Довести до исступления

Тварь, паскуда, проклятая сука! Как она могла? Как она могла с ним, с ними так поступить? Гарри буквально трясло. Руки дрожали как у старого алкаша, тяжёлый взгляд замер на одной точке, а сердце билось где-то в горле, выстукивая свой яростный ритм. Он сжал пальцы в кулаки, отлепился от закрытой входной двери (при этом совершенно не помня, как сумел дойти до дома на Гриммо), и на несгибающихся ногах направился в гостиную. Кикимер, увидев состояние хозяина, на мгновение высунул нос из-за угла и тут же скрылся, сочтя, что на данный момент связываться с Гарри себе дороже. Невидящим взглядом оглядев безжизненную гостиную в отвратно-мрачных цветах, которые буквально кричали о том, что здесь живут тёмные маги, Гарри пнул банкетку, у которой уже давно потрескалась кожа, но та лишь слегка пошатнулась. С неожиданно вспыхнувшей яростью он со всей силы отшвырнул её ногой, и она ударилась о рояль, который отреагировал на это возмущенным звоном. Вцепившись руками в пыльные занавески, резко сдёрнул их, бешено зарычав, отчего те тут же рухнули на пол бессвязной грудой, а пауки, которые прятались в них, в испуге разбежались. Схватив кочергу, Гарри принялся громить картины, светильники, огромное зеркало над камином, клавиши рояля. С исступлённым удовольствием он колотил по ним, пока те не вырывались с корнем, отлетая в стороны прямо на выцветший ковёр. Снизу донеслись истошные крики Вальбурги, которые затерялись в устроенном шуме, где каждый предмет с особым удовольствием превращался едва ли не в горстку праха под ожесточёнными ударами. Он не помнил, сколько времени прошло с начала этого разгрома, когда от силы его гнева лампы на люстре звонко лопнули, окатив его осколками, чем слегка отрезвили. Гарри застыл посреди страшного беспорядка, а после отшвырнул кочергу и ушёл наверх, в единственную жилую комнату во всём пустом доме, которую занимал он. Улёгшись на кровать, Гарри ощутил, что его всё ещё трясёт от беззвучных слёз, в которых перемешались и горечь, и гнев. Он не плакал уже столько лет, что уже даже забыл, как это делается. Даже когда умер Сириус, то скорее находился в затяжном ступоре, когда умер Седрик — мучился от кошмаров. И вот теперь его ощутимо потряхивало, и он выл от остервенения и обиды, пока наконец не провалился в спасительную темноту сна спустя несколько мучительных часов.

***

Гермиона осторожно сунулась в коридор. Она опасалась, что её ждёт, как минимум, злобный Кикимер, который, как обычно, спит и видит, как бы в очередной раз назвать её грязнокровкой и со всем присущим ему удовольствием отсюда вышвырнуть как нежеланную гостью. Она нервно поправила волосы, пружинистые пряди которых в очередной раз вылезли из заколки и лезли в глаза, и огляделась. Казалось, дом пустовал — так тихо в нём было, даже привычное ворчание домовика не настигло её на пороге, что показалось ей дурным знаком. — Кикимер? — позвала она, но никто не отозвался. Возможно, ей лишь померещилось, но кажется за ближайшим углом мелькнули его уши. Она вздохнула и решила отыскать Гарри сама. Гермиона осторожно поднялась наверх, тревожась из-за мёртвой тишины, что царила в этом и без того безжизненном доме. Лишь старые ступеньки под ногами и негромкий стук её туфелек нарушали царящее безмолвие. Она отыскала Гарри у себя в комнате спустя несколько минут. Сначала несколько раз вежливо постучала в дверь, но практически тут же её распахнула, не в силах ждать. Гарри лежал на боку и сверлил взглядом стену с облезшими обоями напротив, никак не отреагировав на приход подруги. Судя по всему, он так и лежал со вчерашнего дня в той же позе. Гермиона оглядела захламлённое помещение, опустила напряжённые плечи, глубоко перед этим вздохнув, и осторожно переступила через беспорядок в комнате. Мельком взглянув на лицо Гарри, она тут же поняла, что сейчас тот говорить явно не намерен, ну, разве что, только послать её ко всем чертям собачьим. Опасаясь затронуть болезненную тему, лишь легла рядом, аккуратно погладила его по голове и плечам. Гарри мутным взглядом оглядел внезапно появившуюся из ниоткуда подругу и поморщился, будучи явно недоволен тем, что его застали в подобном виде. — Не корчи такое лицо, Гарри. Конечно, я пришла, — только