был он фанатом мотоциклов и всего остального, ему и в машине удобно. И пусть Енисейский продолжает говорить, как горячо бы он выглядел, если бы гонял с ним на мотоцикле. Учиться кататься Дугар так и не спешит. Как бы то ни было, прокатиться не получится. Им ещё перелёт терпеть, потом добираться до дома. Одним словом нервотрёпка. Хотелось уже поскорее очутиться в прокуренной квартире и упасть на простыни не до конца застеленной кровати. Прижаться телами друг к другу и забыться. А ещё было бы здорово закурить. Красноярск терпеливо ждал, когда кончится собрание, ему жизненно необходимо либо выпить, либо закурить. И сейчас ему бы было насрать насколько дешёвым будет алкоголь или сигареты. После тяжёлого — несомненно только для Руслана, который ничего и не делал толком, — рабочего дня стоит расслабиться. Нужно будет проверить бар дома, вдруг там завалялась бутылка ликёра.       Руслан поднимает голову к небу и вздыхает. Тяжело вздыхает. Какие ему ещё сигареты, скоро отдышка после каждого шага будет. Иркутск качает головой и подходит к нему, положив руку на плечо. Руслан сразу поворачивает голову, пуская руку в карман и доставая пачку, открывает, а там почти нихера. Три вшивые сигаретки. Ничего, до дома хватит. Правда утром придётся что-то с этим делать, если, конечно, кое-кто не захочет устроить ему профилактику в виде однодневного перерыва от курения. Он вздыхает и достаёт сигарету, поджигает, закуривает. Дугару не нравится, да и чёрт бы с ним. Сейчас это жизненно необходимо сделать.       — Билеты купил? — спрашивает Дугар.       — Конечно, — кивает Руслан и выдыхает дым, — Два билета, я знал, что ты поплетёшься за мной, — он усмехается, смотря ему в глаза.       — Ну ты и сучка рыжая, — смеётся Ангарский и тянется забирать у него сигарету. Руслан уворачивается и показывает ему средний палец, на что Дугар закатывает глаза. — И чего это мы раскошелились на самолёт? Откуда лишние деньги?       — Мне ещё не хватало в поезде трястись. Я хочу очутиться дома уже сегодня вечером, а не завтра утром. А деньги у меня на такое всегда отложены. Не так часто я на самолёте гоняю.       — Неплохо ты сегодня так расщедрился. Видимо, на сижки денег больше нет, — Иркутск достаёт телефон и вскидывает бровь.       — Хорош тут мне мозги компостировать. Сейчас простоим тут и вообще до дома не доберёмся.       — Ой, Русланчик, может бы хоть такси тогда заказал? А то точно опоздаем, — начинает дразнить Дугар, утыкаясь в телефон, — Никиты дома не будет?       — Да откуда он там возьмётся? Сидит в своём Норильске себе спокойно.       — Ты бы хоть навестил его, в гости привёл.       — Дугар, вот не доводи меня. Навещу, в гости свожу, к тебе ещё его притащу и на мотике прокатаю! — начал раздражаться Руслан, всплеснув руками.       — Успокойся! Я всего лишь сказал, сразу злишься, как про него говорю, — цокнул Иркутск и закатил глаза.       Оба замолчали. Руслан затягивается, отводя взгляд, пока Дугар тыкает по телефону. Бесит. Нет, Красноярск бесится не из-за разговора о его названом сыне, а из-за того, что Ангарский не смотрит на него. Его взгляд направлен в телефон, не в глаза Руслана. Да куда угодно, в любую часть тела Руслана мог бы смотреть. Но нет, он в телефоне. Енисейский любит, когда его ревнуют, но ненавидит чувство ревности у себя. Его раздражает, даже злит, лишь одна мысль о том, что Дугар может общаться с кем-то на том же уровне, что и у них двоих. Это бы значило, что всё, что было, лишь напускное, все слова о ценности Руслана, о его красоте, о любви были враньём. Да, Красноярск ревнивый. Не хочет делить своё счастье с другими, потому что счастья в его жизни мало. А если кто-то отнимет у него ещё и Дугара, то крах придёт всему.       