Это всего лишь вальс, Тэнэ.

В комнате невероятно свежо, а пение птиц лишь моментами доносилось из настежь открытого окна. Вечер был в самом разгаре: тёплые лучи уходящего солнца красиво легли на дубовый рабочий стол, окрашивая его и рабочие тетради двоих студентов в ярко-оранжевый, а один бордовый лист клёна случайно залетел в комнату, падая в самый угол к чёрным сумкам. И, как назло, в такую прекрасную осеннюю погоду нужно учить эту никому не нужную историю. — Ну Тэнэ, мы действительно обязаны это учить? Это же история, не анатомия! А требуют заучивать так, словно мы учимся на грёбанных историков, — недовольно пробурчал Дэмон, откидываясь на спинку компьютерного кресла и разминая ноющую шею. Кёниг на слова своего «друга» внимания не обращает, а лишь упорно продолжает заучивать даты одиннадцатого века, поправляя вновь слетевший с плеча рукав футболки Дэма. Проклятый в который раз проклинает эту чёртовую бордовую тряпку. — Не ной. Мы только первокурсники, поэтому обязаны учить такие предметы, как история. На курсе третьем ты о ней забудешь, как о своём самообладании при виде яблочного пирога. — Эй! Не тронь святое! Любой перед этим пирогом не устоит, — при об одном лишь упоминании о еде у проклятого живот запел серенады. Но парень лишь тяжко вздохнул, вспоминая, что у родителей запара с очередной игрой, из-за чего его любимый десерт увидеть он сможет в лучшем случае через неделю. Поэтому ничего не остаётся, как вернуться к ненавистной домашке. Или же нет? Коротко взглянув на Тэнэ, Дэм начал активно продумывать план действий. Кёниг является не только старостой, но и той ещё заучкой. Оно и понятно, тот же ведь учится на бюджетке. Такого студента ни за что не заставишь отвлечься от учёбы, ведь одна малейшая ошибка может стоить ему всего бесплатного обучения. Но без него отдыхать проклятому совершенно не хочется. Так что же делать? «Тэнэ могут отвлечь лишь несколько вещей: сладости, чай, Эбель и издёвки тупого Лорри. Ни Эбель, ни Лорри, слава богу, здесь нет, значит выбор падает на чай и вкусняшки…» Ещё раз хитро оглядев сосредоточенного Кёнига, парень поднялся со своего рабочего места и на цыпочках направился на кухню. Хоть родители сейчас слишком заняты, они не могли оставить своих детей, а особенно Тэнэ, без чего-нибудь сладкого. И стоило Дэму немного пошариться в шкафчиках, как вскоре в его руках оказались плитка молочного шоколада, две пачки имбирного печенья и кислый мармелад со вкусом клубники. «Не знаю, любит ли он такой мармелад, но Эбель от него в восторге… А у них вкусы вполне совпадают…» Сделав любимый чай Тэнэ и соорудив небольшой поднос со сладостями, Келлерман довольно хмыкнул и, отделив белую прядку, приставил её между верхней губой и носом для создания образа напыщенного дворецкого, приехавшего прямиком из Великобритании. Не хватает только монокля и туго затянутого на шее галстука. Но их пришлось заменить высоко задранным воротником клетчатой рубашки. — Мой дорогой исторический задрот, — громко произнёс парень, напугав второго своим неожиданным появлением, — Не соизволите ли вы потратить несколько минут на своего единственного и неповторимого товарища, что принёс вам прекраснейшие заморские угощения? Ничего не понимающий Тэнэ лишь устало нахмурился, пытаясь изобразить что-то на подобие ухмылки и протирая свои новые очки футболкой. — Боже, Дэм, у нас же одиннадцатый век, какой в жопу девятнадцатый? — На то, мой милый друг, что нам пора отдохнуть и перекусить, — аккуратно поставив поднос на стол, Келлерман довольно сел, ведь понимал, что его план удался — Кёниг слишком устал, чтобы отказываться от любимых сладостей. — Серьёзно, мы учим это уже три часа подряд! А сейчас даже не сессия! — Так что же ты со мной начал учить, если ты так этого не хочешь? — староста непонимающе нахмурил брови, параллельно заглядываясь на непонятные полоски мармелада в сахарной посыпке. — Без тебя совсем скучно. Уж лучше учить историю, чем снова быть в одиночестве. Дэм старательно сделал вид, что не заметил смущённой улыбки «друга».