и проворчала она, а после обхватила его за шею руками и притянула к себе, отчего тот уткнулся носом ей в ухо, обдав горячим дыханием. Сначала напряжение в теле ощущалось довольно явственно, но после он слегка расслабился и молча обнял её в ответ. Гермиона неожиданно ощутила, что от него тащит огневиски, и нахмурилась. Нет, она вполне подозревала, что тот второй день пытается переварить собственные эмоции и захлёбывается в них, но было страшно непривычно ощущать, что от Гарри может пахнуть подобным образом. Он был в мятой футболке, полурасстёгнутых джинсах, волосы же были примяты и спутаны, глаза покрасневшими, а брови сведены на переносице. — На кой… — сипло начал он, отстранился и криво улыбнулся, — на кой ты притащилась в эту обитель зла и разочарования? — Посмотреть на твой ремонт, — невозмутимо ответила Гермиона, но Гарри заметил застывшие слёзы в её глазах. Видимо, успела по пути заценить гостиную и его помятый вид. — Думала, может, помощь нужна. Уже выбрал новые обои? — Помощь? Это Волдеморту и Пожирателям помощь была нужна, а то подростка-недоучку за столько лет завалить не смогли, — Гарри рассмеялся резким язвительным смехом, и Гермиону передёрнуло. Она видела, как в глазах друга застыло пылающее негодование, даже злость, и вздрогнула. Никогда ещё не видела Гермиона Гарри таким: даже если тот сердился, то это в основном был праведный гнев, либо сиюминутное раздражение, но чтобы подобная свирепость буквально сочилась из каждой клеточки его тела — нет. Она судорожно сглотнула и слегка отстранилась, чувствуя, что на данный момент Гарри её откровенно пугает. Нет… Вернее, она боится и волнуется за него, а не его самого. Это же всё ещё её милый родной Гарри, который просто не знает, как переварить неперевариваемое и не подавиться. Гермиона сжала зубы, подалась вперёд и мягко поцеловала его в щёку, отчего он тяжело выдохнул и уставился на неё мутноватым отсутствующим взглядом. — Пожалеть меня пришла? Ну конечно, Гарри Поттер же тут снова погряз в неудачах, ничего нового. Гермиона не ответила, просто молча смотрела на него из-под своей копны волос, что была прижата к подушке с одной стороны, а с другой падала на лицо. Взгляд её выражал боль, сочувствие и открытую тревогу, а сердце откровенно кровью обливалось. Гарри отвернулся. — Ты такого не заслуживаешь, — пробормотала Гермиону, с трудом удерживая всхлип. — Но не думай, будто ты не встретишь того, кто полюбит тебя так, что жить без тебя не сможет, и для кого ты будешь самым важным человеком в мире. Жизнь не заканчивается, хоть и понимаю, что на данный момент это слабое утешение. — А какой смысл меня утешать? Я сам дурак, — огрызнулся Гарри, скрипнув зубами и резко сев, отчего закружилась голова. — Надеялся непонятно на что! — Да нет же, — растерянно ответила Гермиона. — Я не знаю, как вы с Джинни расставались перед… ну перед нашим походом, но уверена, что… — Что? Что она меня ждать будет? — смешок вырывался из глубин горла, и он после этих слов снова ощутил себя наивным идиотом. — Нет, ну она меня уверяла, что ждёт, мы же даже попытались восстановить отношения, как ты видела, а теперь… Он замолчал, не в силах произнести дальнейшие слова, которые комом застряли в горле. — Я знаю, Гарри, — тихо произнесла она, прикрыв глаза. — И не думаю, что ты дурак. И ты ничего никому не должен доказывать. — В кои-то веки! — рявкнул Гарри, схватил бутылку и присосался к ней. Гермиона поморщилась, но промолчала. — Думал, вот закончится всё и, если выживу, то будет ради чего и кого дальше жить. А сейчас уже не понимаю, то ли я что-то не так сделал, то ли… Нет, ну я конечно думал, что сдохну в итоге, шансов на такой исход было больше, поэтому и расстался с Джинни, — её имя отдалось горечью на языке. — Только считал, что она понимает, что если всё-таки вернусь… То есть, надеялся, что она меня ждёт, что я ей нужен. Он замолчал и снова сделал несколько мощных глотков огневиски. Гермиона села на край постели и не знала, как утешить. В груди ныло от того, что он испытывал подобную боль, которую она забрала бы себе, если бы могла. Злость в душе на Джинни снова поднялась бешеным ураганом, и ей хотелось вместе с Гарри беситься и ругать девушку на чём свет стоит. — Может, я чего-то