Он сердито хмурит брови, пока Иркутск улыбается, смотря в телефон. Да чему он там улыбается? Руслан закатывает глаза, выбрасывая сигарету. Кто вообще может быть нужен Ангарскому, когда рядом есть он? Верно, никто. Красноярск подходит ближе, выхватывается из рук телефон и смотрит в экран. Дугар выдавливает что-то наподобие: «Какого?». Его взгляд полон непонимания, он смотрит на Руслана и ждёт. А Русланчик глупо улыбается сам себе. Такси вызвал значит. Никакой переписки ни с кем не открыто. Да как вообще можно думать о потере интереса у Дугара, когда он каждый день с лаской разговаривает с ним и всегда с нежностью обнимает. Он, кажется, души не чает в Красноярске. Даже несмотря на эти выкиды, любит. Руслан поднимает голову и смотрит на него глупо и виновато. Даже смеётся нервно. Дугар понимает — снова сыграло его резкое желание показать свою значимость. Такие глупые проверки на верность Руслан устраивает редко, только если ему внезапно не хватает внимания. И вот как раз был тот момент. Ангарский усмехается и целует его, забирая свой телефон обратно и запихивая его в карман.       — Такси уже на подходе, ревнивец, — он запускает пальцы в волосы Руслана и оттягивает их, заставляя сильнее откинул голову назад. Енисейский довольно прикрывает глаза и начинает мычать. Иркутск закусывает губу и понимает: дорога будет мучительно долгой, но это будет стоить того.       — Прости за это, что-то меня не туда занесло, — мурлычет Руслан, повернувшись к Дугару и обнимая его за шею.       — Так, успокойся, Русик, я на заднем в такси ебаться не собираюсь. Вон, машина подъезжает.       — Какой ты нудный, — Красноярск закатил глаза и отстранился, засунув руки в карманы, — Мог бы и подыграть. И вообще, зачем снова так сладенько меня называешь? — ядовито протянул он.       — Ну, вы посмотрите на него, — Дугар улыбается и наклоняется к уху Енисейского, начиная шептать, — Совсем недавно ты не жаловался.       — Это потому что мы были дома, а тут я для тебя только Руслан, — парень подходит к машине и садится на заднее сидение. Дугар садится с ним рядом и всё продолжает потешаться.       — Ох, какие мы гордые. Может ещё и по отчеству?       — Хорош язвить, сейчас заткну тебя.       — Ой, это точно не по твоей части.       — Мне кажется, или ты забыл, что только говорил про такси?       — Оставь фантазии при себе.       — Вот же сучий потрох. Ещё на улице поговорим.       — Рыжая стерва. Мы дома поговорим.       — Еблан, — усмехнулся Руслан, опустив голову.       — От еблана слышу, — Дугар усмехается в ответ.       Они переглядываются, а у обоих в глазах черти пляшут. Будь они хоть капельку пьяны, то точно бы накинулись друг на друга, позабыв о том, что Дугар сказал перед поездкой. Но пока они ещё в адеквате, держатся до дома. А до дома ещё нужно добраться. Сначала путь до аэропорта, потом дождаться самолёта, сесть в него, переждать перелёт, доехать до квартиры и… И вот тогда уже можно будет поговорить по-настоящему, а не придумывать друг для друга всё более смешные и изощрённые обзывательства. Уже в самолёте Руслан прикрывает глаза и чувствует, как одну его руку крепко сжимают. Ему нравится это чувство. Настроение прям так и поднимается выше головы. Хочется положить голову ему на плечо, но как-то неудобно. Лучше уж до дома дотерпит, там точно сможет и прижаться к нему, и трогать его, да вообще сможет делать всё, что захочет.