***

— Слушай, Тэнэ, ты ведь почти всю свою жизнь учился дома, так? Допивая зелёный чай, Дэм вальяжно развалился на своём кресле уже без белой пряди под носом. Этот напиток он не особо любит, но ради Тэнэ частенько его пьёт. Хоть и добавляет туда немереное количество сахара. — Ну да, — Кёниг задумчиво наклонил голову, сделав глоток из нежно-розовой кружки, очевидно принадлежавшей Чиэ. — Думаю, мне тут даже объяснять не нужно, почему. — И ты ни разу не видел, как проводят выпускные в школах? Не видел, как там все наряжаются и получают дипломы типа? — Боже, Дэм, меня же не в подвале держали. Конечно я знаю, как проводят выпускные. — Вот как… — проклятый сам не понимает, почему поднял эту тему. Ему не особо нравилась учёба в школе, друзей у него там не было. Но всё же ему безумно хотелось узнать любую деталь, связанную с Кёнигом. Даже если она нелогичная или глупая. — А у нас выпускной объединили с школой для девочек, что недалеко находилась от нашей. Все такие напыщенные были, старались привлечь внимание своими дорогими нарядами да красивыми партнёрами. — А ты… — Тэнэ неловко посмотрел в сторону, постукивая по чашке тонкими пальцами, на которых наклеено несколько разноцветных пластырей из набора милой Киры. — Кого-нибудь приглашал? Ну, партнёршу там… Боже, ну что за милашка. — Нет, конечно же. Из-за проклятья я вообще много чего боялся делать, и партнёршу приглашать тоже. Мало ли я бы наткнулся на Сансу 2.0? Я же тогда бы просто подох от апельсиновых духов. — Да уж, помирать в виде курицы в строгом костюме не каждый захочет, — ну конечно, как же тут без шутки про куриц. Тэнэ в своём репертуаре. Дэм грустно вздохнул. На самом деле ему тогда безумно хотелось повеселиться, как любому другому выпускнику: хотелось напиться, болтать с друзьями, танцевать… Стоп, танцевать? — Слушай, а как ты относишься к вальсу? Тэнэ от удивления чуть не выплюнул чай. Поставив кружку на рабочий стол «друга», он вновь надел свои очки, демонстрируя всем своим видом, что человек перед ним — полный долбоёб. — Ты серьёзно спрашиваешь об этом меня? Дэм, ты там точно чай пьёшь? Проклятый не мог сдержать усмешки. — Точно чай, — пародируя «серьёзный» вид Кёнига, Дэм, нахмурив брови и надув губы, хорошенько отхлебнул чай, громко поставив кружку на стол под слабое хихиканье старосты. — А ты не ответил на мой вопрос. — Я не знаю, как отношусь к вальсу. Я же его, блять, не танцевал ни разу. «Звучит как долбанный вызов, хороший староста», — довольно подметил Дэмонтаниель и, потерев руки, встал с компьютерного стула. — Так может попробуем? В этот момент Тэнэ твёрдо решил, что в чашке этого долбоклюя точно не чай. — Ты ёбнулся? Какой нахуй «попробуем»? — Дэмон лишь усмехнулся, доставая из ящика рабочего стола небольшую колонку чёрного цвета. — Эй, не игнорь меня! Дэм поставил устройство на стол и, глубоко вздохнув, словно собираясь с духом, протянул руку ничего не понимающему Кёнигу. — Я пиздец как хотел потанцевать на выпускном, а ты ни разу не пробовал даже. Так что не спорь и давай узнаем, как ты, блять, относишься к долбанному вальсу. Он знает, что у Тэнэ в голове полная каша. Знает, как тот всеми силами пытается придумать способ в очередной раз послать его нахуй и вновь вернуться к учёбе, лишь бы не оказаться в неловком положении. Так что, не дожидаясь ответа, он просто хватает этого прелестного очкарика за руку и тянет на себя, чуть не роняя деревянный стул на пол. — Дэм, да ты реально ёбнулся. Т-ты чего делаешь вообще?! — аллергик уже весь красный от такой вот неожиданной близости и становится ещё алее, когда рука проклятого аккуратно сняла с него очки. Да, старосте пиздец как идут эти дорогущие очечи, но сейчас они ему совершенно не нужны. — Как что? Готовлю к танцу, — Келлерман осторожно положил свои руки на талию Кёнига, притворяясь, что не замечает блятского выдоха старосты. — А ты не пищи и расслабься. Вальс начинается. И Дэм оказался прав: раздались первые аккорды, из-за которых аллергик вытянулся по струнке от неожиданности. Блять, а что делать-то вообще?! Куда положить руки? На шею? Так это, чёрт возьми, эрогенная зона проклятого, трогать нельзя ни в коем случае… На плечи? И быть как девчонка из подростковых