не понял. В конце концов, мы расстались ранее, когда я уходил. Но неужели, была настолько уверена, что я точно не выживу? Или ей было всё равно? Гарри задавал мучащие вопросы в пустоту, но Гермиона не выдержала, вскочила и ответила: — Думаю, чувства у неё к тебе были, Гарри. Но в тот момент в мире творилось чёрте что, в Хогвартсе командовали Пожиратели, было нелегко… — Ты её оправдываешь? — голос Гарри стал натянутым как стрела, а в глазах полыхнул огонь. — Нет! — вскрикнула Гермиона, когда Гарри подошёл к ней в упор и прищурился. — Я имею в виду, что вы расстались, вокруг враги, а ей хотелось быть… с кем-то. И я тоже ненавижу её за то, как больно она тебе сделала своим поступком! — Ладно, ладно, — процедил Гарри, принимаясь вышагивать туда-сюда слегка нестабильной походкой. — Я же сказал, что сам дурак и непонятно на что надеялся. Так что она вполне могла бы спать с кем хочет, правда? Правда, не был уверен, что в таком случае мы снова возобновили бы отношения. Но в моём случае я ведь даже не подозревал, что у неё кто-то был, пока не застукал её за разговором, в котором она, обливаясь слезами, обсуждала свою незапланированную беременность с миссис Уизли! Я сначала всё думал, какого чёрта она меня не хочет, всё свадьбы ждёт, думал, тороплюсь, да и слишком наседаю с этим. Похоже, сначала просто не хотела признаваться, что я у неё не первый, а тут… вдруг беременность. А её уже просто не утаишь, а? Интересно, она собиралась сообщить мне или сделать аборт втихую? Знает ли об этом отец ребёнка? Да, что я… похрен уже! Пусть катится в ад! Гермиона стояла истуканом, сжав пальцы в кулаки. Лицо её покраснело от гнева, а сама она слушала Гарри, находясь в прострации. — Вот скажи мне, почему ты была Рону верна? — Что? — вспыхнула Гермиона, скрестив руки на груди. — А почему… а с кем… то есть… — она уставилась на него в упор. — Ой-ёй, — хрипло рассмеялся Гарри, допив бутылку, и с иронией поглядев на неё. — И вправду, не со мной же! — Я… — задохнулась Гермиона, глядя на него большими глазами. — То есть, ты же даже не… — Было бы желание, — бросил Гарри, пошатываясь и опираясь спиной о стену. — Думаешь, это что, так трудно? — Трудно что? — в горле пересохло, и она вцепилась ногтями в свои предплечья. Лицо загорелось огнём и Гермиона понимала, что дело в том, что Гарри чуть перебрал и испытывает острое разочарование, иначе никогда не стал бы поднимать подобных тем. — Испытывать к красивой девушке желание, с которой ты живёшь вдвоём в одной палатке на протяжении нескольких месяцев. Думаешь, это трудно? Гермиона растерянно смотрела на него, не зная, что ответить. А Гарри и сейчас нашёл её привлекательной — объёмные волнистые волосы небрежно топорщились, падая на лицо, лёгкое летнее зелёное платье облегало её аккуратную фигуру и демонстрировало привычно скрытые брюками ноги. А ещё она так остро переживала за него, что Гарри буквально кожей это ощущал, и от этого в животе что-то переворачивалось. — Конечно, я не могла! — гневно ответила она, подходя к нему и тыча пальцем в плечо. — Даже если бы и хотела! Я всё-таки пыталась наладить отношения с Роном и не… — А что, Рон так хорош? — ядовито отозвался Гарри, отбрасывая пустую бутылку в груду одежды, что валялась на полу, и заставляя подругу скрипеть зубами от раздражения. — Вот ему что-то симпатии к тебе не помогли не трахаться с Лав-Лав за каждым углом на 6 курсе! — Замолчи! — рявкнула Гермиона, топнув ногой. — Я понимаю, что тебе плохо, и ты пьян, но не смей трогать мои отношения! — Отношения, — презрительно скривился Гарри, пнув лежащую на полу подушку, которая отлетела в стену. — Он тебя оскорбляет все годы, обижает, встречается с Лав-Лав, потом сбегает, бросив тебя в заднице мира, а ты его постоянно за всё прощаешь. Шикарные отношения! — ЗАТКНИСЬ! — закричала Гермиона, подскакивая к нему и кипя гневом. — Это ТЫ его всегда прощал! — А не мне с ним детей делать! — заорал Гарри, скрестившись с ней взглядами. — Ну что, не зря ждала, оно того стоило? Счастливы? — А тебе не всё равно?! — прорычала Гермиона, незаметно для себя вцепившись в футболку на его груди и с силой сжав. — Не смей меня осуждать! — А я осуждаю! — рявкнул он, нависая над Гермионой. — Мудацкие у вас отношения! Даже