прекрасные семнадцать.

соне семнадцать. соня читает книги, ругается матом, бьет татуировку в тайне от мамы, пишет список желаний на «прекрасные семнадцать» в заметках потрепанного телефона, держит пачку вишневого чапмана в кармане ветровки, переворачивая одну сигарету на желание. теплое лето обещает трехмесячный отдых от надоевшей рутины, игривые лучи солнца на щеках и массу свободного времени, которому девушка никак не может найти применение. бесцельно шатаясь по городу под сборную солянку плейлиста, сомусева ищет себя в строчках песен. думает о желаниях, что должна выполнить в свои семнадцать. последние два кажутся невыполнимыми, учитывая то, что на предыдущих пяти уже стоит галочка. «влюбиться» и «поцеловаться под фонарем». одно вытекает из другого, но соня считает, что «влюбиться» можно нагло вычеркнуть, а поцеловаться под фонарем она может с подругой, которая, в принципе, не против. врать самой себе не хочется, но желания же нужно как-то осуществлять. вечернее солнце приятно согревает спину, укрытую ветровкой. сомусева по привычке доходит до знакомой табачки, вспомнив, что ее пачка закончилась еще вчера. темноволосая девушка за прилавком как всегда устало-приветлива. соня покупает сигареты, желает хорошего вечера и, звеня мелочью в кармане темных джинсов, выходит. пирокинезис в наушниках как нельзя вовремя сравнивает поцелуи с затяжками. сомусева шагает на единственную открытую крышу, чтоб никто из знакомых матери не увидел, что ее дочь, прости господи, курит. девушке нравится ощущение целого города под ногами. люди, с высоты девяти этажей, почти не заметны, как и соня для них. она все еще не может в полной мере осознать, что у каждого из этих крохотных людей своя жизнь, свои проблемы и мечты. кого-то ждут дома, кто-то спешит на свидание, кто-то совсем не хочет просыпаться завтра. в мире столько людей, а соня все никак не может смириться с одиночеством. она садится на край крыши, болтая ногами в расписанных конверсах. сигарета в тонких пальцах, огонек еле живой зажигалки и сладость на губах. соня думает, что сбежала из чьих-то сохраненных картинок, безумно желая знать из чьих же. сомусева хочет в полной мере прочувствовать юность. юность, что ходит в старых кедах по лужам, бегает за автобусами, не спит ночами, целуется в подъездах с любовью всей жизни, делает ошибки и не думает о будущем. девушка выкидывает бычок в розовый закат и ложится, убрав руки за голову. волосы пропахнут, но ей плевать. как там, memento mori, да? та фразочка, с которой приходят к тату-мастерам так же часто, как с бесконечностью. сложно наслаждаться моментом, когда в мыслях ты живешь в своем придуманном счастливом. никак не хочется открывать глаза и возвращаться в скучное и грустное настоящее. соня вздыхает и поворачивает голову. в паре метров от нее сидит незнакомка с банкой яблочного сидра в руках. вздрогнув, сомусева вынимает наушники. — вы давно тут…сидите? — несмело начинает диалог, дабы понять как долго она была не одна. — да минут десять уже, не хотела отвлекать. да и пугать тоже не хотелось бы — опасненько на краю сидеть, — девушка улыбается, щурясь от заходящего солнца. — спасибо, что ли. — да не за что. о чем задумалась? — розововолосая придвинулась ближе, приглашающе протягивая сидр. — ни о чем таком, чем стоило бы делиться с первой встречной, — рыжая делает глоток и ставит банку между ними. — ну, вряд ли за сегодня я у тебя первая, — соня оценила шутку, приподняв уголок губ, — приятно познакомиться, алина. — соня, — девушки жмут руки и сомусева подмечает, что ладони у алины теплые. — вот видишь, теперь я не первая встречная, а как минимум знакомая. — а как максимум? — соня ловит чужой взгляд. — а как максимум мы еще посмотрим. сигареткой не поделишься? сомусева лезет во внутренний карман, но пачку не обнаруживает. алина хохочет, крутя в пальцах сворованные сигареты. — ловкость рук и никакого мошенничества, — олешева протягивает перевернутую сигарету соне, — ее нужно скуривать последней, но, думаю, сейчас нужнее. загадай что-нибудь хорошее. алина подкуривает и тянется ближе к сомусевой. прижимает подожженный кончик сигареты к чужому, затягиваясь. — спасибо, — смущенно шепчет соня, разглядывая алинины веснушки. она уже точно знает, что загадает.

***

часы показывают три ночи, а соня совсем не хочет уходить. алина вызвалась проводить ее до дома, ведь «на улице темно, а мне так будет спокойнее, вдруг тебя украдут». олешева хитро улыбается, кутаясь в сонину ветровку. черная футболка совсем не греет, а соня сама по себе горячая, так что девушке ничего не оставалось, кроме как накинуть теплую вещь на плечи. — ну ладно, спасибо за хороший вечер и за то, что проводила, — сомусева вглядывается в голубые напротив. — обращайся, — алина подходит чуть ближе, дабы заправить рыжую прядь соне за ухо. теплая ладонь остается на чужой щеке и соня закрывает глаза, растворяясь в ощущениях. алина, пользуясь моментом, быстро целует, боясь отказа. девушка отстраняется и по-детски жмурится, ожидая ответа. сомусева улыбается, цепляется пальцами за черную футболку, притягивая для нового поцелуя. поцелуя со вкусом вишневого чапмана и случайно-счастливого знакомства. — ветровку я заберу с собой. так ты точно еще придешь, — шепчет алина. вернувшись домой спустя полчаса, соня трясущимися пальцами ставит две последние галочки в заметке «прекрасные семнадцать».