Счастье

Он стал бы хорошим отцом не только со стороны генетики, но и потому что он любил и был любимым, мог одаривать этой любовью других.   － Шисуи...   － Иди ко мне, － парень улыбается так, что у глаз собираются морщинки, и тянет руки для объятий.   Итачи тянется в ответ. Ему хочется ощутить тепло любимого тела, надежность сильных рук. Ощутить легкое прикосновение губ к виску, уху, шее, по плечу и ниже. Услышать его сердце, прижавшись сильнее к его груди, его дыхание. Свое имя на его устах.   － Итачи...－ он выдыхает в самое ухо, от этого тело слегка подрагивает, возбуждение постепенно нарастает. Эта нежность, граничащая с тем самым чувством, когда с трудом держись себя в руках, постепенно сводят с ума. Шисуи совсем не щадит его.   Он разворачивает Итачи к себе лицом и, убрав прядь длинной челки за ухо, тянется ближе к его лицу. Юноша смотрит завороженно на губы своего любовника, но придя в себя осторожно приподнимается на носках и тянется в ответ. Руки, появившиеся на чужих плечах, неспешно тянутся к щекам не столько, чтобы ускорить процесс, сколько ощутить своей кожей его. Они почти соприкасаются губами, когда Итачи открывает глаза.   Руки вытянуты на подушке перед ним, как будто он за чем-то тянулся, а губы будто искали чье-то лицо.   Очередной сон.   В последнее время они мучают его все чаще. Это не кошмары － всегда их сценарий довольно мил, но видеть перед глазами того, с кем хотел построить семейную жизнь, кого любил и кто любил тебя, с кем был счастлив и... кто погиб прямо у тебя на глазах, очевидно, больно давит на сердце. Итачи невыносимо каждый чертов раз видеть перед собой того, с кем он поклялся прямо перед родителями прожить долгую и счастливую жизнь. Это самое худшее наказание, которое только могла подкинуть ему судьба.   Хуже только обручение с нелюбимым. Видимо, хуже быть уже не может.   Он немного хмурится смотря на серую спину огромного тела перед ним. Кисаме никогда не спит крепко － издержки профессии, однако Итачи не намерен держать все в себе и в очередной раз тяжело вздыхает. Он никогда не скрывал своего недовольства. Да и можно ли вообще радоваться, когда вынашиваешь ребенка от нелюбимого мужчины? Нет, конечно, ненависти к партнеру он не испытывал, но никогда и не желал того, что имеет сейчас.   Они напились одним весенним вечером: Кисаме － по случаю дня рождения, Итачи － в память о любимом. В тот день сердце так же сковали мощные тиски одиночества и он не сдержался. Поддался затуманившему разум алкоголю, атмосфере и, наверное, отчаянию. Они сделали это не один раз в ту ночь. Конечно, о предохранении никто и не подумал: Итачи － ужасно пьян, Кисаме － не интерес. На следующее утро, опомнившись, парень пожелал забыть о случившемся, а мужчина с ним согласился － он не поклонник длительных и серьезных отношений, обычно ему хватало девочек и мальчиком из борделей － одна ночь страсти и он вновь птица вольного полета.   Все изменилось спустя пару месяцев, когда Итачи начал мучиться от токсикоза. Постоянно бегал по кустам и не мог заставить себя съесть ни кусочка, даже от данго нос воротил, что знатно напрягло Кисаме. Испугавшись, что его товарищ умирает от неведомой болезни, он немедленно повел его к врачевателю в ближайшую деревню, игнорируя все правила конспирации. Оказалось, что не смерть за ним по пятам ходила, а развивалась в нем самом новая жизнь. И такая нежеланная.   Итачи чувствовал себя премерзко после того, как вспомнил все произошедшее в ту роковую ночь. Он считал себя грязным и отвратительным: после всех тех слов любви и клятв вечной верности он просто взял и переспал с другим, перечеркнул абсолютно все. И только он смог снова мыслить здраво, только начал забывать о том инциденте, как появляется ребенок. Юноша мечтал, что его ребенок, целиком и полностью принадлежащий клану Учиха, однажды скажет свои первые слова, сделает первые шаги, бросит свой первый кунай, который из-за своей тяжести будет так неловко держать в маленькой ладошке, а как же первые томоэ в его очаровательных глазах... Вместо этого он получит какого-то гибридного урода, который мало того, что любим не будет, так еще － это слишком очевидно － будет не наслаждаться жизнью, а учиться выживать в жестоком мире шиноби. Отец его, взращенный на чужих костях покоя ему точно не даст.   Несмотря на это ребенка Учиха оставляет. За все месяцы проблемной беременности он почти никогда не жалел о содеянном.   И вот лежит он, смотрит в широкую спину человека, который оказался на удивление нежен и заботлив после новости о малыше, смотрит и думает о будущем － своем и ребенка, в очередной раз.   Он представлял, что беременность дело нелегкое. Но из-за разной природы чакры родителей － вода Кисаме и огонь Итачи － она оказалась в разы тяжелее. Ребенок слишком активен, больно толкается, будто пытаясь сделать в животе дыру и вылезти поскорее, никак не может определиться, какая чакра ему интереснее, временами заставляя Итачи на стенку лезть.   И после всего этого парень все еще хочет родить. Прижать к себе крохотное теплое тельце, даже если оно будет цветом точно как отец － это не так важно ему теперь. Кажется материнский инстинкт сыграл свою роль. С каждым месяцем любовь к ребенку становилась все сильнее, а отказаться от него - сложнее. Знахарка сказала, что у пары будет мальчик. Итачи твердо решил, что назовет его в честь ребенка, который так и не смог появиться в союзе действительно любящих людей － его и Шисуи. Они были так по-детски счастливы вместе и решили перенести его, свое счастье, на будущего малыша.   － Нобуюки, － шепчет юноша, поглаживая живот, － мы ждем тебя.   － Не торопи его, － бурчит, не оборачиваясь, Кисаме, － ему еще расти и расти.   Снова слышится его тихое сопение. На лице Итачи покоится легкая улыбка, когда он вновь закрывает глаза.