не знаю, у кого из нас хуже — у тебя или у меня, жалею только, что оказался слишком наивным романтичным тупицей, думая, что у всех такие же понятия о доверии в паре! Как и у тебя! Надо было и нам с тобой тогда забить на это дерьмо и думать о себе! Как думаешь, может, ещё не поздно, а? — Что т… — начала Гермиона, собрав брови домиком, но Гарри заткнул её дерзким и бесцеремонным поцелуем. Удивлённый возглас вырвался из неё, когда тот грубо прижал девушку к стене, продолжая яростно целовать, крепко вцепившись в её плечи и не давая вырваться. У Гермионы перехватило дух от подобной горячности, о которой подозревала, но явно не была к ней готова. Ноги подкосились, пальцы буквально свело от той силы, что она стискивала футболку, а губы оказались под жёсткими поцелуями друга. Надо было отпихнуть его, сказать, что он пьян, что им движет лишь желание отомстить Джинни, пусть даже и свидетельство его возбуждения упиралось в её бедро. Но… в глазах были лишь фейеверки от ярких чувств и стало совершенно наплевать по какой причине Гарри её целует. Гарри ощутил, как её мягкие губы вдруг начали поддаваться, как женские пальцы оказались под футболкой, а ноготки впились в его кожу на спине. Язык Гарри ворвался в её рот, а руки парня подхватили Гермиону за ягодицы. Чёрт побери, она была такой сладкой! В мгновение ока он перенёс и уронил их обоих на кровать, ни на секунду не отрываясь от поцелуев, и девушка оказалась под ним, тут же запустив пальчики в чёрные волосы. Губы Гарри опустились ниже к её нежной шее и у Гермионы вырвался тихий стон, а мурашки принялись носиться по всему телу. Гарри запустил руки за её спину и нетерпеливо расстегнул замок от платья, резко стаскивая с неё его верх и выставляя бежевый бюстгальтер на своё обозрение. Слегка куснул её за сосок сквозь ткань, отчего Гермиона слегка выгнулась, испытывая незнакомое удовольствие. Не став бороться с застёжкой от белья, он просто стащил бюстгалтер вниз, схватив за бретельки и оголив небольшую грудь, которую тут же накрыл губами и руками. Гермиона облизнула пересохшие губы, не в силах поднять веки, которые сами закрывались от остроты ощущений. Вцепившись в футболку, которая ощутимо пахла им, она стащила её с Гарри одним рывком. После чего притянула парня обратно к себе, жадно лаская руками его торс. Пальцы вскоре добрались до джинс, которые она успела лишь слегка стащить с бёдер, но Гарри уложил её обратно на кровать, задрал платье, отчего то оказалось посреди талии и коснулся языком её бёдер. Мужские пальцы сжимали их, гладили, губы целовали, зубы слегка покусывали нежную кожу, заставляя Гермиону метаться и испытывать такое дикое вожделение, какого она ещё никогда не испытывала. Едва его язык оказался между её ног и коснулся влажной тонкой ткани белья, как Гермиона издала такой громкий и несдержанный стон, что он почувствовал, что сейчас кончит прямо в штаны только от одного этого звука. Он принялся ласкать её языком и пальцами, стащив до колен ненужный предмет гардероба. Гермиона металась под его ласками, пока не притянула его к себе, на мгновение оглядев его очаровательно взъерошенный вид. — Боже, — пробормотала она, после чего судорожно спустила с него бельё, стащила своё с себя, откинув куда-то в комнату. Ярость, с которой Гарри целовал её в начале, практически растаяла под градом её нежности, и теперь он лишь с силой сжимал её волосы в кулак, но не наносил этим действием ни капли дискомфорта или боли, даже скорее принося удовольствие и заставляя её извиваться под ним. Когда неожиданно её пальцы коснулись его члена и прошлись вдоль длины, Гарри резко выдохнул и, уткнувшись в её шею, застонал. Мерлин, если бы она знала, что может заставить Гарри так стонать, то давно бы его соблазнила. А ещё ей страшно хотелось изучить его тело вдоль и поперёк. Желательно языком. Гарри оказался прижатым к ней между её ног, Гермиона же закусила губу, поощрительно притянула его к себе, почувствовав каменный член своего друга, что прижимался к её влажным складкам. Сначала её тело пронизала боль от вторжения, когда Гарри толкнулся вперёд и слёзы брызнули из глаз, но спустя несколько секунд, едва они оба сумели немного восстановить пульс, что бешено стучал в ушах, Гарри начал