О Еже и месте его обитания или папа, я блогер!

      — Работает? Надеюсь, да. — юноша отходит от камеры, в центр помещения, неуверенно улыбаясь объективу. — Итак, это мой… м-м.. блог..! Доктор Голан предложила мне завести его? Я должен рассказывать здесь о своём дне, видениях и всём-всём, что вижу вокруг. Доктор считает, что это поможет мне понять, что мои галлюцинации нереальны. Хм, на то она и психолог, да. А я не верю в это, поэтому откладывал все эти месяцы… Ладно, начнём. — парень выпрямился, сильнее раздвинул уголки губ и выпалил. — Привет. Меня зовут Джейкоб Портман. Мне шестнадцать лет, рост — шесть футов. Что ещё обычно говорят? Учусь в колледже, в Уэльсе, на острове Кэрнхолм, а живу в общежитии, которое все здесь именуют Домом. У ме… — картинка резко дёрнулась. Послышался стук металла о дерево. — Черт! Нет-нет-нет! Святой Енох, держись, Господи, иначе он самый меня в порошок сотрёт, а потом развеет по ветру. — Джейк поёжился от вариативности кары, что упадёт на его бедовую голову, и двинулся быстрее к рушащейся «башенке». Плохая идея была использовать инструменты и книги О’Коннора как самодельный штатив, ох, плохая. По законам иронии и комедии, Джейкоб не успевает. Груда разных книг, каких-то инструментов и, собственно, камеры, летит вниз. Объектив успевает заснять чуть дрожащие руки Портмана и открывающуюся за его спиной дверь в комнату, а микрофон — звук приближающегося пиздеца в лице одного человека. Щелчок. Теперь камера возобновляет свою работу в другом помещении.       — Чудо, что ты не сломалась, подружка, потому что жизнь твоя тогда висела на вол… проводе. — в кадре появляется уже покрасневший Джейкоб со взъерошенными волосами. — Кхм, на прошлой «сессии» вышли технические неполадки. Ладно. Расскажу про моего соседа. Я живу в Доме больше двух месяцев, а моего сожителя зовут Енох О’Коннор и это тот парень, который в супермаркете будет шипеть на тебя, если он уронит пачку масла, огрызаться, если заденет тебя плечом или нашлёт проклятье, если ты будешь трогать его инструменты без спроса. Не знаю, может ли он побить, но иногда, когда он смотрит на меня своими чернющими глазищами, в которых плескается коктейль из гнева, презрения и раздражения, мне хочется переехать жить в подвал, чтобы спасти свое бренное тело. Как вы уже догадались, этот человек слишком обожает свое личное пространство (серьёзно, он даже здоровается со всеми кивками, хмырь!) и чертовски ненавидит, когда я делаю что-то, что ему не нравится. — вдруг Портман посерьёзнел, придвинулся к объективу и доверительно зашептал. — В такие моменты он становится похожим на фыркающего ёжика. Правда, если бы он сейчас это услышал — собирать мне своё эго по кусочкам в разных частях души. — и улыбнулся. — А знаешь, что произошло вчера после отключения? Пришёл Енох и ка-ак зыркнет сначала на меня, а потом на кучу на полу. И глаза у него чёрные, будто дёготь. Подошёл и зашипел: «Портман, ты, чёрт тебя дери, что здесь устроил? Что это за цирк? Ещё и из моих инструментов и книг! Ты совсем страх потерял, Портман?!» Я тогда чуть сам из окна не выпрыгнул. Лучше уж кости переломать, чем стоять под этим уничижительным взглядом, я тебе скажу. Слава Кому-То-Выше, что после я что-то буркнул, сам уже не помню что, разложил его вещи и убежал в подсобку, прихватив камеру. Надеюсь, когда я буду возвращаться, он уснёт — второй раз этого взгляда я не вынесу. Ему вообще нужно выдвинуть обвинения за такой взгляд, доводит людей до нервного срыва, ёж. Итак. Помимо Еноха, в Доме проживает восемь человек и мисс Перегрин, она присматривает за общежитием и за нами. Очень загадочная женщина. Она знает всё, что происходит на территории Дома, может появиться из неоткуда, словно маленькое колибри и будет смотреть в глаза с молчаливым знанием того, что происходит у тебя на душе. С двумя девушками я тут уже сдружился, Оливией и Эммой. Точнее, это они со мной подружились. Есть смешной парень — Миллард. Он любит свое тело или ему постоянно жарко, потому что я нередко видел его голый торс в Доме. Иногда к нам в комнату заходит Клэр — любимица Еноха. Её он прямо холит и лелеет, на руках таскает. Наверное, из-за того, что та ему его — только в женском обличии — напоминает. Малышка гораздо дружелюбнее О’Коннора, но в чрезвычайной ситуации может показать острый, как лезвие, характер. С остальными я ещё не знаком лично. Так. Ладно. Думаю, на сегодня пока хватит. — Портман замолчал, смотря куда-то левее камеры. — Оу. Мне пришла в голову просто безумная идея и я, скорее всего, поплачусь за это, но блог же создан для того, чтобы я показывал всё вокруг. Да. Сделаем это. — Джейкоб подходит, поднимает и разворачивает, объективом вперёд, камеру. — Сейчас ты, возможно, увидишь самый беззаботный сон ежа. Либо мою быструю кончину, — микрофон уловил в тишине подсобки звук шумного глотка. На камере появляется дубовая дверь, которая со скрипом медленно отворяется. За ней темнота, разбавленная лунным светом из окна, словно кофе, разбавленный сливками или молоком.       — Кстати, сейчас одиннадцать вечера, — докладывает Джейкоб камере. Юный блогер (читать: юный самоубийца) начинает движение по мрачному коридору в сторону лестницы. Через каждые пять шагов он останавливается, чтобы убедиться, что никого не разбудил. Наконец, достигнув лестницы, никем не замеченный, Джейк старается уменьшиться в весе, чтобы старинные ступени громко не скрипели. «Хорошо, наверное, Оливии живётся. Она выглядит как человек-пух. Будто ни грамма не весит.» Шестая ступенька предательски проскрежетала громче всех. Портман застыл, не дыша, прислушиваясь к звукам вокруг. Вроде бы тихо. Дойдя до конца лестницы, Джейкоб остановился напротив двери в комнату. Внутри — ни звука. Зато отчетливо было слышно нервное биение сердца парня.       — Была не была. — произнёс он, слабо веря, что ему повезёт, и взялся за ручку двери. На камере появилось изображение небольшой скромно обставленной комнаты. Свет включён не был, но луна и тут помогала, освещая помещение бледно-серебристыми лучами.       — Кто не рискует, тот… не видит спящих ёжиков, — с резким вдохом сказал Джейк, переводя объектив на чужую кровать. Изображение было нечётким и рябило, но несложно разглядеть мирно спящего человека. Енох даже во сне чуть хмурился своими черными густыми бровями, но выглядело это комично, нежели устрашающе. Этот человек умеет быть одновременно и умиротворенным, и серьезным, когда спит! Джейкоб замер, не представляя, что делать дальше. Всегда он ложился раньше, так как О’Коннор любил учиться ночью и сидеть допоздна за каким-нибудь проектом или рефератом. А сегодня вдруг изменил. Своим привычкам и Джейкобу. Ему же теперь стоять и глазеть на существо, которое днем строит из себя алмазную стату́ю, а ночью превращается в по-дьявольски прекрасную скульптуру Микеланджело. Чёрт. Дьявол. Его сосед — сам Сатана! Резко вспомнив, что снимает, Портман сглотнул, надеясь, что за шепотом не будет слышно хрипотцы в голосе и произнёс:       — Фантастические твари и место их обитания. Теперь ты знаешь. — помолчал. — Ну-у, вот это наша комната. — он развернул камеру на 360 градусов. — Не знаю, что ещё… О’Коннор повернулся на бок, лицом к Джейку. Нахмурился сильнее и продолжил спать.       — Т-так, кажется, это знак Свыше (или Снизу), что мне пора заканчивать на сегодня с приключениями на зад, — он разворачивает камеру на себя. — Эм… Спасибо за просмотр. Короче, пока! Щелчок. *** Красный огонёк записи вновь загорается, теперь — на улице.       — Доброе утро! Сейчас только девять, а в саду уже душно становится. Мы точно в Англии? — вопрос Джейк адресовал уже небу. Его светло-голубые глаза сияли на солнце не хуже стразов на платьице Клэр. — Собственно, почему я тут, да ещё и в такую рань? Сейчас выходной и ребята решили пойти на пикник к морю неподалёку. Приглашены все, но парень, имя которого начинается на «Е» и заканчивается на «нох» категорически отказался, запершись в нашей (!) комнате, я даже вещи взять не смог, чертов высокопассивный социопат! Спасибо ребятам, которые сказали, что принесут всё сами.       — Джейк, ты готов?       — Упс, мне надо идти! Если ребята будут не против — на месте поснимаю. Пока! — Портман последний раз улыбнулся в камеру и поставил запись на паузу. Щелчок.       — Они оказались не против! Хей, ребят, поздоровайтесь с ней! — Джейкоб сидит на полосатом покрывале, в окружении людей и разносортной еды. Слышен звук волн, отбивающих свою морскую песню о берег.       — Всем привет! — засмеялась Оливия, поедая кусок шарлотки.       — Категорически приветствую, — продекларировал Гораций.       — Привет. — приулыбнулись Эмма и Бронвин.       — Здравствуй! — сказала Флора в камеру, откусывая бутерброд с листьями салата и помидорами.       — Здрасте, — махнули руками Миллард и Хью, увлечённо что-то разглядывая на песке.       — Здравствуйте, кто бы Вы не были, — официально произнесла Клэр и кивнула объективу.       — Клэр… сомневаюсь, что кто-то это будет пересматривать, кроме меня, — произнёс Джейк, переводя камеру на себя. — Вот! Почти все в сборе, кроме того, о ком я тебе уже сказал. Сейчас он наверняка учится по своим книжкам или разбирает кукол на составные части. Я не говорил? Это его повседневные дела. Не задумывайся лучше об этом. М-м, он вроде бы где-то-о, — Джейкоб разворачивает камеру в сторону Дома и медленно приближает её к окну, которое, по его расчётам, принадлежит их комнате. На экране появляется окно, и камера успевает запечатлеть как чей-то силуэт промелькнул и всколыхнул занавеску. — Ничего себе. — выдохнул Портман тихо.       — Что-то увидел? — спросил рядом сидящий Гораций.       — Нет, наверное, окна перепутал. Мало ли, а подглядывать нехорошо, — хихикнул парень. Хотя все жители Дома сейчас были рядом с ним и это определённо была не мисс Перегрин.       — Правильно, — согласился блондин, попивая томатный сок из пластикового стакана.       — Кто будет играть в карты? — вскрикнула Оливия. Согласились все, кроме Клэр — она предпочла просто последить за игрой.       — Так, играть и снимать не очень удобно, поэтому я отключаюсь, не знаю, буду ли снимать сегодня ещё, поэтому пока! — Джейкоб закрывает ладонью объектив. Щелчок. *** Изображение резко светлеет. Камера транслирует слегка помятое лицо Джейка; тот трёт глаза, в попытке окончательно проснуться и подслеповато улыбается.       — И снова привет. Решил заснять моё утро. Такие ведь блоги тоже снимают? — шепотом говорит Джейк, сладко зевая. — Итак, моё утро начинается не с кофе, к слову, я его вообще не пью. Чаще всего, моё утро начинается вот с этого. — он поворачивает объектив на противоположную стену. Енох О’Коннор, как и ночью посапывает в подушку, с хмуро-умиротворенным видом.       — Этот мирно сопящий Енох вчера зыркал и огрызался на меня, когда я вернулся с пикника, как самый настоящий котяра. И поводы всегда находил. Я ж не виноват, что ты такой нелюдимый ёж. — жаловался Портман в камеру.       — Как ты меня назвал? — проскрежетало сбоку. Глаза Джейкоба расширились, а сам парень уже успел чуть-чуть стать ближе к Всевышнему. Он повернул голову.       — Доброе утро? — последняя попытка перед смертью — не пытка.       — Как. ты. меня. назвал? — с большими паузами между словами хриплым голосом спросил Енох, приподнимаясь с кровати.       — Енох? — вопросил Джейк, смотря на О’Коннора, но камеру направляя на себя.       — Нет. — Енох, всё ещё слегка помятый, но постепенно возвращающий свой обыденный стервозно-ужасающий вид, поднялся с кровати и двинулся к Джейку. Джейкоб резво сел, отодвинул камеру дальше по кровати ногой, надеясь, что весь гнев О’Коннор направит на него, а не на устройство, которое было куплено на последние деньги стипендии, и прижался спиной к стене, стараясь придумать уклонения от ударов, если они всё же последуют. Камера работала, снимая парней в профиль. Удивительно, как только не упала объективом вверх! Енох подошёл к чужой кровати впритык и посмотрел в расширенные голубые глаза напротив. Душно почему-то. А потом наклонился, продавив коленом матрас и поставив руки на стену по бокам от потенциальной жертвы. Форточку определённо стоит открыть. «Мать родная, у него глазищи не просто чёрные — они бездонные! Как тебя Матушка Земля носит с такими восхитительными пустотами?!»       — Мало того, ты ещё и снимал меня спящим, Портман? — две чёрные бездны сузились и недобро посмотрели на Джейкоба, приблизившись к осоловевшим голубым.       — Н-нет, то есть, это было всего на секунду и это для блога, который я никуда не буду выкладывать. — пролепетал Джейк, громко сглотнув. Енох не на шутку разозлился, если побрезговал своим личным пространством. Чёрт, вероятность удара с каждой секундой возрастала, а увернуться некуда — все пути отступления перерезал О’Коннор. Ещё эти глаза. В их черной бездне захотелось поселиться. Джейкоб Портман любил темноту больше, чем свет, ведь в темноте не различить монстров. Они всегда были ужасающе черными в его галлюцинациях.       — Были ли ещё случаи, когда ты снимал меня спящим?       — Н-нет, точно нет, — покачал головой Портман, не разрывая зрительного контакта и молясь всем, кого знал, чтобы Енох не полез проверять камеру. О’Коннор посмотрел на него с минуту, будто сканируя на истину слов, а после наклонился к его уху и прошептал:       — Пеняй на себя, если ты врёшь, Джейк. И вернулся к кровати. Не мешкая, оделся и вышел из комнаты, хлопнув дверью как всегда делал. Джейкоб сидел в холодном поту, душа уже давно перебралась жить в пятки, а пульс шёл на рекорд по ударам в секунду. Какого хрена сейчас произошло? «И он впервые за два месяца назвал меня по имени, но в такой смущающей позе! Десять из десяти.» Портман развернул голову вбок и увидел немого свидетеля — всё ещё записывающую камеру.       — Чё-ёрт. Я не смогу стереть это. — страдальчески простонал Джейк. «Потому что мне понравилось.» Он дотянулся и остановил запись. Щелчок. Возобновилась съёмка уже на море. Джейк снимал себя, а позади виднелся Дом.       — Решил вот прогуляться один. Проветриться? Не знаю. Может. — голубые глаза парня гармонировали с его бледной кожей, делая его похожим на принца. На наивного голубоглазого принца. Он посмотрел вперёд, ища куда можно сесть и поговорить. Наконец приземлившись, парень бухнулся на песок, скрестив ноги. Джейкоб нашёл нишу, которая закрывала его от ветра с моря, но расположился он спиной к общежитию. Положив камеру чуть поодаль от себя, Джейк огляделся.       — Тихо, спокойно и шум волн. Хоть медитируй тут, — хохотнул он. Помолчал, а потом стал серьёзнее. — Не знаю, что было утром. Это было.. странно и.. необычно. Раньше за Енохом я такого не замечал. Да он впервые был рядом со мной так близко, не считая Клэр! Как от чумного отшатывался. Я даже подозревал, что, если ему кто-то говорил, что я шёл одной дорогой, он сам себе путь протаптывал, чтобы по тому же пути не идти. Правда, гипотеза так и не подтвердилась. А сегодня… Я мог рассмотреть его длинные пушистые ресницы, дотронуться до чёрных кудрей, пересчитать морщинки, взглянуть на губы. Ой, черт! Так. Стоп. Последнего я не говорил. Мне совсем не хочется глядеть на его губы. Обычные губы. Губы как губы, ну. У всех такие же губы. А-архг! — потряс головой. — Так. Я ещё не рассказывал о самом главном, из-за чего всё это и затевалось. О моих глюках. Доктор не любит, когда я так это называю, но это мой блог, — безрадостно усмехнулся Джейк. — Начались они ещё в далёком детстве, точного времени не помню, но я тогда считал это нормальным. Будто все видят что-то такое. Страшное, уродское, противное. Прятался под одеяло днём, не включал свет и задергивал шторы наглухо — ночью. Позже родители осознали, что я не выдумываю и записали к психотерапевту. Та перепробовала кучу таблеток, терапий, методик, но пока всё не помогало. Говорит, что я не могу осознать того, что оно нереально. Что я живу с этим с детства и мой мозг уже решил, будто оно существует. И недавно ей пришла в голову как она выразилась «гениальная и одновременно простая в исполнении идея». Взять камеру и начать снимать, чтобы, когда начнётся приступ, я включил запись и через неё никого не увидел. Звучит сомнительно, так как во время приступа я не то что камеру схватить, я пошевелиться не могу. Своего рода паническая атака, только с начинкой из реального-нереального фильма ужасов. Я их, кстати, не боюсь. У меня свой персональный с детства. Ну и личный блог это клёвый психологический приём или он оказывает какой-то терапевтический эффект, как ведение дневника — я не запомнил. В любом случае, суть одна: снимай побольше и...       — Беси почаще, — язвительно завершили за него. Джейкоб резко выпрямился, обернулся и увидел Еноха О’Коннора, собственной королевской персоной.       — Ты следил? Подслушивал? — парню поплохело от возможного ответа, и он жутко покраснел (аж до ушей!), ведь первая часть монолога была слишком откровенной. Ещё и делает вид, будто утром ничего не произошло.       — Заняться мне нечем. И я, в отличие от некоторых, знаю нормы приличия и морали, Портман. Нет, только последнюю фразу услышал. — ответил О’Коннор и безапелляционно сел поодаль. Любитель личного пространства вернулся. Мысленный выдох был слышен на всю мысленную вселенную, если та существует, а если нет, значит только что появилась после такого облегчённого выдыхания, что в голове издал Джейкоб и чуть улыбнулся.       — А я тут… ну, ты уже увидел. Да. А ты чего тут? — очень информативно произнёс Портман.       — Мне казалось, что твой словарный запас более обширен. — усмехнулся Енох. — Гуляю. Захотелось.       — А ты как всегда многословный, — вернул Джейк.       — Предпочитаю бессмысленно язык не использовать. Прозвучало очень двусмысленно. Он издевается? Или Портман уже сходит с ума? Джейкоб шумно вдохнул и покосился на Еноха. Тот вроде и не заметил неловкой ситуации, продолжая смотреть хмурым взглядом вдаль. Брови у него, наверное, уже приросли к своим местам. Этот парень вообще улыбаться умеет?       — Ты улыбаться умеешь? — спросил Джейк, а потом мысленно треснул себя головой об кирпичную стену. Подумал — сказал. Прекрасный фильтр! Далеко по жизни пойдёшь, Джейкоб. Енох тоже не ожидал такого вопроса, поэтому даже глянул на Портмана не обычным хмурым взглядом, а непонимающим, растерянным. Но в следующую секунду собрался.       — Умею, но не использую, — краткость — сестра Еноха, да?       — Почему не используешь?       — Потому что не вижу необходимости.       — Ты не бываешь рад чему-то, кому-то? — Джейк не знал почему устроил допрос, но ему резко захотелось понять в чём дело, раз уж спросил и больше покраснеть от стыда уже нельзя.       — Бываю, но не настолько, чтобы это как-то проявлять. — и О’Коннор почему-то ещё не взбесился, хотя должен был.       — Ясно. Теперь они сидели молча. На камере это выглядело как кадр из фильма. Два парня. Их волосы колыхались на ветру, а они сами думали о чём-то своём. Приятная тишина, разбавленная звуками волн и шумом каких-то птиц. Вдруг Джейк подскочил как ошпаренный и протараторил:       — Я думаю, нам стоит уже пойти. Мало ли, ещё потеряют. Енох взглянул на него снизу вверх и тоже поднялся:       — Да, ты прав. Первые три слова, что не были язвительны, саркастичны или ироничны. Прогресс на лицо. Джейк поднял камеру и направил на себя. День Сумасшедших Решений?       — А ты можешь поздороваться в камеру? — негромко спросил Портман. — Ну, просто все ребята уже говорили, только ты остался. Енох, успевший отойти, обернулся и открыл рот, чтобы высказаться о таком предложении, но затем закрыл его, подошёл к Джейкобу справа и посмотрел в объектив:       — Привет, — это было самое твёрдое, самое официальное, самое хмурое, самое еноховское привет, которое когда-либо слышал или представлял себе Джейк. При этом оно было самым милым, добрым и приятным из всех приветствий мира. О’Коннор почти сразу же опять ушёл вперёд, а Джейкоб, пока его не видели, ослепительно улыбнулся в камеру, помахал рукой и остановил запись. Щелчок.       — Кхм, мы тут дошли до Дома и ребята предложили сыграть в «Правда или вызов». Я спросил: могу ли я поснимать — они согласились, и даже Енох оказался не против, поэтому сейчас мы с тобой направляемся в гостиную, — Джейк улыбнулся в объектив, выходя из комнаты. — Пока мы шли, я подумал, что может происходить с Енохом и пришёл к выводу, что для него — это обычное поведение и обычные фразы. Сомневаюсь, что он хочет меня закадрить или что-то типа того. Он не такой, точно нет. — говорил это парень, понизив голос на тон, чтобы его уж точно никто не распознал и не услышал. Свои ощущения Портман тоже проанализировал и понял, что специфичных случая было только два и то спорных. Может, О’Коннор вообще его припугнуть захотел, а Джейк не так всё понял. В любом случае, всё уже завершилось и не повторится…       — Джейк, наконец-то! Тебя только ждём. — проговорила Оливия.       — Извините, я был весь в песке, стоило переодеться, — виновато улыбнулся Джейк и подошёл к полке у стены, водрузив туда камеру. Теперь изображение показывало всех игроков: два дивана по бокам гостиной, на каждом из которых сидело по три человека, а также рядом стояло два стула, принесенных из обеденного зала. — А где Хью и Миллард?       — Они сказали, что хотят посмотреть какой-то фильм про пчёл и им не до нас, — просто ответила Флора.       — А где вы были? — Клэр, мгновение назад выводившая узоры на своём кружевном платье, будто очнулась и обратилась к сидящему рядом Еноху.       — Гуляли вдоль пляжа, — совершенно другим, не саркастичным голосом ответил он.       — Вдвоём? — невинно уточнила она. Джейк задумался к чему Дэнсмор клонит.       — Вдвоём, малышка, вдвоём, — и глянул на прислушивающегося Портмана, всё ещё стоявшего возле полок.       — Джейк, садись! Бери сок и начинаем, — объявила Оливия. Портман уселся между Эммой и Оливией, и оказался прямо напротив Еноха. Тот посмотрел на него с секунду, а потом потерял интерес, казалось бы, ко всему миру.       — Что ж, кто первый? — спросила Флора, попивая тыквенный сок.       — Тот, кто предложил, разумеется! Эмма, вперёд, — улыбнулась девушке Элефанта через Джейкоба.       — Ладно, Джейк, правда или вызов?       — Давай вызов. «Лучше откреститься от действий побыстрее, чтобы потом выбирать только правду.»       — Хм, лизни стол, а затем руку кого-либо из здесь присутствующих. — невинно произнесла Эмма. Могло быть и хуже.       — Может обойдёмся столом? — с потайной надеждой спросил Джейк.       — Вызов есть вызов. — просто изрекла Блум.       — Хорошо, ладно, так. — Портман быстро лизнул поверхность стола, а дальше замер, не зная кого выбрать. К своему ужасу, он даже пересёкся взглядами с Енохом, и понял, что тот пристально наблюдал своими невозможными глазами за его действиями. …Завершилось ли? Джейкоб взглянул на сидящую рядом Оливию, что наблюдала за ним с детским озорством, и наклонился к ее ладони, лизнул.       — Надеюсь, что ты не была против, — Джейк запоздало осознал, что сделал это, не спросив девушку.       — Всё в порядке, это же в рамках игры, — девушка не выглядела оскорблённой или разозлённой, наоборот — казалось игра доставляла ей безмерное удовольствие. Она тоже нагнулась и прошептала. — Не беспокойся об этом, я по девушкам. — И засмеялась, наблюдая как поползли вверх брови Джейкоба.       — Долго вы там щебетать будете? Или мы наконец-то сдвинемся с Портмана? — проскрежетал твёрдый голос. Джейк взглянул на Еноха и подумал, что тот стал выглядеть куда более угрожающе, чем минутой ранее. Брови будто стали гуще, а радужка глаз ещё чернее (хотя последнее — спорно, они и так обычно чёрные-чёрные). О’Коннор, кажись, не моргая смотрел на Джейкоба. «Почему он смотрит на меня так, будто я сломал всех его кукол и выкинул в окно инструменты с книгами?»       — Джейк, кому дашь ход? — спросила его Оливия.       — А… Точно, простите. Флора, правда или вызов?       — Правда.       — Из-за чего ты перестала есть мясо? Если это не слишком личный вопрос. — Джейкоб задал вопрос и, к своему стыду, почти сразу перестал ощущать реальность, переходя на «автопилот». Только кивая в такт иногда. Повезло, что пока больше игра его не касалась. Ведь ему снова не было ясно поведение Еноха, хоть и перед игрой он вроде бы понял его мотивы. Теперь Джейкоб снова был в недоумении и не знал как себя вести с соседом. Стоит ли им поговорить или у Портмана просто мания величия, о которой он до этого момента не подозревал? Будто ему не хватало проблем в жизни! Давайте ещё он станет свихнувшимся парнем, помешенным на другом парне, который вообще весь мир недолюбливает. Класс!       — Джейкоб, правда или вызов? — громко спрашивает Гораций, видимо, не раз уже его позвав.       — П… Правда, — вынырнув из своих мыслей, ответил Джейк.       — Почему ты начал всюду всё снимать? — без какой-либо издёвки спросил блондин. Все затихли, видимо, вопрос волновал многих. Опа. И что ответить? Джейк как-то не планировал распространяться о своих проблемах так скоро. «У меня крыша едет, но не волнуйтесь, я не псих»? «Я знаю, что вижу галлюцинации, но не верю, что они фальшивые»? «Да я псих просто.» Да, и уголки губ ещё руками раздвинуть для пущего эффекта.       — А, ну… Да захотелось, вот… И...       — Пора закрывать лавочку, — вдруг сказал Енох, поднимаясь и желая спокойной ночи Клэр. Девочка тоже мгновенно поднялась, и они покинули помещение.       — Всё верно говорит мистер О’Коннор, пора вам расходиться, время уже позднее. Давайте, давайте! — бесшумно появилась мисс Перегрин в дверях. Остальные сначала возмутились, но как только увидели мисс Перегрин, тоже начали расходиться. Джейк также поднялся, но почувствовал чью-то руку на плече и повернулся.       — Извини, если обидел. Не думал, что под этим, — Гораций выделил последнее слово, обозначая съёмку, — скрыто что-то серьёзное. Это нормально, что ты не стал рассказывать. Всему своё время. — он последний раз стиснул чужое плечо и ушёл, пожелав спокойной ночи. Выходя из гостиной (чуть не забыл о всё ещё снимающей камере), Джейкоб обменялся пожеланиями спокойной ночи с мисс Перегрин и отправился в комнату в смятении. Он, разумеется, не злился на Горация. Тот ничего не знал, а позже ещё и подошёл извиниться, хоть ни в чем не виноват. Нет, Джейкоб злился на себя. Что он последний псих, что такой неправильный и что это происходит всю его сознательную жизнь, а он до сих пор не принял то, что отличается от других. Поэтому у него и нет постоянных друзей. Нормальные друзья делятся друг с другом и хорошим, и плохим, а он не в состоянии. Каждый раз Джейк возвращался к таким мыслям и каждый раз ничегошеньки не делал, потому что не получалось. Ему хотелось осознать нереальность своих галлюцинаций. Он НУЖДАЛСЯ в этом осознании всю свою жизнь, но не знал как этого добиться. Ему требовалась поддержка, опора, что не треснет под тяжестью его проблемы, мыслей, просьб и приступов. Такой всё ещё не находилось. Держа записывающую камеру (парень собирался попрощаться уже в комнате, перед сном), Джейкоб входит в освещённую комнату, закрывая дверь. Он замечает напряжённую спину сидящего напротив Еноха. Тот оборачивается на звук и вновь его глаза слишком чёрные. Портман уже хочет что-то спросить, как О’Коннор оказывается слишком близко. Слишком чёрные глаза слишком близко. Джейк делает шаг назад, Енох шаг вперёд. Джейкоб оказался прижат к двери, а его сосед опять поставил руки только теперь уже по бокам от шеи. Небольшое преимущество в росте, чтоб его.       — Я…       — Значит, Оливия? — зловеще спросил Енох, наклонившись к лицу Портмана, чтобы смотреть точно в его расширенные глаза.       — Что, прости? П-почему тебя это волнует? — Джейкобу срочно понадобился учебник «Правильные вопросы и быстрые ответы, если ты прижат к двери своим соседом.»       — Почему. Выбрал. Оливию? — кажется, Енох сейчас треснет Джейка об дверь головой.       — Она была ближе всего и не воспринимала игру всерьёз. Позже она мне так и сказала! — черт, если это не прекратится в ближайшее время, то парень рискует опять залипнуть на этих глазах. Сейчас Джейкоб старался смотреть за плечо О’Коннора или на его складки на одежде. К слову о просмотре, Енох обратил внимание на включённую камеру и, забрав её, кинул, не глядя, на кровать Джейка. Удивительно как она смогла так удачно встать и продолжить снимать! Правда, вверх тормашками.       — Портман. Посмотри на меня, — властно произнёс Енох. Джейкоб не поднял головы. Иначе утонет. — Я сказал посмотреть на меня, Джейк. — О’Коннор взял его подбородок и поднял самостоятельно. Ох, блять. Если издалека эти глаза были слишком чёрными, то сейчас ещё и был виден такого же цвета зрачок, но расширившийся в разы.       — Сука, Джейкоб Портман, что ты творишь, рождаясь с такими хрустально-голубыми глазами, — прошипел Енох, наклоняясь ниже и отодвигая ворот рубашки нижнего, сразу прильнув к месту перехода шеи в плечо. Джейкоб дёрнулся, как от кипятка, но сзади была только дверь.       — Чт.. о-х ты тв… творишь? — задыхался Джейк, совершенно обескураженный эмоциями, что сейчас ощущал. Это были и смятение, и испуг, и непонимание, и влечение. Все чувства были обоснованы, кроме одного. Его влекло к Еноху? К человеку, что относился к нему (да ко всем!) всегда отстранённо и только последние пару дней проявлял какое-то подобие интереса? Что наблюдал из окна за общими посиделками, что гулял и сидел с ним на пляже, что помог выкрутиться из щекотливой ситуации?! Джейка пробило холодным потом от осознания, что все ответы были положительными. Его влекло к Еноху последние пару дней, хотя причины таких порывов Портману всё ещё непонятны. Тем временем, О’Коннор уже во всю исследовал шею и ключицы Джейкоба, не останавливаясь. Он чуть прикусывал белоснежную кожу и сразу зацеловывал. Джейк же старался не издавать звуков, но в какую-то секунду Енох всосал кожу на его шее настолько сильно, что парень вскрикнул и простонал что-то нечленораздельное. А мгновение спустя широко распахнул глаза, осознавая, как это прозвучало. О’Коннор тоже отстранился от его шеи со слегка опухшими губами, но с расширенными зрачками и хищным оскалом.       — Не сомневался, что твои стоны столь же прекрасны как и глаза, — произнес он полушепотом и нагнулся, чтобы продолжить.       — Е… Енох, п-подожди. — Джейкоб выставил вперёд руки. — Н-на-х... Нам надо остановиться.       — А по-моему, тебе нравится, Дже-ейк, — он медленно протиснул своё колено между ног Портмана, окончательно того пригвоздив к двери, и надавил чуть выше. Джейк опять зажмурился и тихо простонал, еле заметно дёрнув бёдрами.       — Пре… кхм, прекрати, Енох. Я не… хочу так. — Джейкоб старался восстановить дыхание и пульс, но безрезультатно. Он проиграл, когда не оттолкнул О’Коннора в первую же секунду.       — А как ты хочешь? — посмотрел на него затуманенным взглядом О’Коннор, который потерял свою спесь из-за пелены возбуждения.       — Я... Хочу прийти в себя, и чтобы ты пришёл в себя, и мы поговорили, — не доверяя голосу, тихо сказал Джейк, смотря в опьяняющие глаза.       — Хорошо, ладно. Так. Стоп. — Енох закрыл глаза руками, растирая их, затем открыл — радужка, кажется, посветлела, а вот зрачок остался по-прежнему расширенным. — Пойдём, сядем. — он схватил ещё еле соображающего и ровно стоящего Джейка за руку и потащил к своей кровати, на ходу выключая свет. Откровения приходят с темнотой. Парни сели на неширокую кровать, опираясь о стену. Пару минут они сидели молча, стараясь привести себя в хотя бы относительный порядок.       — О чём конкретно ты хочешь поговорить? — медленно произнёс Енох, но без присущей ему саркастичной ноты. Он спросил, как действительно интересующийся человек. Такой Енох очень располагал и, на удивление, успокаивал. Иррационально хотелось прильнуть к теплому телу (в комнате было жарко) и лежать под равномерное дыхание сверху.       — Обо всём. О тебе, о твоём… поведении последнее время. О том, что сейчас было. — после пары минут передышки, к Джейкобу начало приходить осознание что они творили, что ОН творил. И парень опять начал краснеть. — Я.. я просто не знаю к-как реагировать на это… Когда ты понял, ну… Что я.. я тебя…       — …Что ты меня привлекаешь? В конце первого месяца твоего здесь проживания.       — Что?! Но ты ведь со мной даже не говорил. Не контактировал толком.       — Зато ты общался. Со всеми подряд, кто к тебе не подходил, а я просто наблюдал. И мне было достаточно всё это время. Ты не сближался с кем-то из Дома. Но сегодня в гостиной, когда я увидел, что ты лизнул руку Элефант, не знаю, внутри меня что-то зарычало. До сих пор рычит, но уже тише. Последствия… ты уже прочувствовал. — Енох открыл рот, чтобы ещё что-то добавить, но потом, видимо, передумал и замолчал, смотря перед собой, но поглядывая на Джейка. Сбежит ли?       — То есть, всё это, — Джейкоб дотронулся до алеющего укуса на шее, — это твоё проявление собственничества?       — Да.       — Но я не вещь, чтобы меня подписывать несмываемым перманентным маркером, лишь бы не украли.       — Точно. Они замолчали. Портман хотел задать главный для него вопрос, но всё не решался. Вся ситуация казалась ему какой-то сюрреалистичной. Пятнадцать минут назад он сидел в гостиной и играл в незамысловатую игру, а только что его шею прокусил Енох О’Коннор. Шик. Блеск. Занавес.       — То есть… ты признаешь свою несдержанность? — Джейкоб посмотрел на Еноха в ответ.       — Да. Я эгоистично преследовал свои цели. Если бы ты не заговорил, я бы не остановился. Я мог бы зайти гораздо дальше. — он смотрел на Джейка полностью осознанным взглядом, пелена возбуждения сошла на нет и где-то в радужке глаз или по выражению лица можно было распознать тщательно скрытую печаль и раскаяние. Еноху О’Коннору было жаль. Его всегда железная выдержка дала огромнейшую трещину, которая вылилась в это.       — Но не зашёл же, — Джейкоб медленно потянулся и мягко тронул ладонь Еноха, которой он всё время теребил покрывало кровати. Тот не отстранился, а внимательно посмотрел в глаза Джейку.       — Я серьёзно был готов это сделать, Портман, — юноша поморщился от такого сейчас неподходящего обращения по второму имени, — и всё из-за чёртовой игры.       — Называй меня по имени хотя бы когда мы одни сидим в темноте, а пять минут до этого целовал мою шею, пожалуйста. И я уверен, ты бы очнулся раньше, Енох. Ты не способен на принуждение. — Джейкоб сжал его ладонь сильнее, чтобы тот вслушался в слова. Они вновь замолчали. Енох пристально смотрел в глаза Джейку, перевернув свою ладонь, он переплёл пальцы, следя за его реакцией.       — Почему ты сразу меня не оттолкнул? — Портман замер, а О’Коннор начал поглаживать его тыльную сторону большим пальцем.       — Потому что не хотел.       — Что? — он явно не ожидал такого ответа, поглаживания прекратились.       — Мне понравилось то, что ты делал. Только когда я понял, что ты теряешь контроль, я остановил тебя, — тихо сказал Джейкоб.       — Боже, — выдохнул Енох. Они вновь замолчали. «Была не была, страшнее и смущающе уже точно не будет.»       — И что мы будем делать с этим? Енох не ответил. Потому что тоже не знал. Он не представлял, что они всё ещё будут сидеть и тихо разговаривать. Ему казалось, что после того, как спадёт пелена возбуждения, Джейк пойдёт спать в гостиную, а на утро попросит переселить себя в другую комнату или вообще съедет из Дома.       — Попробовать узнать друг друга получше? — он чуть сжал его руку, следя за реакцией, и посмотрел Джейкобу в глаза.       — Да, давай попробуем, — и улыбнулся.       — Прекрасно, теперь давай спать, — и он утянул Джейка с собой на кровать, накрывая их.       — А…       — Спи здесь, — коротко сказал Енох, окольцовывая его со спины.       — Ладно… Спокойной ночи, — Джейкобу стало так спокойно, он почувствовал себя в такой безопасности, что глаза начали закрываться сами. Тишина накрыла комнату, освещенную лунным светом.       — Камера, — просто произнёс Джейк.       — Чёртова камера, — прозвучало со спины. Джейк выпутался, поднялся и подошёл к кровати, которая сейчас показалась чужой.       — Я разберу эту хрень на запчасти, — пробубнили сонным голосом. Щелчок. *** Камера вновь начинает работу. Изображение показывает травинки, по одной из которых ползёт гусеница. За кадром слышны два голоса:       — Тебе всего лишь нужно её подержать, пока я быстро расскажу всё в общих чертах!       — Я, по-твоему, похож на оператора, Портман?! Почему бы тебе не попросить кого-нибудь ещё? Например, Эмму или Оливию? Уверен, они абсолютно не против поучаствовать в этом, — выделил он последнее слово недовольным голосом.       — Потому что я хочу, чтобы мне помог именно ты, Енох. Так понятнее?       — Более чем, — изменения в голосе явно указывали на появление улыбки на лице хозяина. Поразительное владением эмоциями!       — Самодовольный ёж, — прозвучало тихим голосом, совсем рядом с устройством. Благо, его не услышали. Послышались шаги, изображение резко изменилось, так как камеру подняли и начали крутить в разные стороны, рассматривая.       — Просто держать, так?       — Да, ничего не нажимай, просто держи в одной позиции… Ты направил объектив на себя, Енох, чёрт побери! — в кадре появилось серьёзное лицо О’Коннора, пристально смотрящее в объектив. — Направь её на меня! В кадре появился — с недовольным выражением на лице, но смешинками в глазах — Джейкоб.       — Боги! Даже обед ещё не успел наступить. — саркастично произнёс он.       — Цыц, начинай. Будешь должен. — цыкнул, а потом ехидно проговорил Енох. Джейк закатил глаза, а затем улыбнулся.       — Вновь привет! С момента последней съемки прошло шесть дней. Не снимал я потому, что был слишком для этого занят: то отец приезжал в понедельник, то по учёбе надо было что-то досдавать, помогал остальным с их делами или гулял вот с этим, — он кивнул за камеру, — с Енохом.       — Ещё раз назовёшь меня «этим», Портман, и я в следующий раз потащу тебя гулять в нашу комнату.       — Поня-я-ял. Я гулял с могущественным-превосходным-невообразимым Енохом О’Коннором, по прозвищу «Ёжик», — медленно и самодовольно произнёс Джейкоб, стараясь не засмеяться от меняющегося выражения лица его оператора. Он позже будет думать о спасении своей тушки.       — КАК?! — у О’Коннора аж голос осип от такой невиданной наглости. А Джейк не удержался и захохотал в голос. Щелчок. Картинка шатается, видимо, человек, что держал её, очень быстро бежал, ну, или старался. Джейкоб Портман спасался бегством от разъяренного Еноха О’Коннора, который был выше и стремительно его нагонял.       — Он настолько разозлился, что даже кнопку «Пауза» сразу же нашёл! — Джейка не спасало и то, что он продолжал смеяться и скоро воздух в лёгких грозил закончиться. Так и случилось за следующие пару секунд. Енох резко догоняет Джейка и валит на траву. Камера отлетает в сторону, чудом не разбившись.       — Хей! А полегче нельзя? Камера может и не одна в своём роде, но вот я — один! — серьёзным голосом, но всё ещё лыбясь, как сумасшедший, и, стараясь отдышаться, произнёс Джейк. — И куда подевалось твоё личное пространство, которое ты так бережно охранял?       — Замолкни, Портман. Сейчас я задаю вопросы. — нарочито недовольно проговорил Енох. — Итак, значит, ёж?       — Нет, Ёжик. Есть разница.       — Просвети.       — Ёж — это когда ты серьёзный, напыщенный, самодовольный, в общем, обычный ты. А Ёжик ты когда не ходишь с лицом а-ля «Я гений, вокруг олухи.» Такой ты во сне. И сейчас. — облизнув губы, поведал Джейк с серьёзным лицом.       — Джейк, если ты не позволишь мне сейчас тебя поцеловать, то, боюсь, я сделаю это без разрешения, — медленно сказал О’Коннор, сильнее нагнувшись над лицом парня и смотря в его небесные глаза.       — Разрешаю, — Джейк поддался выше и впился в губы напротив, но вскоре Енох перехватил инициативу, подминая Портмана под себя. Джейкоб желал, чтобы они целовались бесконечно долго, Енох — хотя бы десять минут. Однако оба не хотели и не останавливались. Слишком было чудесно и нереально. Но резко О’Коннор разрывает поцелуй и поднимается на ноги.       — Хватит ей, — говорит.       — Кому? — ошалевший Портман пытается понять о ком идёт речь, но может думать только о мгновениях до.       — Камере. Щелчок. ***       — Так. Л-ладно. Что может случиться? Ну, он уйдёт. Ударит. Хотя нет, вряд ли. Скажет, что я псих и попросит меня выселить. Понять и принять? Может быть, но это в лучшем случае, — Джейк ходил по комнате и размышлял вслух, камера опять чуть покачивалась из стороны в сторону. — Итак, я собираюсь рассказать о своих галлюцинациях Еноху и совершенно не представляю, что от него ожидать. «Мне не в первой быть отвергнутым. Но сказать надо. Галлюцинаций не было очень долго, шанс их появления только возрастает.»       — Но я не буду снимать этого. Не хочу, чтобы наши взаимоотношения закончились на столь грустной ноте. А так буду пересматривать только счастливые моменты, — натянуто улыбнулся Джейкоб в камеру. — Пожелай мне удачи, подруга. Щелчок. Запись запустилась. На экране появляется изображение закрытого окна, за которым видна тёмная ночь, но с большой жёлтой луной.       — Очень красиво за окном, — произносят за кадром и разворачивают камеру. Джейк лежит на кровати (чьей — уже не имеет значения), а рядом с ним сопит Енох.       — Ёжик утомился, весь вечер сидел над каким-то проектом, полчаса назад лёг, — шёпотом объяснил Джейкоб, погладив того по жёстким волосам. О’Коннор слегка дёрнул головой. — Как ты догадалась, всё прошло хорошо. Нет, даже прекрасно. Он усадил меня на кровать, дал зелёного чая и попросил всё рассказать подробно. Я думал, что хотя бы тогда он поймёт, что у меня с головой проблемы, но потом Енох раскрыл окно, впуская летние запахи (и кучу мошкары!), и сел рядом. Не знаю, сколько мы так просидели, по ощущениям — вечность и ещё бы столько же могли просидеть, но с закатом Енох поднялся и сказал, что ему нужно доделать проект, а мне велел ложиться. Ну, я лёг, но глазел на его спину всё остальное время. Не подозревал, что так умею — лежать и лишь смотреть. Просто ужас, я с каждым днём проваливаюсь в эту пропасть всё глубже. — Портман отвёл глаза в сторону и замолчал. Вдруг он замер, а зрачки его затемнённых голубых глаз расширились. Джейкоб выронил камеру, та упала на покрывало объективом вниз. Картинка погасла. На минуту наступила гнетущая тишина. А после осипший, будто человек не пил воды неделю, на грани слышимости голос проговорил:       — Е..нох. Енох. И Джейк резко втянул воздух. Поблизости послышался шорох ткани.       — М-м-м? — промычали поблизости, а затем рвано подскочили. — Джейк? Что такое? Тишина.       — Ты это видишь? — с нескрываемой тревогой спросил Енох. Ответа не последовало. Видимо, Портман был уже не в состоянии говорить от сковавшего его ужаса. — Так, держи, придётся проверять твою гипотезу на практике. — О’Коннор камеру поднял и всунул в трясущиеся руки, придерживая своими. — Вот так, хороший… мой. Укажи куда её направить. Изображение поменялось, объектив указывал на угол между окном и столом. Там зияла пустота́.       — Посмотри на картинку, Джейк. Видишь? Тут никого нет. Только мы с тобой. Оно нереально. Выкинь эту херь из своего сознания. — Енох говорил тихо, но твёрдо и очень уверенно, хотя не знал как это могло повлиять на Портмана. Джейкоб всё ещё молчал, но изображение перестало мелко подрагивать. Ещё несколько минут ничего не происходило, слышно было только дыхание обоих парней.       — О… Оно… Оно пропало, — еле слышно проговорил он сиплым голосом, опустил камеру, поставив себе на колени, и послышались всхлипы. — Оно ушло. Боже, оно пропало, — повторял парень, сотрясаясь в рыданиях, пока, по звукам, его не обняли и не прижали к себе.       — Тш-ш-ш, да, оно ушло и уже не придёт, как минимум, этой ночью, Джейк. Ты молодец. — шептали ему, целуя в макушку и зарываясь носом в мокрые волосы.       — Енох. — спустя минут пять позвал Джейкоб.       — Что?       — Спасибо тебе большое. Ты единственный смог спасти меня от Этого, — сказал Портман и, кажется, сильнее прижался, тому подтверждением стали зашелестевшие простыни.       — Я буду делать это всегда, когда потребуется. А ты будешь утверждать мысль, что это всё — нереально. Рано или поздно оно пропадёт окончательно, а мы станцуем на его выдуманной могилке. — проговорил серьёзно Енох.       — Ты невозможный, Ёжик. — захихикал Джейк.       — Не называй меня так.       — Не буду.       — Будешь же.       — Ну, да. — просто ответил Портман и засмеялся. — Не щекочи!       — Иначе ты не понимаешь, Портман, — но, видимо, всё же остановился, Джейкоб перестал громко хохотать. — Выключай камеру, я спать хочу.       — Ла-адно. — устройство развернули. Показался явно повеселевший Джейк. — Спокойной ночи! Щелчок. ***       — Да чёрт! Зачем ты включилась?! — прошипел Енох, что появился на экране очень близко к объективу, что-то нажимая на устройстве. — Как посмотреть уже заснятое, дьявол тебя дери? — задал он вопрос, словно ответ обязательно прозвучит. Щелчок.       — Прямое включение или как эту хрень объявляют. Плевать. Я хочу лишь заснять бесславную кончину Джейкоба Портмана, — в кадре вновь О’Коннор, на этот раз серьёзный как никогда до этого. Опуская камеру, он выходит из комнаты и спускается в гостиную. Портман находится быстро.       — Портман, пошли, — нетерпящим возражений голосом проговаривает Енох.       — Куда? — растерянно спрашивает Джейк.       — Без вопросов. Джейкоб успевает только попрощаться с остальными в гостиной и идёт за Енохом обратно в их комнату. История повторяется. И вот Портман опять прижат к двери, снова камеру откидывают в сторону, на кровать, а О’Коннор шипит.       — Ты снимал меня спящим.       — Ч-что?! С чего ты…       — Я тогда тебе не поверил и хотел сам удостовериться в этом, а ты мне соврал, — сузив чёрные омуты, сказал Енох. — А врать нехорошо, Дже-е-ейк, особенно мне. — протянул он. И впился в его губы, проникая языком в рот Портмана. Джейкоб старался поспевать за бешенным темпом, напором и стонал в чужие губы, чуть прогибаясь в спине. Енох обхватил руками его спину, медленно спускаясь к ягодицам, но и прижимая к себе ближе. Прозвучал пиликающий звук разряжающейся зарядки. Впервые ночью Джейкоб не поставил камеру на зарядку! Однако парни звука не заметили. Увлечённые друг другом, они бы вряд ли заметили, что на улице начался ливень, гроза, снег или всё вместе. Нельзя их винить. На душе у обоих сейчас было безмятежно (и жарко от мысли о предстоящем сексе), чего не было очень давно по разным причинам. Ещё две души нашли друг друга, ещё две пары глаз смотрят друг на друга влюблённо. Однажды (а может быть и уже) на их месте будешь ты. Камера издаёт ещё один протяжный звук и отключается. Щелчок. ***