Самый страшный кошмар Грама

Небольшая комната с полосатыми обоями освещалась только огнем из камина, от которого помимо света, исходило и тепло. Комната была обустроена не так хорошо и удобно как хотелось бы, но все же, кровать в углу, с стоящей возле нее тумбочкой, небольшой шкаф и две картины с креслом, создавали какой никакой уют, тем более вместе с камином. На кровати и, спал овчар, весь в бинтах и с гипсом на лапе. Перевязанная голова лежала на мягкой, белой подушке, что положила туда, добрая мед сестра. Овчар спал долго, без движения, время от времени стуча зубами и дрожа во сне. Это были не признаки болезни, это были признаки пережитого кошмара, который никогда не забудется. Наконец, овчар проснулся. Он медленно открыл сонные глаза. Сначала, он не понял, где находиться, но после, узнал висящую на стене картину, за ней шкаф, кресло, стопку книг на тумбочке, лампу, которая сейчас не горела и так далее. Аккуратно подняв голову, что немного гудела, после столько долгого сна, овчар оглядел остальную часть комнаты. Камин кресло и стул возле камина, на котором сидит, смотря на огонь доберман. Доберман хоть и глядел пристально на огонь, почти полностью развернув голову, но все же, овчару удалось разглядеть несколько шрамов на его морде. - Грам? Это ты? - Тихо спросил овчар, как будто бы боясь разрушить тишину и спокойствие этой комнаты, такой доброй и такой сонной, как сам больной, лежащий на своей кровати. - Да мистер Чейз, это я. Вы меня узнали? - Ответил доберман не отворачиваясь от огня. - И давно ты здесь сидишь? - Около получаса. Мне было наказано следить, чтобы к вам никто не зашёл и чтобы если вам станет плохо, сразу же вызвать врача. Чейз посмотрел на свои лапы и немного поднял брови. Нет, его удивили не бинты или гипс, его удивило несколько другое. - Когда меня везли сюда, я думал что мне их ампутируют. - Вам повело мистер Чейз. - Доберман все так же, не отворачивался от огня, как будто бы эти красивые, но крайне опасные языки пламени были чем то символическим, чем то, что было на столько высоко над сознанием простых людей, что понять это было невозможно. - Вас спасло чудо. Так сказал доктор. А я думаю, что вас спасла ваша железная лапа, в которую была встроена горелка. - Что же... Возможно ты прав, но заправка в горелке закончилась несколько дней назад. - В таком случае, вас могло спасти ваше неутолимое желание жить. - Вполне возможно. На какое-то время они замолчали. Грам кажется, все смотря на огонь и не заметил того времени молчания, что показалось яейзу вечностью. Он первым и прервал его. Такое спокойное, тихое, задумчивое молчание. - Грам, какой твой самый страшный кошмар в жизни? Грам, как будто и не выходит из того молчания, столь красивого, таинственного и величественного молчания, так же смотря на огонь сказал: - С чего это вас интересует, мистер Чейз? - Понимаешь, Грам, оглядываясь назад, на те два месяца, что я пережил, я понимаю, что это самый страшный кошмар в моей жизни который я не забуду никогда, который будет преследовать меня всегда. Вот мне и стало интересно, какой твой наихудший кошмар? - Довольно иронично, что в этот кошмар отправил вас я, и вытащил из него, тоже я. Что же, коль вам это так интересно, я расскажу, но прежде, скажите, что усмирит и дикого зверя? - Хм... Голод? - Верно. Голод. Как усмиряяет голод свирепого льва, так же он усмирил и жителей моего маленького городка, которые, казалось ещё недавно, с видами, с мешками и пистолетами с ружьями готовы были рвать и метать, готовы были бить и убивать. Они пошли против государя. Против него. И я был вместе с ними, вооружившись мечом я рвал своих, как считалось, врагов, на кусочки. Я был одним из лучших воинов, коим меня окрестили, когда я собственноручно убил нашего государя. Казалось бы, вот и все, но, что дальше? А я вам отвечу, что. Голод. Смерть. Болезни. Настало жудкое время, когда умерла половина населения страны. В этот год моя родина умылась кровью, кровью своих же жителей. Однажды, когда я усталый и голодный ходил по улице, я услышал крик глашотая, что "Арабелла", великий корабль, возвращается домой, что уже сегодня она прийдёт и спасет нас, ибо ее трюмы полны золотом, что ее команда добыла, найдя новый материк. Я сразу же пошел на пристань, где столпилось все население нашего города. И вот в порт зашла та великая "Арабелла". Старшный