двигаться. Он с силой вцепился в сбитую простыню одной рукой, а второй крепко держался за собранное посередине талии платье девушки. Испытывая боль и удовольствие вперемешку, Гермиона сжимала волосы Гарри и всё крепче стискивала его ногами, притягивая ими его всё ближе, давая возможность войти в неё ещё глубже на всю длину, что заставило его вконец потерять разум. Гермиону безмерно возбуждала эта горячность, животная страсть и неудержимые поцелуи, которыми Гарри одарял её лицо и тело, отчего она буквально извивалась под ним, испытывая блаженство. — Да, Гарри, — бормотала и стонала она, оставляя на мужских плечах царапины и выгибаясь так сладко и изящно, что движения парня стали более резкими, даже грубыми. Они двигались хоть и хаотично, но в одном ритме, подстраиваясь друг под друга. Гермиона чувствовала, как твёрд и горяч член парня, что был и двигался в ней, заставляя беспомощно хныкать, и неожиданно поняла, что её накрывает яркой волной оргазма, от которого она вскоре застонала, выгнулась, а в уголках глаз даже собрались слёзы. Она вовсе не ожидала, что в свой первый раз получит такое удовольствие. Гарри выдохнул, ощутив, как сильно сжимается вокруг него девушка, что была такой мягкой и нежной внутри, и так обволакивала его своим жаром, что тут же последовал за ней, бурно излившись внутрь её восхитительного тела. Оба всё ещё тяжело дышали, когда Гарри слегка сполз с неё, улёгшись боком, а его голова устроилась на груди Гермионы. Она едва заметно провела пальцами по его волосам, заметив, что дыхание друга выровнялось, и Гарри провалился в сон. Она останется совсем ненадолго. А после тихо уйдёт.

***

Гарри проснулся с гудящей головой в районе трёх дня. Вокруг творился бардак, но в душе царило лишь опустошение, неприятным послевкусием напоминая о том, что творилось с ним и по какой причине, когда он недавно разгромил дом. Кое-как вылезши из постели, сбросил по пути сползшие джинсы и шатко направился в уборную, где заполз в пустую ванну и открыл краны. Отчаянно требовалось прийти в себя, поэтому он приказал Кикимеру принести антипохмельного зелья, которое сразу же принял. Гарри думал, что сразу же пожалеет о том, что мысли вновь начнут возвращаться к Джинни, но в сердце уже просто зияла дыра, а в голове по-прежнему было восхитительно пусто. Гарри отмокал в ванне пару часов, пока вода окончательно не замёрзла, а стена с отколотой плиткой не оказалась достаточно просверлена взглядом парня. Неохотно выбравшись из ванны, он прошлёпал до раковины и упёрся в неё руками по обе стороны. Вода стекала с тела, а Гарри напряжённо пытался заставить мозги шевелиться. Он должен был узнать, был ли это сон. Никаких признаков того, что Гермиона была здесь, обнаружено не было и Гарри, устав напрягать мутную голову, обмотал полотенцем бёдра и решил всё-таки узнать правду у Кикимера. — Да, хозяин? — Кикимер… у нас вчера были гости? — Да. Мисс Гря… Но Гарри резко глянул на него, не дав закончить. Домовик, пряча глаза, почесал ухо и исправился: — Мисс Грейнджер вас навещала в районе шести вечера. — А разве я не приказал тебе никого не впускать? — вкрадчиво поинтересовался Гарри, сверля самовольного домовика пристальным взглядом. — Кикимер убирался. Вы приказали, — только и крякнул он, и Гарри покачал головой. — Кикимер будет наказан? — Мечтай, — проворчал Гарри, хмурясь. Он начал вспоминать, о чём говорил с Гермионой, но последующие события и в каком часу она ушла вспоминались с трудом. — Мисс ушла утром, — подсказал домовик, и Гарри показалось, что в его горле заклокотал смех. — Вернее, смылась. Вылетела аки садовый гном, пнутый под зад. — Спасибо, я понял, — устало ответил Гарри и отослал Кикимера убирать дом дальше. Он что, с ней поссорился? Или причинил вред? Наверное, стоит узнать и извиниться, в конце концов, алкоголь вкупе с испытываемым им бешенством мог натворить дел… А пока нужно привести себя в порядок. Никто не должен знать, что его так сильно довела эта ситуация с Джинни, ведь даже ей он лишь холодно улыбнулся, когда открыто вышел к шепчущейся парочке. Девушка сразу поняла, что он всё слышал. Побледнев, залепетала что-то невнятное, но Гарри покачал головой и молча скрылся из зоны видимости, оставив её с миссис Уизли.

