Жалоба

Она перебирала ворох бумаг на своём рабочем столе, пока не наткнулась на папку с жалобами от посетителей и сотрудников Министерства. Это всегда были какие-то невнятные записки с нытьём на отвратительный кофе или чёрствые булочки в столовой. Иногда среди чуши попадались действительно полезные бланки: посетители жаловались на халатность того или иного работника, писали даже о дискриминации по чистоте крови, с которой до сих пор приходилось сталкиваться. К счастью, редко. Гермиона открыла папку и пролистнула прошение от какой-то женщины («...настаиваю, чтобы начальство обратило внимание на слишком короткую юбку у секретарши моего мужа!!!!»), затем бланк, покрытый недовольным почерком младшего сотрудника отдела по развитию магического спорта (он требовал расширить рыбное меню в кафетерии). Наконец её взгляд наткнулся на жалобу, написанную знакомой красиво выведенной вязью. Прищурившись, она начала читать. «Уважаемая Глава отдела магического правопорядка! Прошу прощения, что пришлось беспокоить вас без должных церемоний, но, к сожалению, вопрос серьёзный и не терпит отлагательств...» Вот же... Вот же придурок! Щёки Гермионы покраснели от гнева, а лист бумаги задрожал, сминаемый пальцами. Но она всё же продолжила чтение. «Всё дело в мисс Грейнджер. Понимаете ли, она крайне несправедлива, оценивая мою работу. Мои отчёты она критикует гораздо чаще других (хочу заметить, что они ничуть не хуже, а то и в разы лучше, чем у остальных сотрудников), злоупотребляет служебным положением, заставляя меня оставаться в офисе сверхурочно для выполнения различных заданий (бессмысленных, по моему скромному мнению). В конце концов, она даже не дала мне полагающийся законный выходной, на который я сильно рассчитывал (и уже успел назначить свидание). Теперь я ясно вижу: если мисс Грейнджер заинтересована во мне, она могла бы дать понять о своей симпатии более простым способом, а не мучить переработками довольно ценного сотрудника министерства. Прошу вас передать это мисс Грейнджер. С уважением, аврор Д. Малфой» Гермиона смяла пергамент и вскочила с кресла. Это уже перешло все возможные и невозможные границы. Она решительно направилась к двери и резко её распахнула. Взгляду Грейнджер предстала просторная общая комната, где сотрудники ОМП могли отдохнуть, выпить кофе и пообщаться. Она сузила глаза и просканировала всех, кто там находился. Наконец её взгляд остановился на светлой шевелюре. — Малфой! — гаркнула Гермиона, но затем попыталась исправиться, поняв, что её вопль привлёк внимание всей комнаты. Она откашлялась и натянуто улыбнулась. — Аврор Малфой, пройдите, пожалуйста, в мой кабинет. Драко, лениво оторвавший взгляд от книги, лежавшей на его скрещенных ногах, со вздохом поднялся и неторопливо направился к Грейнджер. Она прошла внутрь кабинета, чтобы дать ему дорогу, а затем изо всех сил захлопнула за ним дверь, тут же наложив оглушающее. — И что это такое? — она схватила со стола «жалобу» и пихнула её Малфою в грудь. Он не сдвинулся и на дюйм. — Это служебная жалоба, мисс Грейнджер. Вам ли не знать. — Как ты смеешь... писать такие вещи! Я... Это возмутительная клевета, и... — Гермиона задыхалась от ярости, но Драко перебил её: — Клевета? — он усмехнулся и покачал головой. — Только за последнюю неделю я оставался дольше положенного два раза, переделывая четыре отчёта. По причине, цитирую: «недостаточно подробных и внятных описаний». Грейнджер, серьёзно? Ты либо ненавидишь меня, либо влюблена. По моему мнению, перевешивает второе, так как ты пялишься на меня постоянно. Я не слепой, к твоему сведению. Гермиона уже к середине его речи была готова голыми руками придушить этого... идиота! Ну а к концу... Её шея покрылась красными пятнами, а сжатые в кулаки руки подрагивали в гневе. Как он мог говорить такое? Особенно после того, как вёл себя на протяжении нескольких последних месяцев. Он игнорировал её настолько, насколько это вообще было возможно. Во время вечеринок и дружеских посиделок (им приходилось делить друга в лице Гарри Поттера) он едва ли одаривал её взглядом. А теперь утверждает, что она влюблена, да ещё и пялится! Драко пристально смотрел на неё, и в его глазах отражалась тяжесть. Как будто ему сложно было задерживать на Гермионе взгляд и в принципе находиться рядом с ней. Она собиралась что-то сказать, но Малфой опередил её. — Я приглашал тебя. Три раза. Ты отказала. Я посылал цветы. Я писал тебе. Ты ясно, кристально ясно дала понять, что я тебе не интересен. Мы даже не смогли стать друзьями. Да даже просто нормальными коллегами! Я думал, что всё наладится после того, как ты всё же приняла мои извинения. Ты сказала, что простила меня. Что прошлое — в прошлом, и там и останется. Что не держишь на меня зла. Но... Но ничего не наладилось. Я каждый день заново искупаю свою вину. Я молчу в ответ на оскорбления. Я начал с нуля здесь, в министерстве, и прошёл весь путь наравне с другими. Я рискую жизнью ради безопасности людей, как и все авроры. Я давно изменился, но... Ты не готова простить меня, я понял это. Только прошу, тогда не делай того, что ты делаешь сейчас. Ты... Грейнджер, разберись с собой, пожалуйста. Это всё, что я хотел сказать. Драко развернулся к выходу и потянулся к дверной ручке. — Малфой! Он повернул голову, но лишь настолько, чтобы видеть Грейнджер боковым зрением. — Драко... Я тогда ещё не... Я не могла. Мне жаль, но я не была готова. Я не могла довериться тебе, несмотря на твои слова и поступки, которые свидетельствовали в твою пользу. Мне нужно было время. Тогда я ещё не знала тебя по-настоящему. Того, кем ты являешься сейчас. И я смогла простить и оставить прошлое в прошлом, как и говорила. Мне потребовалось чуть больше времени, чтобы разглядеть тебя... Теперь Драко смотрел на неё прямо и внимательно. Ей казалось, что она не может вдохнуть полной грудью. — Прости меня, — еле слышно прошептала Гермиона через непрошенный комок в горле. — Нет, Грейнджер. Это ты прости. Прости за всё, — сказал Драко и подошёл к ней. Она часто моргала, пытаясь отогнать непрошенную пелену на глазах. Лицо Драко расслабилось, и теперь его взгляд был спокойным и нежным. — Драко, — голос всё ещё не слушался её, но она продолжила. — Поцелуй меня. Он мягко улыбнулся и прижался к её дрожащим губам.