сериалов? Боже… — Д-дэм, я же не знаю, как д-двигаться… От проклятого не укрылось волнение в голосе Тэнэ. Как тот неловко кладёт руки ему на плечи, стараясь всеми силами скрыть сбитое дыхание, и смотрит куда угодно, лишь бы не на Дэма. Келлерман нервно усмехается, чувствуя, как его пульс ускоряется с каждой секундой. Приятно осознавать, что волнуется здесь не только он. — Ох, ты как маленький… — вовсю стараясь не показывать собственного смущения, русый притянул ещё ближе худощавое тело и крепче схватился за ту самую «бордовую тряпку». Боже, как же Тэнэ идёт эта футболка… — Ой, да что ты? Может покажешь, как надо? «Вот же ж ребёнок. Огрызается и ругается, не показывает, как стесняется… Такой же дурак, как и я». — А я сам не знаю, — с довольной ухмылкой произнёс парень и, пока Тэнэ не решил ударить его, удивительно легко закружил парня в неумелом танце, стоило прозвучать особенно громким аккордам. Нежная мелодия разливалась по комнате, словно невидимый поток ветра. Тэнэ лишь с приоткрытым ртом смотрел на лицо Дэмонтаниеля, не веря в то, что сейчас происходит. Спокойная музыка, красивый закат за окном, крепкие руки на талии, из-за которых аллергик уже около месяца сходит с ума… Этот месяц… Он, как ураган, снёс парней с ног и унёс в водоворот странных событий. Пропажа Росена, пугающее поведение Руфо, непонятная ненависть Криса к Дэму… Да и сам проклятый начал вести себя необычно. Начал больше заикаться, краснеть во время их разговоров, жаловаться на самочувствие также чаще начал. Да, две таблетки отлично помогали парню, но как долго это будет продолжаться? Что с Дэмоном вообще происходит? Но всё это становится таким неважным, когда голубые глаза напротив внимательно смотрели на Тэнэ, словно перед Келлерманом не друг, а самый дорогой в его жизни человек. По телу пробежалось множество мурашек. Кажется, Кёниг опять себя накручивает. Или нет? — Мы очень даже хорошо справляемся, да, хороший староста? — нежный голос прервал размышления брюнета, а руки переместились с поясницы чуть выше, добивая бедного Тэнэ окончательно. — Т-тебе кажется… Келлерман ничего не ответил. Лишь наклонился ближе к уху своего «друга» и, игнорируя собственное сбитое к чертям собачьим дыхание, прошептал: — Но всё же вальс тебе вполне понравился. Тэнэ не мог с ним не согласиться. Мелодия постепенно затихала. Повторяющиеся секстаккорды и трезвучия, казалось, уплывали всё дальше и дальше, пока музыка окончательно не закончилась последним аккордом. Дэм остановился. После этого неловкого, но поистине прекрасного танца отпускать Кёнига казалось невероятным абсурдом. Хочется продолжать смотреть в эти серые глаза, продолжать искать ответные чувства в действиях и словах парня напротив. И неважно, что о взаимности своих чувств Дэмон уже давно знает. Проклятый чувствует, как хватка на его плечах усилилась. Кажется, Тэнэ начинает потихоньку паниковать, судя по широко раскрытым глазам брюнета и его быстрому дыханию. Прекрасно понимая Кёнига, Дэмонтаниель в последний раз обнял парня, с неожиданным для него придыханием шепча: — Ты невероятно прекрасен сейчас. Слишком сладкие слова для Дэма, но говорить их старосте хочется всё чаще и чаще, особенно когда он такой… Милый? Очаровательный? Да блять, Келлерман серенады сочинять и петь их в голосину готов, как все эти глупые принцы из диснеевских мультфильмов, которые смотрит Эбель каждую пятницу. Потому что хороший староста этого достоин как никто другой. Потому что его Тэнэ должен знать, что он любим. Он видит, как Кёниг теряется. И без того красные щёки Тэнэ загорелись ещё сильнее, а заклеенные пластырями пальцы крепче сжимают воротник клетчатой рубашки, которую брюнет сам же купил Дэму. Очевидно, что парень не знает, что ответить. Осознание, что его любят, слишком сильно пробивает его. Из-за быстрого пульса Келлерману недалеко до обморока. И вроде бы, пока ему не стало хуже, нужно воспользоваться моментом, чтобы наконец признаться, но Дэм медлит. Дрожащие руки Кёнига робко поднялись с широких плеч к чувствительной шее, заставляя одногруппника вздрогнуть от неожиданности. Кажется, Тэнэ понял, к чему всё ведёт. Стоит ли ему признаться сейчас? — Тэнэ… Нам нужно поговорить. Определённо.