***

Гермиона полдня бродила по улицам Лондона, невидящим взглядом оглядывая оживлённые кафе, радостных туристов и проезжающие мимо красные автобусы. Встав на мосту и уставившись на «Лондонский глаз», что размеренно крутился, завораживая своим неторопливым движением, она думала о том, что всё у неё выходит вкривь и вкось. Что с Роном, что с Гарри. Но если с первым она могла бы расстаться без ущерба душевному здоровью, то из-за второго готова была убиваться до конца своих дней. Настроение было поганым, жизнь тоже, а бесцельное брождение по городу ничуть не помогало. Она даже не заметила, как наступила глубокая ночь, когда наконец свернула в сторону дома. Её встретил голодный и сердитый Живоглот. — Прости, Глотик, — извинилась она, накладывая в миску корм и гладя кота по голове. — Забылась. Эта ночь прошла донельзя плохо, из-за чего она встала ни свет, ни заря. Ощущая разбитость, взглянула на часы — шесть утра. Мрачно решив, что сон всё равно уже не грозит, умылась и заварила себе кофе. Гермиона никак не ожидала, что вскоре раздастся стук в дверь, отчего нахмурилась и отставила чашку. — Гермиона? — раздалось из-за двери, и она вздрогнула. Не была она готова говорить с Гарри, и сердце от нервозности тут же принялось стучать где-то в горле. Тяжело вздохнув, медленно направилась к двери, которую открыла только после того, как сумела выровнять дыхание, досчитав до десяти. Пальцы задрожали, и она сжала их в кулак. — Привет, — хмуро поприветствовал её Гарри, взъерошив волосы. — Извини, что рано, но вчера я тебя тут никак не мог застать. Угостишь кофе? Гермиона лишь мотнула головой, впуская его в квартиру. Она вцепилась в спасительный кофейник, который вскоре отчего-то опасно затрясся в пальцах, но успела его поставить обратно без потерь и сунуть кружку в руки Гарри. Тот, неторопливо прихлёбывая ароматный кофе, внимательно изучал её бледное лицо и свободную пижаму с короткими шортами, пока не выдержал: — Мы в ссоре? — Я бы это так не назвала, — настороженно отреагировала она тут же, едва не опрокинув на себя горячий кофе. — Я что-то не то сказал? Или сделал? — прищурился Гарри, уставившись на неё в упор. — Это не совсем… то, что ты говоришь, — растерялась она, нервно сглотнув. — Ты не сделал ничего такого, что не позволила бы я сама. — Я что, — ужаснулся Гарри, со стуком поставив кружку на стол и делая огромные глаза, — приставал к тебе? Гермиона издала короткий смешок и просверлила его взглядом. Он издевается? — Наверное, можно и так назвать? — едко ответила она, скрестив руки на груди, и он краем глаза заметил, как та колыхнулась в отсутствии бюстгалтера. — Ты не могла бы не говорить загадками? — раздражённо буркнул Гарри, разведя руки в стороны. — Я ни черта не соображаю, огневиски выбило мне оставшиеся мозги. — И ничего не помнишь, — заключила Гермиона, всё поняв и недовольно сдвинув челюсть вбок. — Кое-что, — осторожно ответил Гарри, опасливо глядя на недобрый взгляд подруги. — Так что я бы хотел подробностей. Обещаю тебе принести необходимые извинения. — Ах, даже так, — процедила она, вскакивая. — Что ж, что ж… Начну с того, что ты сообщил мне, что доверие, преданность в отношениях нынче не в ходу, после чего поведал, что мои отношения с Роном такие же паршивые, как и твои. И что мы зря упустили свой шанс в палатке. А потом набросился на меня и мы переспали. Достаточно подробностей или рассказать, где и на каких местах побывал твой язык и руки? — Пожалуй, достаточно, — сипло сообщил ей Гарри, усиленно моргая. Подробности ему не потребовались, воображение с этим и так успешно справилось. — Так что там про извинения было? — Забудь, это к делу не относится, — пробормотал Гарри, сверля девушку взглядом. Он начал припоминать случившееся. Сначала ему казалось, что всплывающие образы перед глазами, где Гермиона лежит под ним, удивительно возбуждающая с этими красными щеками, розовыми губами и буйными волосами — всего лишь сон или фантазии. Но теперь… Они надолго замолчали. — Слушай, не надо себя грызть из-за этого, — подала голос