***

      Только открывает дверь, а уже закуривает. Первым делом пускает дым в квартиру и лишь тогда заходит внутрь. Слабо кашляет, видит, как Дугар отмахивается от дыма. Иркутск всегда бесила эта привычка напускать дым дома, лучше уж лестничную площадку прокуривать, чем свою же квартиру, где из-за этого дышать невозможно. Хотя, наверное, именно из-за этого запаха они и называли это место домом. Оба называли. Ведь Дугар уже давно привык к этому месту, прижился. Поэтому Красноярск это был его второй дом, даже более родной, чем его настоящий. В квартире темно, чувствуется, что откуда-то дует — скорее всего Руслан окно в спальне не закрыл. Вроде даже проветривается квартира, а воняет то как. Нужно будет оставить окно открытым на ночь.       Руслан скидывает обувь и идёт на кухню. Иркутск следует за ним, запирая квартиру. На кухне Енисейский глубоко затянулся и потушил сигарету о пепельницу, оставляя окурок там же. Он начинает кашлять, прикрывая рот рукой. Дугар лишь наблюдает, а потом идёт и набирает стакан воды. Протягивает его, а Руслан залпом выпивает, лишь откашливается напоследок. Набирает ещё стакан и ставит на тумбу. Ангарский просто наблюдает, следит за движениями рук, ловит даже самые мелкие детали. Красноярск просто проводит пальцами по столешнице и матерится. Пыли много, да убирать ему некогда. Дугар подходит ближе и проводит тыльной стороной ладони по его щеке. Руслан сразу обращает внимание, взглядом прям вопрошает: «Что делаешь?» А это просто желание в моменте. Хочется прикоснуться. Поэтому Дугар молчит, на немой вопрос не отвечает. Поэтому он просто целует, смотрит в глаза. А Красноярск нарочно их закрывает. Не даёт утонуть в зелёных глазах. Зато на поцелуй отвечает, закидывает руки на плечи, подтягивает ближе. Его прижимают к кухонной тумбе, оперевшись о неё руками. Руслан усмехается — чувствует, что Дугар уже напирает не просто так. Поэтому поддаётся на игру и запрыгивает на столешницу, потянув Иркутск на себя за футболку.       У Руслана глаза азарта полны, а у Дугара взгляд выдаёт недосказанное желание. Смотрят друг на друга, ни слова не скажут. И так понимают. Иркутск снова целует и хватает за бёдра. Руслан распускает его волосы и крепко сжимает, прикусывая губу. Хотел бы до крови, но жалеет. А Дугар не жалеет, разрывает поцелуй и прижимается к шее, кусая так, что по телу мурашки бегут, а дыхание прерывается. Словно сейчас всю его кровь выпьет. От предвкушения глаза невольно закатываются — а вдруг он ещё и душить начнёт. Руки слабеют и падают на столешницу. Руслан откидывает голову назад, мол: всё, можешь беспрепятственно брать. А Иркутску много раз говорить и показывать не надо.       Он подхватывает Руслана под бёдрами, вынуждая всё же схватиться за свои плечи, чтобы не упасть. Несёт прямиком в спальню, впивается в чужие губы, сводит Красноярск с ума. Енисейский готов поклясться, что никто в его жизни более не был так к нему близок. Никто больше не имел столько значимости для него. Никто просто не был рядом, когда нужен. Ему просто никто больше не был нужен. Дугар роняет его на кровать, нависает сверху. С его лица ухмылка не сходит. А Руслану хочется ухмыльнуться в ответ.       — Дом милый дом? — усмехается Дугар и запускает руку под его водолазку. Красноярск смотрит в янтарные глаза напротив и облизывается.       — Да, наконец-то мы тут, — мурлычет Руслан.       — Давай сразу определимся: я тебя трахаю, а ты всю неделю не ебёшь никому мозги.       — С хуя ли? — улыбаются ему в ответ, — Тебе самому наскучит такое моё поведение. И вообще, сделка невыгодная. Давай-ка лучше мы просто целую неделю будем трахаться и всё?       — Руслан, это вымогательство. В кого ты такой мошенник? — Иркутск задирает его водолазку повыше и целует от груди до ключицы. Енисейский слегка откидывает голову назад и прикусывает себе палец, судорожно выдыхая. Выглядит довольным до ужаса. Называть его мошенником — это как комплимент.       — Я всего лишь предложил, — протянул он на выдохе, — Ну, а чего ты хочешь, Дугарчик?       — Чтобы ты поработал.       — Это я люблю, — он улыбается шире.       — Над отчётом, моя рыжая красавица, ты должен поработать. Над отчётом.       — Пошёл нахуй. Не порти такой момент разговорами о работе.       — А мне казалось, что тебя это возбуждает.       — Вот именно, что тебе показалось. Я не настолько конченный. Давай поговорим об этом потом, прошу. Я так хочу, чтобы мы продолжили поскорее, — скулит Руслан, зарываясь пальцами в волосы Ангарского. Тот усмехается и приподнимается, вызывая недовольный стон у партнёра. На него смотрят в ожидании, а руки Руслана уже опустились к брюкам.       — Как нетерпеливо, Руслан. Ладно, ну, так куда смазку закинул?       — Как обычно, под кроватью погляди, — Красноярск приподнимается на локтях и расстёгивает ширинку брюк, надавливает Дугару на пах. Сразу показывает, что невтерпёж, долго ждать не намерен. У Дугара на секунду дыхание прерывается. И так каждый раз. Знает же Руслан, как заставить ускориться.       Он так и делает. Наклоняется с кровати и смотрит под неё. Видит нужный бутылёк и усмехается. И правда там, где и оставили в прошлый раз. Иркутск тянется к тумбочке, достаёт пару презервативов на всякий случай, один сразу вскрывает. Видит, что Руслан уже с его одеждой оперативно справляется. Резинку боксеров оттянул и сразу отпустил, заставляя Дугара усмехнуться. Сам же раздевается медленно, как будто провоцирует. Да почему же как будто, так и есть. Хочет, чтобы Иркутск поскорее со всем разобрался. Дугару ждать не нравится, особенно, когда всё делают нарочно. Он помогает стянуть водолазку и бросает её с кровати, как раз же и Руслан снимает его футболку. Футболка на пол не упала — Красноярск кидает её за себя, — она падает на подушки. А уже на неё падает Руслан.       Он приподнимает зад от кровати, помогая стянуть с себя джинсы. Затем хватает за плечи Дугара и тянет на себя. Впивается в губы поцелуем, не отпускает, обхватывая руками. Иркутск сжимает простыню возле его лица и давит второй рукой на шею. Руслан тихо скулит, глаза зажмуривает, а пальцы на ногах невольно сжимает. Обожает он, когда так делают. Обожает чувствовать, как воздух резко перестаёт попадать в лёгкие, любит, когда эти сильные руки, держат его шею в оковах. Как же он любит задыхаться от одной мысли о том, что Дугар сделает это, а может даже сожмёт его шею сильнее. Дыхание резко возвращается, а у Руслана от огорчения глаза слезятся. Он слабо кашляет и царапает спину Ангарского. Тот облизывает губы, а затем раздевается полностью. Руслан закусывает губу, не отводя взгляда от тела Дугара, пытается снять боксеры, да не получается. Получается лишь на сантиметр стянуть, аж бесит. Руки не слушаются. Хочется, чтобы такие красивые и сильные руки Иркутска снова оказались на шее. А может в волосах. Чтобы он оттаскал его как следует. Ох, да Красноярск любому исходу сейчас будет рад, лишь снимите с него эти несчастные трусы наконец. Любую позу примет, сделает всё, что попросят, главное, чтобы Дугар просто к нему прикасался.       Иркутск помогает. Он снимает боксеры, наклоняется к его лицу и смотрит в полуоткрытые глаза. Руслан снова хочет поцеловать, но ему не дают. Поворачивают на живот, заставляя согнуть колени и приподняться. Руслан не противится, сжимает руками футболку Дугара, утыкается в неё носом. Да, она пахнет так же, как и Дугар. Тот же парфюм, тот же запах сигарет, которыми пах и сам Руслан. Но, даже несмотря на всю эту смесь, чувствовался запах свежести. Всё ещё не выветрился запах кондиционера — Иркутск только взял футболку из стирки. Чувствовать Дугара, слышать его запах — всё, о чём Руслан и мечтал. Всё это сводило с ума ещё сильнее. Руки Дугара блуждали по телу, пока ещё не переходя ни к чему большему, от чего хотелось взвыть от печали или зарычать от злости. Красноярск утыкается лицом в футболку, а когда чужая рука касается волос, он выгибается. Дугар сжимает волосы не сильно, даже скорее перебирает их. Любит наблюдать, как его пальцы утопают в рыжих локонах. Волосы Руслана приятные: мягкие, блестящие, прям как раньше, когда они были младше. Ох, эта огненная шевелюра всегда поражала его в самое сердце. Он всегда любил зарываться в его волосы, гладить их, оттягивать пряди. И любил это не только он. Руслан таял от этих касаний, от этих ласк. Молодой Красноярск мог обнимать его руки в своих волосах, лишь бы эти приятные ощущения не кончались. От них становилось тепло на душе. Тепло проходило по всему телу, а главное, что согревало сердце.       Сейчас Руслан закатывает глаза, когда его волос касаются. Он понимает — Ангарский уже подготовил вторую руку, смазал её. А когда всё тело начинает ныть, догадки подтверждаются. Холодные пальцы проникают внутрь медленно, не торопясь. Руслан выдавливает стон и в ту же секунду сжимает зубами футболку. Он скулит, когда Дугар начинает растягивать, представляет его довольное лицо. Но и одновременно внутри себя злорадствует — не видать Иркутску его лица тоже. А значит не увидит он, как ему хорошо, от этих тянущих чувств. Лишь представлять может. А ведь видеть лучше, чем представлять. Но не будет Енисейский поворачивать голову. Всё на зло сделает. Лишь тихо стонать будет, когда совсем невмоготу. А Иркутск только сильнее растягивает, пальцы толкает глубже, надавливает. Заставляет судорожно дышать, сжимая простыни.       