корабль, что мож присниться только в худшем из кошмаров, с кучей аробо н, с порванными парусами и сломаными мачтами вошёл в гавань, как корабль призрак. Когда он пристал, на палубе появился капитан. Капитан Блад, которым я восхищался всю жизнь. Когда корабль уплывал, он был высоким худым красивым, с невероятно густыми и черными бровями. Он махал проважавшим его людям, которые бросали команде уплывающего корабля цветы. Сейчас, он был как призрак. Он был невероятно худ, из под одежды были видны ребра, он был очень бледен, да что там бледен он был совершенно белым. Его щеки впали, а над бледным лицом, с таким же острым, соколиным взглядом все так же нависали очень густые, черные брови. Вслед за ним появились ещё двое. Двое матросов. Они как будто лежали на палубе, за перилами, а после, приложив невероятные усилия встали на ноги и операчсь на все также перила начали смотреть на толпу. Один из них был так же бледен как Блад, он был не такой худой, но все же, внушал страх. Второй, был ещё хуже. По его кровоточащим губам сразу стало понятно - цинга. У него были пустые, белые глаза. Я быстро понял, что он смотрел на снег.долго смотрел и ослеп. Капитан Блад как будто бы их и не заметил. Он спустился на землю и прошел сквозь толпу, люди в которой, со страхом шарахались от него. Он прошел к центру площади, где мы стояли и с ужасом посмотрел н апустой пьедестал, где раньше стоял памятник его высочеству, который, мы решили не разрушать а переставить на пустырь, где его изрисовали и побили дети, где над ним смеялись прохожие, и сме,лся я. Блад обернулся и громко спросил: "Где памятник его высочеству?!" На что ему ответили, что убрали, что сейчас над ним смеяться дети и взрослые, что в стране был переворот, что его высочество убили. Блад стоял как вкопаны. В его глазах заблестели слезы. Он прошел к кораблю и сказал матросам, что памятника нет. Тот что был слеп прошептал: "Как нет?". После этого я понял, что до сих пор, жизнь в этом человеке, который вероятно не мог шевелить ногами из-за цинги, поддерживалась только верой, нескончаемой верой в своего государя. Несчастный матрос больше нечего не сказал. Он схватился за сердце и перегнувшись через перила, полетел вниз, в море. Второй матрос умер через пару часов. Кроме капитана Блада, в живых, их команды корабля "Арабелла", больше никого не осталось. Золото, что было в трюме, поместили в казну, оно спасло страну от голода. Мы были спасены. А капитан Блад... Я не забуду следующий день, когда ко мне пришло осознание, что во время моего поединка с его высочеством во дворце, в котором я вышел победителем, я победил вовсе не короля. Это был один из аристократов, короля же Я убил когда забидал в тронный зал. Там, в плетенном кресле, сидел человек и не смотря на бунт спокойно читал. Он был не в дорогих одеяниях, в в простой, теплой одежде. На его лице была маска. Маска, скрывающая уродство этого человека, ибо он был болен проказой. Я, разгоряченный битвой, не выдержал и забежав в дал, пронзил его мечом. Это и был король. Когда, он с мечом в груди, поднял голову с маской и посмотрел на меня глазами полными боли и жалости, я на мгновение дрогнул, но после, тот опустил голову и умер со своей книгой на коленях. Настал следующий день после прибытия корабля "Арабелла". Небо было затянуто серыми тучами, а повсюды еаркали вороны. Блада искал весь город. Нашел его я. Он повесился, на руке статуи его высочества, стоящей на пустыре. Вскоре, мы поставили эту статую на место, а долю сокровищ Блада, что нашли в трюме, поставили подле этой статуи в стеклянный сундук. Никто не тронул сокровище. Грам рассказывал всю эту историю, все так же, смотря на огонь, а Чейз слушал и слушал. - И знаете, мистер Чейз. Я не знаю, что здесь страшнее, та невероятная вера Блада в своего государя, или то, что я собственноручно убил больного, очень даже хорошего короля, когда надо мной и всем народом взяли власть алчные и жестокие люди. - Да Грам. Многое же ты пережил... Доберман ничего не сказал. - А как там мои друзья? - Из бухты приключений? В порядке. Не беспокойтесь. - Когда я выслоравлю, я думаю открыть им тайну и рассказать им про их способности. - Не слишком ли рано, мистер Чейз? - Рано, Грам, рано, но, что поделать? Снова повисло то красивое и задумчивое молчание. Чейз вновь заснул, а Грам, так и остался сидеть возле камина, смотря на огонь.