девушка, опираясь о барную стойку. — Ничего против моей воли ты не сделал. — Ещё скажи, что ты не была невинной. У меня и без этого опыта ноль, — огрызнулся он, закрыв лицо рукой, и Гермиона поняла, что он всё вспомнил. — Почему ты просто не выкинула меня в окно? — Потому что это довольно поганый способ для прелюдии, — хмыкнула Гермиона, подперев подбородок руками. — Гарри, пойми, это тебя вообще ни к чему не обязывает. — Я буквально воспользовался тобой в минуту слабости, — рявкнул Гарри, поднимая голову и хлопнув ладонями по стойке. — Или я, — пожала она плечами, с некоторым весельем глядя на растерянного друга. — С каких пор ты вообще меня хочешь? Ты же даже не пила, — с подозрением спросил он, изучая её розовые щёки. Мерлин, она была такой милой, когда краснела, да ещё в этой короткой пижаме и с невероятно растрёпанными волосами, которые, очевидно, ещё не успела расчесать. А когда её руки нервно вцепились в полупустую кружку, то он заметил миниатюрные пальцы, что слегка дрожали, и которые ему вдруг захотелось обхватить ладонями. — М-м-м, ну это не так уж трудно, правда? — полушутя ответила Гермиона его же фразой и отвела взгляд. — Просто признай, что в тот момент меня пожалела, — недоверчиво ответил Гарри, нахмурившись. Он всё ещё не верил. — Этакий утешительный секс? — хмыкнула она, бросая на него быстрый взгляд. — Ладно, признаю. Забыли? — Гермиона, — вскипел Гарри, вставая и обходя стойку, — заканчивай юлить, говори, пожалуйста, со мной честно, я не вынесу ещё одной подобной лжи. — Лжи? — брови Гермионы поползли вверх и она пересеклась взглядом с серьезными зелёными глазами напротив, уперевшись спиной о столешницу. — Не понимаю, что ты от меня хочешь? Я сказала, что не злюсь на тебя, что можешь обо всём забыть, что всё в порядке. Так что тебя не устраивает? Гарри пытливо оглядел её невозмутимое лицо. Он в действительности хотел знать правду, пусть и под градусом наговорил лишнего, признавшись, что вполне себе испытывал к ней определённые желания, когда они путешествовали вместе, да ещё и набросился на неё с поцелуями, но теперь зато ещё и осознавал, что этот момент каким-то образом стал довольно важен и вышел на первый план, подвинув остальные проблемы. А ещё вдруг понял, что ситуация с Джинни неведомым образом потерялась где-то в недрах воспоминаний. — Гарри? — Твой проклятый «утешительный секс» изнасиловал мне мозги, — признался Гарри, вдруг улыбнувшись, чем заставил Гермиону онеметь. — Почему ты не сделала этого раньше? Гермиона вытаращила глаза, а после принялась гневно лупить его ладонями по плечам и торсу, пока Гарри, смеясь, не поймал её руки и не прижал к себе, не давая возможности вырваться. Он вдруг ощутил себя так, будто выпил целый пузырёк Феликса Фелициса. — Так, спокойно, я пошутил. То есть, не совсем, — Гарри задумался, продолжая обнимать девушку. — Значит, если бы я не ступил тогда в палатке и поддался своим желаниям, то мы были бы вместе, я правильно понял? — Нет, — глухо отозвалась Гермиона, уткнувшись носом в воротник его рубашки. — Ты бы не поддался. Ты любишь Джинни. — А ты Рона. Гермиона скорбно замолчала. Слова дались с трудом. — Нет, — выдавила она, признаваясь. — Я рассталась с Роном пару дней назад. — Что? — оторопел Гарри и сглотнул. — Я уж готовился к тому, что он мне рыло начистит. — Ты же меня знаешь, — вяло отозвалась Гермиона, вцепившись в него, — я радею за доверие и преданность в отношениях, что делает меня наивной романтичной тупицей. Так что я не стала бы спать с тобой, если бы встречалась с ним. — Правда? — уточнил Гарри, проведя рукой по её мягким волосам. — Да. Нет. Не знаю, — буркнула она поникшим голосом. — Это сложно. Просто знай, что если бы я была нужна вам обоим, как… девушка, то была бы с вами честна и не изменяла бы за спиной. — А я ещё убивался по Джинни, — растерянно и невнятно отозвался Гарри, стискивая Гермиону ещё крепче. Она так доверчиво к нему прижималась, и он помнил, с каким пылом, трепетом и даже… любовью она прикасалась к нему во время их близости. Желая забрать его боль