Руслан внезапно чувствует пустоту и приоткрывает глаза. Футболку он не отпустил, всё сжимает. А всё потому, что понимает, лишь мимолетная передышка. Глубоко вздыхает и снова утыкается в футболку. Из глаз почти летят искры. Волосы резко сжали в кулак и потянули назад. Красноярск вскрикивает, стиснув зубы. Дугар наклоняется и целует его плечи, заглядывает на лицо Руслана, ухмыляется сам себе. Теперь уж точно видит всё: и приоткрытый рот, которым он так старается поймать воздух, и широко раскрытые пока глаза, в уголках которых сбились слезы, теперь даже лучше слышны все звуки, что Красноярск будет издавать. Дугар невольно засматривается и прикусывает его плечо. Руслан выдавливает стон и пытает наклонить голову вниз, но волосы сжимают только сильнее. Он перестаёт чувствовать пустоту. И это чувство он обожает. Обожает чувствовать внутри себя член Дугара. Обожает размеренный темп толчков. Но ещё больше любит резкие и глубокие. От них готов взвывать от наслаждения.       И Дугар обо всем знает. Начинает медленно. Даёт привыкнуть, даже может отдышаться. Руслан прикрывает глаза, стонет надрывисто, всё ещё тяжело дышит. Чувствует, как водят пальцами по его спине. Так быстро, просто вызывают мурашки. И это приятно. Дрожать Руслан начинает, когда Иркутск ускоряется. Ускоряется и проводит языком прямо по шее. Глаза получается приоткрыть, выпуская пару слезинок по щекам. Руслан еле дышит, ненавидит и одновременно обожает, когда Дугар касается шеи. Он обдаёт её своим горячим дыханием, целует и прикусывает. Красноярск протяжно стонет от глубокого толчка и закатывает глаза. Теперь горячее дыхание уже прямо над ухом. Проклятье. Не хватало только услышать его грязное шептание.       — Еле держишься, Руслан. Сейчас руки согнутся, и упадёшь, — шепчет Дугар. Язвит. Пусть издевается, всё равно ведь упасть ему не даст.       — Я.. я тебя ненавижу, — дрожащим голос отвечает Руслан и резко вздыхает, прежде чем застонать снова. Его руки и правда уже сгибались, он сам не понимал, как долго ещё простоит. Хотелось упасть на подушки и лишь изредка выгибать спину.       — К-как же люблю, — заикается Енисейский, жмуря глаза, — Люблю тебя, — срываются его слова с языка быстро и пропадают в судорожных вздохах.       Он продолжает протяжно стонать, когда Дугар нарочно начинает резко толкаться. Руки уже еле держали, но он терпел. Терпел, ведь чувствовал, что скоро можно будет упасть. Иркутск толкается снова, а Руслан всё же опускает голову к кровати и утыкается лбом в простыни, сжимая футболку руками и прижимая её к телу. Хрип срывается с губ. Кончает прямо на кровать, да и чёрт с ней. Глаза широко раскрыты, а изо рта течёт слюна. Руслан терпит короткие толчки и слышит позади тяжелый вздох. Усмехается про себя: так измотал бедного Дугарчика, должно было бы быть стыдно. Вот только ему совсем не стыдно. Ждёт, когда Дугар упадёт рядом. Теперь видит его лицо прямо перед собой. Они смотрят друг другу в глаза, тяжело дышат. Иркутск тянет руку к его лицу и вытирает слюну. Руслан усмехается и падает на грязную простыню. Ему хорошо. Лучшее, что с ним случилось вообще за день. Его настроение взлетело до небес. И Дугар это видит. Он улыбается ласково, может даже бы прижал его к себе, вот только знает, что пока объятья лишние.       — Кажется, ты забираешь эту футболку себе.       — То, что я её обслюнявил не значит, что она уже моя, хотя это будет неплохо отпугивать от всякой дряни, — Руслан усмехается и приподнимается на локтях, глубоко вздыхая.       — Можешь удрачиваться ей, пока меня не будет, сколько угодно, — Иркутск, гладит его по волосам и улыбается. Руслан кивает и ищет взглядом джинсы.       — Куда их кинул? Мне сижка нужна.       — Можешь член в рот взять, но не сигарету, — Дугар тянет его на себя, роняя на свою грудь, обнимает. Красноярск усмехается и впивается ему в кожу ногтями. Но Дугар терпит. Ведь через пару секунд его обнимают в ответ.       — Для меня оба варианта не проблема, знаешь же, — Руслан поднимает на него взгляд и улыбается, — Но может тогда вместо сигареты поцелуй?       — Ты ждал этого всё это время, — не спрашивает, а утверждает Дугар. Он согласен на такую сделку. Поэтому целует. Ласково гладит по волосам и целует совсем по-домашнему. И теперь они правда дома.