и подарить всю испытываемую в душе нежность дорогому ей человеку. В его сердце начало что-то расцветать, словно Гарри наконец начал осознавать нечто важное. Непривычное чувство по отношению к давней подруге заставило дыхание сбиться, а ладони взмокнуть. — Гермиона, — окликнул он её, но она прятала лицо у него на груди. Он осторожно отстранил её за плечи и заметил, что глаза её слегка покраснели. — Не плачь, пожалуйста. Но от этих слов слёзы произвольно хлынули из глаз, и она замахала руками, отскакивая и стремясь скрыться в комнате. — Гермиона! Он шагнул к ней и схватил за талию, не дав сбежать, упал на диван, а Гермиону усадил себе на колени. — Так, — возмутился Гарри, крепко держа беглянку, — не брыкайся. — Что ты творишь, — пробубнила подруга, спрятавшись за копной волос и ощущая себя неуютно, но в то же время восхитительно. Одна рука Гарри обвивала её талию, задевая кожу под пижамой, а вторая придерживала её за ноги, и эти места буквально горели огнём. — А теперь поговорим честно, — Гарри поймал её взгляд и задержал дыхание. Он казался слегка смущённым, настойчиво отгоняя воспоминания об их близости. — Я всегда знал, что у тебя есть чувства к Рону, и что ты никогда его не предашь. Но… — Да, Гарри, — не выдержала она, тушуясь. — Я знаю, что ты хочешь узнать. Ты сделал верные выводы. Если бы ты попытался сделать шаг ко мне, то я бы тут же оставила Рона. И переспала я с тобой по той же причине. И да, ты единственный, для кого и с кем бы я сделала это. Тебе стало легче? — Не совсем, — Гарри сидел поражённый неожиданной отповедью, словно его окатили холодной водой. — Мне тоже. Я же знаю, что ты любишь другую, — в голосе Гермионы прорезалась горечь. — Но мне правда жаль, что она так с тобой поступила. — Я уже не так уверен, — пробормотал ошарашенно Гарри, слегка поглаживая большим пальцем оголённый участок кожи на талии девушки. — То есть? Будешь снова говорить, что заслужил, наивно поверив в то, что она тебя ждёт? — Нет, — слегка улыбнулся Гарри, чувствуя, что кожа Гермионы от его прикосновений покрывается мурашками, а сама она принимается неловко возиться. — Просто неожиданно осознал, что злился больше на то, что мои ожидания и жизненные ценности разбились в пух и прах. Да ещё о девушку, которую я, в принципе, толком и не знал. — Но т-ты же… — заикаясь начала Гермиона, глядя на него во все глаза. Слёзы просохли, а в глазах застыло непонимание. — У тебя… ты… — Слушай, ну быть может у меня и было влечение к Джинни, но… в действительности мы с ней почти не знаем друг друга, — признался Гарри, убирая пряди с её лица. — В отличие от нас с тобой. И теперь я уже думаю, что всё случившееся к лучшему. Гермиона открывала и закрывала рот, не в силах подобрать слова. — А вот это как раз та ситуация, где я должен извиниться. За свою тупость, — виновато улыбнулся он, косясь на обомлевшую девушку. — Прости, что ничего не понял. В отношениях смыслю я ещё меньше, чем в крестражах. Гермиона пришла в себя, приподнялась, обвила его шею руками и прижалась лбом к его щеке, закрыв глаза. — Я поругалась с Роном из-за тебя, — призналась она. — Сказала, что не собираюсь поддерживать Джинни и помогать ей растить её ребёнка. Рон начал злиться и говорить, что семья так не поступает, что семья должна поддерживать друг друга. Может, он и прав, но я… — Что? — Представила, как тебе плохо, и что ты чувствуешь, поэтому сказала ему, что я не его семья и пришла к тебе. Гарри притянул её к себе и молча поцеловал, заставив её совсем расстаять. — Что будем делать? — шёпотом спросила Гермиона, когда они сумели оторваться друг от друга и пересечься изучающими взглядами. — Хм. Ну я продам дом на Гриммо, — пожал Гарри плечами. — Это место просто кошмарно. — И где же ты будешь жить? — Вижу, у тебя имеется свободный диван, — поднял брови Гарри и хитро улыбаясь. — Ну уж нет. У меня двуспальная кровать в комнате с шикарным матрасом. Думаю, тебе там найдётся место, — тепло улыбнулась Гермиона ему в ответ. — Если Живоглот позволит, то считай, что у тебя появился новый сосед!